Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Профиль пользователя: Кадет Биглер

Личные данные
Записи в гостевой
Обсуждения
Присланные работы
По убыванию: гг., %, S ;   По возрастанию: гг., %, S

08.10.2002, Новые истории - основной выпуск

По диким степям Забайкалья

Это солдат в армии служит по принципу: «Масло съели - день прошел…».
А у офицера принципы совсем другие. Нет, конечно, «от зарплаты - до
зарплаты» или «от пьянки до похмелья» тоже со счетов сбрасывать нельзя,
но главный, основополагающий - «от проверки - до проверки». Потому что
сначала к проверке готовятся, потом - устраняют недостатки, выявленные
комиссией, потом готовятся к приезду комиссии, проверяющей уже
устранение выявленных предыдущей комиссией недостатков, потом…
Вся армия прикована к этому бесконечному колесу и, подобно ослу у
среднеазиатского колодца, уныло и безнадежно из года в год ходит по
кругу проверок.
Проверки бывают полугодовые, годовые, плановые, и внеплановые. Но самые
разрушительные по своим последствиям - комплексные проверки. Это когда
стадо полковников с разноцветными петлицами налетает на беззащитную
войсковую часть и начинает ее проверять. В извращенной форме. С особым
цинизмом.
А еще проверяющие очень любят пьянствовать на халяву. У командира выхода
нет: не будешь поить - поставят «удовл» и через месяц опять заявятся,
будешь поить - поставят «хорошо», но в своем штабе расскажут, дескать,
проверяли мы тут одних, поляну метнули - по люксу! Ну, у штабных
загораются глаза и самые предприимчивые начинают морщить репу: «А чего
мы у них еще не проверяли? Секретку вроде проверяли, моб. готовность -
тоже… О! Пожарную безопасность забыли! И вот, вся орава прыгает по
тачанкам и - все сначала.
Полковым, конечно, трудно, но и проверяющим тоже нелегко. Неопытный
проверяющий может нарыть такого, что потом не закопаешь и экскаватором,
а археологические раскопки продолжит уже военная прокуратура.
Опять же, если часть за две проверки подряд получит «отлично», то
командира положено представлять к ордену, который, ясное дело, никто не
даст. Словом, одна морока. Обычно председатель комиссии перед началом
проверки идет на прием в Самый Высокий Кабинет, где и получает указания:
как и что проверять, какую оценку можно поставить, а какую - ни-ни.
И вот, такая комиссия нагрянула в забытый богом мотострелецкий полк в
Забайкалье. Освященная годами процедура проверки плавно разматывается.
Строгая, но доброжелательная комиссия, стараясь не уронить себя в глазах
проверяемых чрезмерно ранним переходом к пьянке, заслушала командира,
провела строевой смотр, сбор по тревоге и теперь по всем канонам
военного искусства должна поступить команда на обед. По плану командира
полка обед должен плавно перерасти в культурное, а по отбытии
председателя комиссии, и в малокультурное мероприятие, но… председатель
молчит. Соблюдая субординацию, молчит и командир, молчат штабные. Члены
комиссии, как вороны на помойке, уныло роются в боевых документах,
потихоньку сглатывая голодную слюну.
Проверяющим откровенно скучно, проверяемые нервничают, все с отвращением
пьют какую-то сомнительную минеральную воду, вызывающую неудержимые
позывы на мочеиспускание. Все идет не так! Неужели сверху поступила
команда на оценку № 2?!
Самый молодой из проверяющих, только из Академии, вертит в руках схемы
управления огнем. Он защищал диплом по боевому применению самоходных
минометов «Нона», получил «отлично» и теперь ему хочется похвастаться
перед строевыми офицерами.
- Товарищ полковник, а у вас «Ноны» есть? - обращается он к командиру
полка.
Пожилой командир, который последние 15 лет читает только «Советский
спорт», о каких-то «Нонах» слышит впервые. Несколько секунд он
напряженно раздумывает, затем лицо его расплывается понимающей улыбкой:
- Ну-у, сейчас нет, но, это… вечером в городе ресторан откроется, так мы
их, того, обязательно приведем!

Кадет Биглер www.bigler.ru

+580
Обсудить

04.10.2002, Новые истории - основной выпуск

Военно-прикладная демография
(правдивая история)

Начальник штаба второй эскадрильи майор Гаркуша сидел в канцелярии
и рисовал чертей.
- Уже третья, - тоскливо думал он, старательно выводя на бумаге
завитушку чертячьего хвоста, - что же это такое, а? В первой эскадре -
нет такого, в третьей - тоже. А у нас, как полгода пройдет -
«здрасьте-пожалуйста». Пузо на нос - и в декрет. Что ж делать-то? Кому
сказать - засмеют. Вот, извольте видеть: «Прошу предоставить мне
декретный отпуск». НШ треснул кулаком по столу и обнаружил, что рисовал
чертей как раз на окаянном рапорте. Обругав нечистого, Гаркуша принялся
стирать ластиком неположенные картинки.
Начальника штаба можно было понять. Уход эскадрильской секретарши для
начальника штаба это катастрофа, мор, глад и семь казней египетских.
Несколько лет штаб находился под опекой Киры Петровны. Пожилая Кира
Петровна была женой летчика, всю жизнь промоталась с ним по гарнизонам,
эскадрильское хозяйство знала, пожалуй, не хуже комэска, во всяком
случае, ничего объяснять ей было не нужно, и Гаркуша с облегчением
свалил на нее всю бумажную карусель, оставив за собой общее руководство
работой штаба. Обнаглевшие технари в конце месяца иногда даже просили
Киру Петровну помочь с заполнением карточек учета неисправностей. И с
этой работой она справлялась без видимого напряжения. Штабные
подоконники были заставлены ухоженными цветами, на оклеенных обоями
стенах красовался набор портретов Вероники Кастро, Муслима Магомаева и
Софии Ротару, а на солдатской тумбочке всегда пыхтел электрический
самовар.
Но счастье не бывает вечным. Как-то в одночасье Кира Петровна стала
бабушкой, и с работой пришлось расстаться. Расстроенный прощанием
Гаркуша упустил из-под контроля кадровый вопрос, за что немедленно был
наказан новой секретаршей в виде странного существа лет 20 от роду, с
обесцвеченными волосами, тягучей речью и полным отсутствием зачатков
интеллекта. Существо не отвечало на телефонные звонки, потому что уши у
него были заняты плеером, постоянно теряло бумаги, печатало на
эскадрильской «Ятрани» с чудовищными ошибками и имело скверную привычку
забывать сладкие булки в ящике стола. Пронюхавшие об этом мыши сбежались
со всего гарнизона, по ночам устраивали в канцелярии отвязные оргии,
гадили в принтер и под конец перегрызли кабель тревожной сигнализации.
Когда существо заявило, что оно «типа залетело» и увольняется, Гаркуша с
облегчением подписал рапорт и неделю с омерзением выгребал из канцелярии
флакончики с засохшим лаком, растрепанные журнальчики с кроссвордами и
отклеивал от компьютерной клавиатуры липкие картинки, которые существо
добывало из упаковок жвачки. Он еще не знал, что его ждет.
Вторая секретарша была унылой теткой, повернутой на религии. Гаркуша
нашел ее в поселке соседней птицефабрики. Она непрерывно постилась, при
каждом матерном слове, оплошкой произнесенным кем-то из офицеров,
осеняла себя крестным знамением и бормотала «Спаси Христос!». Даже в
самую сильную жару она не снимала туго повязанный белый платок, отчего
смахивала на чеченку - снайпершу.
Как и у предыдущей секретарши, руки у нее росли из задницы, и бардак в
штабе стал принимать какие-то угрожающие, запредельные масштабы. К
всеобщему изумлению, «христова невеста» тоже не сумела соблюсти девичью
честь и тихо отчалила из канцелярии в неизвестном направлении.
- На птицефабрике родилась и мозги куриные! - подвел итог ее
деятельности комэск. Он не отличался религиозностью.
К поискам очередной секретарши НШ подошел со всей ответственностью.
Неделю он мотался по окрестным поселкам и, наконец, привел в штаб
очередное приобретение. Сказать, что новая секретарша была
несимпатичной, означало сделать ей комплимент, равнозначный предложению
руки и сердца. Она была чудовищно, невероятно страшной и напоминала
молодую Бабу-Ягу. В штабе ее тут же прозвали Квазимодкой. Правда,
Квазимодка сносно печатала на машинке и со второго-третьего раза,
бывало, могла уяснить поставленную задачу.
Гаркуша потирал руки:
- Ну, уж на эту ни у кого не встанет!
- А если встанет? - хмыкнул осторожный комэск.
- Найду этого осеменителя и заставлю жениться!
Глядя на новое приобретение, уныло тыкавшее пальцем в компьютер, Гаркуша
надеялся, что штаб в полной безопасности. Но…
Да что же это делается, граждане?! - взвыл НШ, перечитав рапорт. - Найду
гада! Он у меня еще пожалеет, как в секретарш концом тыкать!
Комсомольская свадьба им у меня обеспечена!
Вызванная на допрос Квазимодка особенно не отпиралась и на прямой
вопрос: «Кто отец ребенка? » спокойно назвала фамилию. От неожиданности
Гаркуша рухнул на офисный стул и покатился к выходу из канцелярии.
Квазимодка следила за ним рыбьим взглядом, в котором парадоксально тлела
искра материнства.
План НШ рухнул, вздымая тучи едкой пыли. Заставить жениться на
Квазимодке техника самолета старшего прапорщика Полухина не было никакой
возможности, потому что он уже был женат и имел двоих детей…

Кадет Биглер www.bigler.ru

+607
Обсудить

23.09.2002, Новые истории - основной выпуск

Драма на полетах

Великий русский драматург Денис Фонвизин давал персонажам своих пьес
такие фамилии, чтобы неискушенному читателю сразу было ясно, с кем он
имеет дело. Тарас Скотинин, например, был отпетым мерзавцем, а госпожа
Простакова - редкостной дурой.
Когда замполитом нашего батальона назначили капитана Дурнева, народ
сначала не придал этой своеобразной и красноречивой фамилии значения.
А зря.
Капитан Дурнев был дураком совершенным, законченным и своей
фантастической глупостью вызывал у офицеров некое извращенное уважение.
Обращались с ним так, как ведут себя родители юного дауна: стараются,
чтобы и занят был и головку не перетрудил, ну, а если, к примеру, лужу
на ковре сделает и начнет в ней кораблики пускать - умиляются: наш-то
Васенька, как царь Петр на Плещеевом озере…
Поздним майским вечером я сидел в недостроенной беседке на точке. Полеты
закончились, основные средства я выключил, только посадочный
радиовысотомер продолжал отбивать поклоны. «Ну чего аппарат гоняют,
перелетчика, что ли какого ждут? - лениво подумал я, - ведь прямо на
дорогу светит, опять деревенские будут жаловаться, что у них герань на
окнах вянет и коровы не доятся. »
Жалобы сельчан в общем-то были справедливы, мегаваттный передатчик
молотил так, что неоновая лампочка в руке мерцала опасным оранжевым
светом, а стрелки у выключенных приборов таинственным образом
отклонялись от нулевой риски… Вдобавок, посадочный курс и направление
ветра на аэродроме почти всегда были такими, что высотомер извергал
трехсантиметровые мегаватты на соседнюю дорогу и деревню за дорогой.
Делегация аборигенов ходила к командиру дивизии с просьбой отодвинуть
полосу, но командир вежливо заметил, что гораздо дешевле будет
отодвинуть деревню или, в качестве паллиатива, накрыть ее заземленной
сеткой.
После дневного грохота реактивных турбин на точке было необыкновенно
тихо, слышно было, как на соседнем болотце яростно орали сексуально
озабоченные лягушки, да временами с низким гудением пролетал толстый
майский жук.
Небо было усыпано яркими весенними разноцветными звездами. Звезды иногда
подмигивали, от этого казалось, что смотришь на громадный индикатор
кругового обзора, на котором не хватает только масштабной сетки…
Солдаты дежурной смены тоже собрались в беседке, никто не курил и не
разговаривал - после шумных и прокуренных аппаратных возвращаться в
душный домик никому не хотелось.
- Ну что, мужики, - начал я, поднимаясь, - пора спать, завтра первая
смена - наша…
- Трщ старший лейтенант, - затараторил вдруг дальномерщик Васька Манкуш,
- вроде едет кто-то!
Я обернулся. На дороге шатались столбы от фар дальнего света, но машины
видно не было.
- Чего-то быстро, это по нашей-то дороге! - удивился кто-то из солдат.
Дорога к нашей точке не ремонтировалась, наверное, с тех пор, как от
Москвы отогнали немцев. Казалось, что ее долго и педантично бомбили. Без
особого риска к нам проехать можно было только на КРАЗе.
Внезапно к калитке подлетел УАЗик, из него стремительно
катапультировался Дурнев и, оттолкнув патрульного, гигантскими прыжками
понесся к домику дежурной смены. Он был похож на громадного
взбесившегося кенгуру в фуражке.
Я поднялся навстречу.
- Товарищ капитан! За время моего дежурства происшествий не слу…
- Как не случилось?! Меня сейчас обстреляли!!!
- Кто?
- Не знаю! - взвизгнул капитан. Зубы у него стучали.
- Может, вы на стоянку заехали? Она уже под охраной…
- Нет! Я ехал по дороге, к вам, а тут - очередь!!!
- У меня на точке оружия нет… У патрульного - штык-нож, ну, у меня
пистолет…
Некурящий замполит рухнул на лавочку и попросил закурить, я дал ему
сигарету. Страдалец долго пытался попасть в огонек зажигалки, у него
тряслись и руки и губы. «Не обосрался бы он у меня в новой беседке» -
подумал я про себя, а вслух сказал: «Я пойду машину вашу гляну». В
предвкушении интересного зрелища за мной потянулись солдаты.
За калиткой стоял командирский УАЗик. Знакомый сержант-водитель лежал
животом на капоте и дико ржал, дрыгая ногами. Никаких пробоин ни на
лобовом стекле, ни на радиаторе, естественно, не было.
- Ты чего учудил? - спросил я. - Пассажира твоего чуть Кондрат не обнял.
Кто стрелял-то?
- Жуки! - выдавил сержант и вновь рухнул на капот.
- Какие жуки?! Вы что с замполитом - клея нанюхались?
- Майские, трщ старший лейтенант, - объяснил водила, вытирая ветошью
слезы. Сейчас им самое время вылетать, а они как под высотомер ваш
попадают, сразу дохнут, ну и стучат по кабине, они ж большие… А трщ
капитан, когда стук-то услышал, на полик упал и как закричит: «Гони,
пропадем! »
- А ты?
- А чего я, - усмехнулся водитель - погнал…

Кадет Биглер www.bigler.ru

+1220
Обсудить

02.09.2002, Новые истории - основной выпуск

Репетиция оркестра

Плац.
На плацу - трибуна. На трибуне - командир мотострелецкой дивизии по
кличке Кинг-Конг проводит репетицию ноябрьского парада.. Комдив похож на
громадную обезьяну из-за аномально длинных рук, привычки сутулиться и
бешеного характера. Красный околыш генеральской фуражки гармонично
перекликается с бордовой после трехдневной пьянки рожей военачальника.
Перед трибуной военный оркестр извлекает из своих инструментов хамские
звуки. Оркестр - типичный «жмурсостав», набивший руку на проводах в
последний путь гарнизонных пенсионеров и поэтому даже военный марш
приобретает в их исполнении какой-то загробный оттенок.
Некоторое время генерал, насупившись, слушает музыкантов, а затем
поворачивает к себе микрофон:
- Что вы там хрипите, как старый унитаз? - гремят мощные динамики по
сторонам трибуны.
Комдив ко всем обращается исключительно на «ты», поэтому обращенное к
оркестру «вы» истекает ядом.
Оркестр без команды замолкает, издав напоследок придушенный писк флейты.
Дирижер, старший прапорщик, мелкой рысью мчится к трибуне.
- Это не оркестр военной музыки, а стадо кастрированных ишаков! - бушует
Кинг-Конг, - сплошные, ети его мать, рев и блеяние!
- Товарищ генерал, - лебезит дирижер, - состав у нас неполный, оттого и
звучание такое…
- «Битлов» всего четверо было, а как играли! - резонно возражает комдив
и, подумав, подводит итог репетиции:
- Три часа строевой подготовки!
Кадет Биглер www.bigler.ru

+412
Обсудить

17.08.2002, Новые истории - основной выпуск

Опасная инспекция
В советские еще времена мы на пару с американцами сокращали что-то
очень стратегическое и наступательное: то ли ракеты, то ли шахты,
а может, ракеты вместе с шахтами - не важно. А важно то, что процесс
сокращения у нас контролировали янки, а мы, соответственно, у них.
И вот, с очередной инспекцией в ракетную часть прибыли американцы.
Прибыли-то они к ракетчикам, а «Геркулес» их сел на ближайшем аэродроме
Дальней авиации. С аэродрома они уехали на автобусе, посмотрели что
надо, а перед отлетом по плану был обед.
Кормить супостата решили в летно-технической столовой, благо у дальников
всегда готовили отменно, ну, и задача продслужбе была поставлена
заблаговременно. Кроме того, везти американцев в гарнизон компетентные
товарищи не рекомендовали, опасаясь, видимо, что хитроумный вероятный
противник по репертуару кинофильмов в доме офицеров сумеет вычислить
урожай зерновых в Вологодской области. Летно-техническая столовая была
очень удачно расположена рядом с летным полем.
Американцев встретили тщательно отобранные официантки в коротких деловых
юбках и, почему-то, в кокошниках.
Расселись, съели закуску, официантки стали обносить столики супом.
Внезапно американцы заметили, что русские летчики молча встают, держа в
руках тарелки. За их столиком возникла тихая мгновенная паника. Перед
отлетом к русским их, конечно, тщательно инструктировали, однако о таком
странном обычае не рассказывали. Старший могучим усилием мысли постиг,
что это, наверное, какой-то обряд в память погибших пилотов и подал знак
своим. Вежливые американцы встали, держа в руках тарелки.
Внезапно столовая наполнилась ревом и грохотом. Зашатались стены и пол,
задребезжала посуда. Это взлетал Ту-22.
Когда до американцев дошло, в чем причина такого странного поведения
русских, они опять переглянулись, с облегченным видом поставили тарелки
на стол, собираясь сеть, и… жестоко обломались. Потому что в этом полку
бомбардировщики всегда взлетали ПАРАМИ.
Кадет Биглер www.bigler.ru

+2293
Обсудить

20.05.2002, Новые истории - основной выпуск

Спасти рядового Курбанова

Бывают солдаты, которых не замечаешь. И лицо у него обычное, и фамилия
какая-нибудь совсем не запоминающаяся, никаких подвигов за ним не числится;
отслужил солдат два года, уволился, а на следующий день про него забыли.
А бывает наоборот.
Рядовой Курбанов был узбеком. Окончил 10 классов, вполне сносно говорил
по-русски, довольно быстро научился есть свиную тушенку и пользоваться
нехорошими русскими же словами, но была у него одна проблема. Курбанов
абсолютно не переносил холода. Летом, на учениях, когда весь личный
состав умирал от жары, узбекский воин работал за троих, он был как змея:
чем жарче, тем лучше! Но стоило только начаться сереньким промозглым
подмосковным дождям, стоило только на лужах появиться первой ледяной
корочке, а на антеннах локаторов пушистому инею, Курбанов впадал в
безысходную депрессию и какой-то фантастически упорный, неизлечимый
насморк. Никакие медикаменты на него не действовали. Жаль было парня, но
что сделаешь?
Однажды зимней ночью я вышел из домика дежурной смены РЛС, чтобы решить
мелкие, но неотложные житейские проблемы, ну, и заодно, проверить
патрульного.
Был легкий морозец, только что выпал снег, небо было усеяно зелеными
точками звезд и оттого походило на индикатор кругового обзора РЛС. На
вышке эскадрильской стоянки часовой баловался с прожектором и снег
переливался разноцветными огоньками, как хрустальная люстра. Где-то
далеко стучал дизель.
Внезапно я осознал, что на этой рождественской открытке недостает такой
существенной детали пейзажа, как патрульного. Я огляделся. Куда же это
он делся? Может, обошел домик с другой стороны и через окно в ленкомнате
смотрит телевизор? Нет. Может, зашел за дизельную? И там нет. И тут я
заметил еще кое-что. На свежем снегу не было следов. Вообще никаких.
Значит, солдат пропал давно. Тут мне стало худо. В те годы о
дезертирстве из армии никто и не слыхал, о существовании терроризма мы
знали исключительно из программы «Международная панорама», поэтому
исчезновение солдата с оружием могло означать только одно: напали,
убили, забрали автомат! Я метнулся в домик: «Кто в патруле?! »- «Рядовой
Курбанов…» Я так и сел.
Хорошо, попробуем рассуждать логически: украли бойца - допустим. Но куда
делся Агдам? Украсть его решительно невозможно, в конце концов, не
самоубийцы же нападавшие?!
Агдамом звали громадного кобеля неизвестной породы, который жил на
точке. Это было мощное, угрюмое и злобное животное, к тому же,
невероятно похотливое, на аэродроме сложилась целая популяция его
потомков от различных мамаш, от дворняги до непонятно как попавшего сюда
бассета. Агдам ненавидел офицеров, вернее, чужих офицеров. Своих он даже
по-своему любил, а вот на чужих бросался молча, без объявления войны,
валил на землю и пытался загрызть. Такого уникального результата солдаты
добились всего за месяц, ежедневно тыкая псу в морду старой офицерской
фуражкой. Командир несколько раз грозился пристрелить бешеную тварь,
однако Агдам охранял позицию лучше любого часового, так как местные не
понаслышке знали о его боевых свойствах.
Ночью Агдам всегда патрулировал точку вместе с солдатами, а теперь исчез
вместе с рядовым Курбановым.
Машинально я побрел к будке Агдама. Солдаты сколотили ему из добротной
военной тары настоящий утепленный дворец, в котором поместился бы,
наверное, медведь. Днем Агдам в нем отсыпался, сидя на цепи.
Я заглянул в будку. Там темнело что-то мохнатое. Луч фонарика осветил
Агдама. Он тихо и выразительно зарычал, задрав верхнюю губу. Под лапами
у пса лежал… АКМ! - Сожрал он Курбаныча, что ли?! - в панике подумал я.
- А где же недоеденное? Сапоги… шапку он бы вряд ли стал бы есть, и
вообще, не мог же он сожрать ЦЕЛОГО солдата?
Я повел фонариком. Под мохнатым боком пса, уютно свернувшись калачиком,
спал согревшийся Курбанов. Агдам охранял его сон.
Кадет Биглер www.bigler.ru

+683
Обсудить

13.05.2002, Новые истории - основной выпуск

Вампир и Бабища
(неприличная история)

Внезапно Родина потребовала от капитана Воробьева подвига. Во главе роты
курсантов Академии он был брошен в битву за урожай.
Битва разгорелась на полях подмосковного колхоза «Победа». Несмотря на
воинственное название, колхозники терпели от природы поражение за
поражением, отступая по всем фронтам и бросая на поле боя искореженную
сельскохозяйственную технику и невесть каким чудом выросший урожай.
Борьбу пришлось вести на двух фронтах: на зернотоке и уборке картофеля.
История военного искусства учит, что войну на два фронта выиграть
невозможно. Курсанты, однако, мужественно боролись, несмотря на то, что
ангина, простатит и отравление некачественными спиртсодержащими
напитками неукоснительно собирали свою дань.
Вообще-то в колхозе была еще и птицеферма, но курсантов туда не пускали
из-за запаха, гарантированно валившего с ног нетренированного
горожанина. Куры на ферме аккуратно дохли, поэтому курсантский рацион
состоял в основном из продуктов переработки куриных трупиков. На первое
была куриная лапша, на второе - жареные или вареные куры. Салат по
выходным и праздничным дням был тоже с курятиной. Ходили слухи, что
отмороженные колхозные повара изобрели способ варить компот на куриных
ножках.
На зернотоке распоряжался маленький, поросший серой шерстью и оттого
очень похожий на домового мужичок. Звали его дядя Саша. Как и
большинство колхозников, дядя Саша был тихим хроником. С годами он
перестал экспериментировать, раз и навсегда остановившись на одеколоне,
который ласково называл «резьбовое». С утра дядя Саша потерянно бродил
по току, повторяя в зависимости от технологического момента «Мятите,
хлопцы, мятите» или «Грябите, хлопцы, грябите». В 10 часов открывался
аптечный киоск и он на правах эксклюзивного клиента покупал флакон
одеколона без очереди. За то, что дядя Саша умудрялся высасывать
одеколон прямо из флакона, а также за то, что во рту у него осталось
всего 2 передних зуба, он получил кличку «Вампир».
Картофельный фронт возглавляла злобная тетка неопределенного возраста
и чудовищных размеров типа «Мечта Зураба Церетели». Казалось, вся она
была отлита из серого пористого чугуна. Курсанты сразу прозвали ее Бабищей.
Каждое утро Бабища беззастенчиво вваливалась в барак, включала свет и
орала: «Рота, подъем! » Два дня ее с удивлением терпели, однако на
третий день она успела только вякнуть «Рота…», как попала под кинжальный
обстрел солдатскими сапогами. С тех пор Бабища изменила тактику. Утром
она осторожно открывала дверь, из коридора просовывала руку, на ощупь
включала свет и орала «Рота, подъем!», не входя в спальное помещение.
Со всей остротой встал вопрос, как взнуздать злобную бабу? За
дополнительной информацией решили обратиться к Вампиру, соблазнив его
хорошими сигаретами.
- На зернотоке курить нельзя, - наставительно заметил Вампир, смачно
затягиваясь халявной «Явой», - полыхнет - хрен потушишь.
Помолчали. Наконец, погасив сигарету, старшина роты приступил к
главному:
- Слышь, дядь Саш, а чего это бабища наша картофельная злобная такая?
Как эта… Гингема!
- Ну, дык,- хмыкнул Вампир,- дело ясное, мужик ейный от нее еще прошлым
летом сбежал, так что она, почитай, уж год живого х#я не видала, а когда
баба долго не#баная ходит, она кого хошь загрызть может…
- Х#я, говоришь, не видела, - задумался старшина, - а что, это мысль!
Подлегаев где?
- Здесь я, товарищ сержант.
- Это у тебя шкворень, как у жеребца под Юрием Долгоруким? Вечером после
отбоя ко мне в каптерку! Будем приводить Бабищу к нормальному бою.
***
На следующее утро офицеров вышвырнуло из коек истошным воплем.
Бабища стояла в коридоре, прислоняясь к стене и голосила, не переводя
дыхания. Казалось, что к ней подключили магистраль сжатого воздуха. В
руке у нее было что-то зажато.
- Лидия Федоровна, что с вами? - испуганно спросил Воробьев.
- Я… утром… свет включить, - давясь рыданиями, проблеяла Бабища, - а
там… на выключателе во-о-от э-э-т-о-о!
Воробьев опустил взгляд и оторопел. В руке Бабищи был зажат мужской член
с яйцами устрашающих размеров. Приглядевшись, Воробьев понял, что член
был все-таки не настоящий, а вырезан из здоровенной картофелины. За ночь
картофелина посинела, поэтому холодное и скользкое творение неизвестного
скульптора приобрело пугающее правдоподобие…
Кадет Биглер

+1048
Обсудить

22.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Achtung, Partisanen!

- Ну почему я, товарищ полковник?!
- А кто? - искренне удивился начальник штаба,- Начхим был в прошлом
году.
Да, действительно… Все знают, что в авиационном полку в мирное время два
безработных: химик и инженер по радиоэлектронной борьбе. Химик был в
прошлом году…
- Давай, иди к мобисту, личные дела уже пришли, и потом, чего ты так
расстраиваешься, две недели всего!
Мобист сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним горой были
навалены личные дела офицеров запаса.
- Вот! - горько произнес он и открыл наугад картонную папку, -
музыкальный критик! Папка полетела на стол. - Артист цирка! У нас своих
клоунов мало! Врач ветеринарный. Трейдер! Что это за бл#дь такая -
трейдер, скажи ты мне, а?! Я не знал.
Каждый год повторялась одна и та же история. По плану мобилизационной
работы мы должны были проводить сборы офицеров запаса, приписанных к
нашей части. Однако военкоматы с упрямством, которому позавидовало бы
стадо матерых ишаков, каждый год облегчали себе задачу, призывая на
сборы не тех, кого надо, а тех, кого удалось отловить, кому было лень
доставать медицинские справки или скорбных на голову экстремалов,
фанатов «Зарницы». Два дня ушло на создание программы учебных сборов,
ругань с вещевиками и прочие захватывающие мероприятия, а в понедельник
мы с мобистом на КПП встречали автобусы с партизанами.
По замыслу командования, тыловики должны были развернуть ППЛС - пункт
приема личного состава. Представлял он собой анфиладу палаток, с одной
стороны которой должно входить дикое и неотесанное гражданское лицо, а с
другой выходить полноценный воин, переодетый, постриженный, со всеми
необходимыми прививками, «с Лениным в башке и с наганом в руке»,
радующий своей формой и содержанием командиров и начальников всех
степеней.
Тыловики, однако, решили по-своему. Прививок на две недели решили не
делать, табельное оружие, даже без патронов, выдавать побоялись, а
парикмахер из КБО по понедельникам работать не мог по чисто техническим
причинам. Поэтому работа ППЛС ограничилась переодеванием наших партизан
в х/б образца 1943 г. Как известно, в армии существует только два
размера формы одежды: очень большой и очень маленький, всякие там XL не
прижились, поэтому наши воины, надев слежавшиеся пилотки, косоворотки и
«кривые штаны» мгновенно превратились в клонов Ивана Чонкина.
Лысые, усатые, бородатые партизаны расползлись по гарнизону, пугая своим
диким видом мирное население.
Продавать водку в те годы в военных городках запрещалось, однако суровые
напитки, вроде «Белого крепкого» или «Золотой осени», которую в народе
называли «Слезы Мичурина» на прилавках имелись в изобилии.
Один мой приятель, помнится, все возмущался: «Д`Артаньян заказал дюжину
шампанского! » «Эка невидаль! - попробовал бы он дюжину портвейна
заказать, заблевали бы весь Париж…»
Через три дня меня вызвал начальник штаба.
- Днем иду по гарнизону, а навстречу этот твой, партизан: борода
веником, пузо на ремне, а руке сетка с бутылками «партейного». И честь
не отдал!!!
- А вы бы с ними не связывались, товарищ полковник. А то, например, если
бы вы у них вздумали бутылки отнять, еще и побили бы…
НШ задумался.
- Так. Ну-ка, майор, какого солдата можно назвать хорошим?
- Зае#банного, товарищ полковник! - радостно доложил я, вспомнив я курс
военной педагогики.
- Правильно! Поэтому проведешь с ними тактическое занятие на местности в
индивидуальных средствах защиты. Чтоб у них мысль была потом только
одна: спать!
На следующее утро полусонное и отчаянно зевающее воинство отправилось в
поле. Разобрали автоматы. Самые глупые схватили ручные пулеметы, не
сообразив, что с ними придется бежать. Начали надевать ОЗК. Рота
быстренько превратилась в скопище угрюмых монстров.
Я наскоро поставил задачу, указал ориентиры, которых на самом деле было
совершенно не видно из-за густого тумана, и скомандовал «Вперед! »
- Ура! - дружно хрюкнуло в противогазы воинство и с тяжелым топотом
ломанулось в туман.
Собирать партизан я решил с другой стороны поля. Рядом какой-то мужик на
экскаваторе мирно копал траншею. Внезапно из тумана рядом с ним
вынырнула троица в комбинезонах грязно - зеленого цвета с ручными
пулеметами. Один из них постучал прикладом в кабину. Экскаваторщик
обернулся и обомлел.
Стучавший стянул противогаз и с противным иностранным акцентом спросил:
- Эй, мьюжикк! Do you speak English? До Москвы далеко?
Кадет Биглер www.bigler.ru

+1986
Обсудить

15.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Пять или шесть?

Каждый человек талантлив по-своему: один решает в уме криволинейные
интегралы, другой открывает зубами пивные бутылки, третий на 15-й минуте
знакомства способен затащить в постель практически любую женщину... У
неразлучных прапорщиков из батальона связи талант был один на двоих.
Стоило только где-нибудь кому-нибудь в пределах гар-низона открыть
бутылку, как через пять минут в дверях показывалась умильная рожа одного
из прапоров, а вскоре подтягивался и второй. Это называлось «Чип и Дейл
спешат на помощь». Их чутье на халявную выпивку не укладывалось в рамки
современной позитивистской науки, однако срабатывало в десяти случаях из
десяти. Инженер по радио как-то выска-зал идею, что прапора ощущают
флуктуацию электромагнитного поля, неизбежно возникающую при открывании
бутылки. Для чистоты эксперимента инженеры укрылись в камере
биологической защиты, которая использовалась для проверки спецаппаратуры
и была наглухо экранирована. Не помогло. Ровно через пять минут после
экспериментального откупоривания в дверь поскреблись. После этого
бесполезную борьбу с нахлебниками прекратили, перед очередным
употреблением просто планируя два резервных стакана.
Звали прапоров Мокров и Петя. Петя был румяным, кругленьким и очень
жизнерадостным, а Мокров, наоборот, тощим, сутулым и мрачным. Он страдал
геморроем, отчего на лице у него застыло выражение брюзгливого
недовольства. При ходьбе Мокров сильно сутулился, глядел всегда
исподлобья и вообще напоминал германского шпиона из предвоенных
советских кинофильмов.
Однажды в полку проводили тактическое занятие по охране и обороне
аэродрома. Рота почетного караула лихо нападала на ЗКП, а рота охраны не
менее лихо отражала нападение. Управление полка, забравшись на крышу
командного пункта, увлеченно наблюдала за редким зрелищем. Радист
нападающих зацепился антенной за колючую проволоку, второй солдат взялся
ее резать. Увидев это, обороняющиеся с криком: «Суки! Кто потом будет
колючку чинить?! » бросились в контратаку. Неизвестно как попавший сюда
Мокров хмуро наблюдал за происходящим. Петя потихоньку подошел к
командиру и прошептал:
- Товарищ полковник, скажите, чтоб за Мокровым приглядывали, а то еще
переметнется...
Но однажды дружбе собутыльников пришел конец. Внезапно в штабном
коридоре раздались матерные вопли, послышался звук удара, и в инженерный
отдел бомбой влетел Петя, прикрывая ладонью быстро запухающий глаз.
Выяснилось, что предыдущим вечером Мокров и Петя мирно отмечали
окончание рабочего дня и по какому-то прихотливому случаю заспорили о
том, сколько Звезд Героя у Дорогого Леонида Ильича. Мокров утверждал,
что пять, Петя склонялся к шести. Поспорили на бутылку. Решено было
утром придти в штаб и посчитать Звезды на портрете, который тогда висел,
почитай, в каждом служебном кабинете.
Утром похмельный Мокров заявился в канцелярию, где его уже ждал сияющий
Петя. Он предъявил портрет Верховного, на котором отчетливо были видны
шесть звезд. Делать нечего, Мокров со вздохом отсчитал деньги и поплелся
к себе на БП. В его комнате висел точно такой же портрет. Прапор злобно
покосился на Ильича, плюнул, но вдруг насторожился. Что-то было не так.
Приставив к стене стул, Мокров подобрался к портрету и начал его
подслеповато разглядывать. У Вождя было 4 Звезды! Как же так?! Мокров
снял раму со стены, подтащил к окну и тут ему открылась суровая правда.
Хитрый Петя рано утром вырезал недостающую Звезду с его портрета
Брежнева и приклеил на свой...
Кадет Биглер www.bigler.ru

+1435
Обсудить

08.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Боевой фристайл
«За персидскими же всадниками обыкновенно бежали пешие воины, держась за
хвосты лошадей. Так они пробегали большие расстояния, удивляя тем
лидийцев. »
вроде бы из Геродота

Утром за завтраком начфиз полка ВДВ сообщил жене:
- Сегодня еду встречать комиссию из Москвы, домой приду поздно.
- Ты уж, Васенька, постарайся пить поменьше, - заволновалась жена, -
помнишь, как тебе в прошлый раз нехорошо было?
- Постараюсь, - горько ответил начфиз и поднялся из-за стола.
Как заведено в любой уважающей себя части, начфиз десантников отвечал за
спецсауну, поэтому культурная (в военном понимании) программа
проверяющих в буквальном смысле ложилась на его плечи, и ему не раз
приходилось выволакивать из предбанника практически бездыханных
командиров и начальников всех степеней.
Обычно комиссии из верхних штабов встречал сам командир, но в этот раз
ответственное мероприятие было возложено непосредственно на начфиза, из
чего он сделал вывод, что, либо едут проверять физподготовку полка, либо
комиссия какая-нибудь незначительная, вроде котлонадзора или ВАИ.
На практике, однако, вышло по-другому.
После того, как схлынула толпа пассажиров с московского поезда, на
перроне осталась странная компания: бомжеватые граждане с
киноаппаратурой в облезлых кофрах и полковник-пехотинец с вдохновенным
лицом идиота. И вещи у них были странные - мотки веревок и деревянные
рукоятки, наподобие деревенских коромысел.
Вскоре выяснилась страшная правда. Полковник был изобретателем. Светоч
военной науки разрабатывал способ буксировки солдат на поле боя. По его
замыслу, если солдат поставить на лыжи, дать им в руки веревку, веревку
привязать, например, к танку, а танк пустить на поле боя, то
ошеломленному противнику останется только одно: сдаться. Полковничья
диссертация была практически готова, но нужен был эксперимент.
На следующее утро эксперимент не состоялся по техническим причинам:
после посещения сауны съемочная группа, не привыкшая к десантному
гостеприимству, не смогла выйти из состояния нирваны. Непьющий
изобретатель отпаивал их кефиром.
Наконец вышли в поле. Бойцам выдали стандартные военные дровяные лыжи с
мягкими креплениями, подогнали БМД, к корме привязали две веревки с
перекладинами, после чего полковник подошел к строю. В пламенной
получасовой речи он обрисовал важность эксперимента для укрепления
обороноспособности государства, отметил, что буксировка лыжников на поле
боя - наш асимметричный ответ наглым проискам НАТО, а в заключение
сказал, что эксперимент снимают на кинопленку и, может быть, покажут в
программе «Служу Советскому Союзу! ».
В свою очередь, начфиз отвел в сторонку механика-водителя и предъявил
ему увесистый кулак:
- Устроишь автогонки - до дембеля будешь гальюны драить...
Механец ухмыльнулся.
БМД потихоньку двинулась.
Поначалу все шло хорошо, бойцы с гиканьем резво катились на лыжах,
однако, вскоре в идее обнаружился изъян. Как ни странно, местность не
была идеально ровной, на ней попадались канавы, бугры и полузасыпанные
снегом пни. Головные лыжники пытались их объехать, не бросая веревки,
из-за чего она начала опасно раскачиваться, увлекая за собой остальных.
Через пару минут научный эксперимент превратился в смесь цирковой
эквилибристики с клоунадой: стремясь объехать препятствия, бойцы
скакали, как обезьяны, совершая немыслимые пируэты, один потерял лыжи,
но, не желая сдаваться, веревки не бросил и несся за БМД гигантскими
скачками, вздымая тучи снега. Зрители одобрительно матерились.
Начфиз с замиранием сердца следил, как БМД входит в поворот. Проклятый
механик все-таки слихачил и развернул БМД-шку практически на месте. В
строгом соответствии с законами физики лыжников вынесло вперед и они
исчезли в облаках снежной пыли. Проклиная дурака-изобретателя, начфиз
побежал на финиш. Второй заплыв решили не проводить.
Вечером съемочная группа уехала, а через месяц на имя начфиза пришел
автореферат диссертации с дарственной надписью. Пролистав брошюру, он
плюнул, аккуратно содрал с научного труда обложку и собственноручно
повесил его в гальюне разведроты.
Кадет Биглер www.bigler.ru

+1229
Обсудить

01.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Не судьба
Начальник Академии генерал-полковник Н* получил директиву Главпура.
Невзрачная бумажка, отпечатанная на серой, оберточной бумаге,
производила странное впечатление. В типографии даже не удосужились
разрезать страницы, и брошюру надо было читать, развернув ее в один
лист. Страницы в этом полиграфическом шедевре шли, как водится, не по
порядку, поэтому генерал, с трудом отыскав следующую страницу, успевал
забыть содержание предыдущей.
Директива громыхала сталью: “Вести бескомпромиссную борьбу с пьянством и
алкоголизмом… до конца месяца доложить списки офицеров, склонных к
употреблению… развернуть широкую пропагандистскую кампанию…”. Генерал
матерно выругался в селектор и вызвал начальника политотдела.
На следующий день в актовом зале собрали профессорско-преподавательский
состав Академии. Начальник зачитал Директиву. Ее содержимое
возмутительно диссонировало с лицом генерала, который, как всем было
хорошо известно, пришел на Академию с должности Командующего округом и
был, что называется, “не любитель”.
- И еще, товарищи офицеры, - хрипел генерал, - есть информация, что
некоторые преподаватели после окончания служебного времени употребляют
прямо на территории кафедры! Прекратить! А чтоб было неповадно, после
окончания рабочего дня приказываю в Академии отключать электроснабжение!
Начались репрессии. Свежеиспеченные кандидаты и доктора военных наук
организовывали банкеты в глубокой тайне и, подобно франкмасонам,
обменивались в коридорах многозначительными взглядами и перебрасывались
записками. Обсуждать вслух запретную тему боялись. Получение очередных
воинских званий превратилось в унылую процедуру, которая никого не
радовала.
Постепенно, однако, о грозной директиве стали забывать, тем более, что
несколько раз все желающие видели начальника Академии в состоянии
глубокой алкогольной задумчивости.
Однажды зимним вечером генерал собрался домой. Выйдя на улицу, он
хозяйским взглядом окинул корпуса Академии и обомлел. Обесточенные
здания возвышались мрачной черной громадой, однако во многих окнах
теплился слабый свет. Это горели стеариновые свечи из “тревожных
чемоданов”. Привыкшие к тяготам и лишениям военной службы пехотинцы
нашли способ припасть к любимому напитку.
Генерал достал сотовый телефон.
- Дежурный, это начальник Академии. Во изменение моего приказа, свет в
корпусах включить и более на ночь не выключать! А то спалят на х#й
Академию!
И, выключив телефон, про себя добавил: «Видать, не судьба…».
Кадет Биглер (www.bigler.ru)

+839
Обсудить

05.03.2002, Новые истории - основной выпуск

Записки о сумасшедшем

Подполковник Мельников сошел с ума. Событие, конечно, прискорбное,
но обыденное. Бывает. Даже с подполковниками.
Доподлинную причину помешательства установить не удалось, хотя некоторые
странности за Мельниковым замечали и раньше. Почему-то он очень боялся
быть отравленным, для профилактики регулярно полоскал рот уксусом и
никогда не ел и не пил ничего холодного. Однажды он заявился в ТЭЧ,
разделся до пояса и попросил техников погреть ему спину паяльной лампой,
так как, дескать, ощущает в организме признаки отравления. Личный состав
в ужасе разбежался. Поскольку странного народа в армии хоть отбавляй, с
Мельниковым не связывались, надеясь на то, что его куда-нибудь
переведут или сам уволится. Не тут-то было.
Однажды на партийном собрании Мельников попросил слова. Вышел на
трибуну, как всегда идеально выбритый, в наглаженном мундире, дождался
тишины и произнес краткую речь. Из нее присутствующие, в частности,
узнали, что все они являются сексуальными собаками и гнусными
извращенцами, которые постепенно выжигают у него, Мельникова, половые
органы путем точного наведения на окна его квартиры антенн
радиолокационной системы посадки, а также регулярно предпринимают
попытки отравления парами свинца с помощью электропаяльников.
Командир содрогнулся. Присутствующие тоже. Под предлогом врачебно-летной
комиссии Мельникова отвезли в госпиталь. Осмотрев пациента, начальник
психиатрического отделения радостно потер руки и заявил:
- Наш клиент! Оставляйте!
Через месяц Мельникова уволили из Красной Армии вчистую, однако, в
психушку не посадили, посчитав его психом неопасным.
Однако в сорванной башне подполковника что-то намертво заклинило, и он
напрочь отказался считать себя пенсионером. Каждое утро, одетый строго
по форме, он прибывал на развод, пенсию получать категорически
отказывался и настойчиво стремился принять участие в жизни
парторганизации части. И вот тут-то возникла проблема! За КПП Мельникова
можно было не пускать, пенсию переводить на сберкнижку, а вот как снять
его с партучета? Ни в одном руководящем документе не было написано, что
делать, если коммунист сошел с ума. В ведомостях он числился задолжником
по партвзносам, что в те годы считалось сродни измене Родине и парторг,
каждый раз, страдая от неловкости, объяснялся в высоких штабах. Однако,
как помочь горю, не знал никто.
Между тем, Мельников начал писать жалобы. Странные по форме и жуткие по
содержанию, они разлетались по всем руководящим партийным органам,
вплоть до Комитета Партийного контроля при ЦК. О своих проблемах с
головой Мельников в письмах тактично умалчивал.
Наконец, чтобы разобраться на месте, из Москвы прибыл контр-адмирал из
военного отдела ЦК. Собрали парткомиссию. Адмирал, строго соблюдая
флотские традиции, произнес краткую вступительную речь, в которой
цензурными были только предлоги и знаки препинания. Смысл ее можно было
передать тезисом: "Какого х#я?!"
Измученный постоянными проверками парторг сначала пытался объяснить
ситуацию во всей ее сложности и противоречивости, однако флотоводец и
слушать ничего не хотел.
Наконец парторг не выдержал и заорал:
- Х#й с ним! Одним сумасшедшим в партии больше будет! Давайте тогда
создадим первичную парторганизацию в дурдоме и поставим его в ней на
учет! Пусть там на собраниях хоть левой ногой голосует!
Наступила мрачная тишина. Адмирал молча собрал свои бумаги, поднялся и
направился к двери. Уже выходя, оглянулся и приказал:
- Поставить психа на партучет по месту жительства. При ЖЭКе! Пусть
теперь они с ним разъе#ываются!
Кадет Биглер

+539
Обсудить

22.02.2002, Новые истории - основной выпуск

Знал бы прикуп...

Большой Авиационный Начальник генерал-полковник Н* был известен широкой
военной общественности по двум причинам. Во-первых, во время Оно бравый
генерал получил пулевое ранение в голову. Ничего странного и необычного
в этом нет, поскольку пуля - дура, но Н* очень любил на совещаниях
различного уровня повторять, что лично ему ранение в голову нисколько не
мешает управлять частями, соединениями и объединениями, а некоторые,
академики, тут он брюзгливо тыкал пальцем в ближайшего офицера с белым
ромбиком на кителе, до сих пор не знают, под какую ногу подается команда
"Стой!". Остановившийся в своем развитии на уровне МиГ-15 УТИ, Н* на
службе томился скукой и, наконец, придумал, чем себя занять. Он лично
разработал инструкцию по проверке внешнего вида офицера. Инструкция
состояла из 16 пунктов и включала в себя такие захватывающие действия,
как проверки степени стоптанности каблуков, цвета носков, наличия
носового платка и точности хода часов. При посещении частей вверенного
ему объединения, Н* сладострастно вымерял линейкой длину шинелей и
расположение звездочек на погонах. Забредя в какой-нибудь тихий НИИ, он
очень любил отловить одичавшего без строгого командирского глаза
научного сотрудника и, поставив по стойке "смирно", вопрошать:
- А где у вас план работы на год? Ага... А на месяц? Тэк-с... Угу... А
на день? Ах, нет? Да вы же преступник, товарищ майор! У вас руки по
локоть в крови и затхлость на два пальца!!!
Зная вздорный нрав начальника, штабные по коридору передвигались
короткими перебежками, а когда за стеклянной дверью замечали толстенькую
тень военачальника, стремительно ныряли в ближайшее помещение, иногда
даже в женский туалет...
Как-то раз Н* отправился в плановую инспекционную проверку какого-то
полка. Когда самолет набрал высоту, из носового салона вышел адъютант
командующего и с каменной физиономией поинтересовался, кто из офицеров
играет в преферанс. Опытные инженеры сделали вид, будто
"крестики-нолики" - предел их умственных способностей, кто-то в панике
накрылся газетой, кто-то шмыгнул в гальюн. Нашлись, однако, три
придурка, которые рассчитывали под халявный генеральский коньячок
приятно и с пользой для карьеры провести время. Адъютант увел их в
салон, а через пять минут выскочил, зажимая рот руками. По лицу его
текли слезы.
После представлений Н* предложил офицерам садиться, достал из портфеля
колоду игральных карт, ловко стасовал их и раздал. Когда игроки
разобрали карты, у них пропал дар речи. На внутренней стороне карт
вместо привычных королей и дам были напечатаны вопросы по Уставам.
- Ну, вот, - ехидно произнес Н*, доставая из портфеля зачетную
ведомость, - все не так скучно лететь будет.

+666
Обсудить

15.02.2002, Новые истории - основной выпуск

ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
Иногда мелкие, незначительные события неожиданно влияют на ход истории.
Наполеон Бонапарт заболел насморком и проиграл решающее сражение.
Тракторист колхоза «Хмурое утро» Семен Аркадьевич Приставко при утреннем
опохмеле допустил передозировку, поэтому при выезде из гаража вместо
привычных двух опор линии электропередачи увидел три. Сдержанно
подивившись этому обстоятельству, знатный тракторист выполнил привычный
вираж вправо, в результате чего его «Кировец» снес единственный столб
ЛЭП, идущей в соседний гарнизон. Рядом с тремя пеньками появился
четвертый.
Командир 1 эскадрильи гвардейского истребительного полка подполковник
Владимир Васильевич Чайка собирался бриться, когда в квартире погас
свет. Поскольку, благодаря тарану тракториста Приставко свет погас во
всем гарнизоне, остановились насосы на водокачке. Чертыхаясь, комэск
полез на антресоли за «тревожным» чемоданом, в котором лежала заводная
бритва. Вместо чемодана на него со злобным шипением свалился кот,
расцарапав щеку. Мерзкое животное привычно увернулось от пинка и
спряталось под шкаф. Под раздачу также попали дочь, заступившаяся за
кота и жена, заступившаяся за дочь. Из-за отсутствия воды вопрос с
завтраком решился сам собой, голодный и злой летчик отправился на
службу. День не задался.
В эскадрилье Чайке сообщили, что его вызывает командир.
- Вот что, Владимир Васильевич, - сказал командир, пряча глаза. -
Познакомься с товарищем журналистом.
Из кресла выбрался длинный тощий тип в джинсах и с неопрятной рыжеватой
бородой веником.
- Товарищ заканчивает киносценарий о летчиках и ему необходимо слетать
на истребителе.
Товарищ журналист неуловимо напоминал бородатого хорька.
- Из Главпура уже звонили, так что, надо помочь... Что у вас сегодня по
плану?
- Облет наземной РЛС, а после обеда - пилотаж в зоне.
- Ну, вот и отлично, можете идти.
Чайка молча откозырял и вышел.
По дороге хорек, размахивая руками, шепеляво рассказывал о своих
знакомых генералах, маршалах и авиаконструкторах, забегая вперед и
заглядывая комэску в глаза. Тот молчал.
Кое-как подобрали пассажиру летное обмундирование, для порядка измерили
в медпункте давление и запихнули в заднюю кабину спарки.
- Убедительная просьба, - хмуро сказал комэск, - в кабине ничего не
трогайте.
- А за что можно держаться на виражах? - бодро поинтересовался пассажир.
Чайке очень хотелось сказать, за что, но он с трудом сдержался и
ответил:
- За рычаг катапульты! Он у вас между ног... Впрочем, нет, за него
держаться тоже не нужно. За борт держитесь.
Чайка аккуратно поднял машину, походил по заданному маршруту и плавно,
как на зачете, притер истребитель к бетонке.
После посадки из задней кабины извлекли зеленоватого, но страшно
возбужденного хорька.
- Разве это перегрузки, - орал он, - да я на карусели сильней кручусь!
Не думал! Разочарован!
- Ладно, - мрачно сказал комэск, - подумаем, где вам взять перегрузки.
А сейчас - на обед.
В столовой их пригласили за командирский стол, где журналюга тут же
начал, захлебываясь и заполошно размахивая руками, рассказывать, что он
ждал гораздо, гораздо большего! При этом он ухитрялся стремительно
очищать тарелки.
- Товарищ командир, - продолжал наседать журналист, - а можно, я после
обеда еще слетаю?
Всем было ясно, что отделаться от настырного дурака можно только двумя
способами: пристрелить его прямо здесь, в столовой, или разрешить
лететь. Несмотря на привлекательность первого варианта, командир все же
остановился на втором.
- Товарищ подполковник, самолет к полету готов! - доложил старший техник.
Чайка взглянул на его улыбающуюся физиономию и вспомнил, как на вечере
в доме офицеров этот самый стартех, танцуя с его дочерью, держал свои
поганые лапы у нее на заднице, а эта дурища еще к нему прижималась.
Ему стало совсем тошно.
Взлетели, вышли в пилотажную зону и комэск тут же забыл про пассажира:
бочка, боевой разворот, еще бочка, петля...
После посадки подполковник Чайка подозвал техника и, показывая через
плечо на равномерно забрызганное остекление задней кабины, приказал:
«Достаньте ЭТО и по возможности отмойте».
Впервые за день он улыбнулся.

+3094
Обсудить

05.02.2002, Новые истории - основной выпуск

Самец Дудочкин

Капитана Дудочкина перевели в наш гарнизон из танковых войск, поэтому
первые полгода службы в авиации он щеголял в брюках с красным кантом,
пугая до тихого обморока вороватых тыловиков.
Однажды на утреннем построении командир вывел из строя маленького
капитана.
- Товарищи, представляю вам нового командира роты связи капитана
Дудочкина. Прошу любить и жаловать.
Дудочкин подошел к строю своей роты, петушиным взглядом оглядел
подчиненных и голосом профессионального танкиста, привыкшего
перекрикивать мощные дизеля, гаркнул:
- Здорово, самцы!
Вопрос с кличкой нового ротного решился сам собой.
В канцелярии мы разглядели новое приобретение части подробнее.
Сравнительно молодой человек, Дудочкин был катастрофически лыс. По этому
поводу он сильно переживал, таскал с собой карманное зеркальце,
постоянно расчесывал оставшееся и, чтобы как-то компенсировать
отсутствие волос на макушке, отрастил пышные бакенбарды, отчего был
похож на Александра I Благословенного, правда, сильно приплюснутого.
А еще был он патологически и безнадежно глуп. Сложную и разнообразную
технику роты связи он не знал и знать не хотел. Когда в запас уволились
солдаты, подготовленные прежним ротным, капитаном Москвитиным, для
связистов наступили черные дни. На каждый полевой выезд требовались
радиостанции с расчетами. Под командой бравого Дудочкина аппаратные
лихо, как махновские тачанки, вылетали в указанное место, разворачивали
антенны и... не входили в связь! Напрасно ротный метался между машинами,
дергал за кабели и неизобретательно матерился. Связи не было.
На очередных учениях округа начальник связи дивизии, с полчаса прождав
связи с подразделениями, наконец не выдержал, плюнул и лично полез в
аппаратную.
После того, как связь была установлена, Дудочкина вызвали в штабную
машину. Начальник связи при подчиненных изо всех сил старался
сдерживаться, поэтому не говорил, а шипел, как проколотая камера:
- После того, как ты, Дудочкин, со своей ротой так обосрался, ты...
у тебя... у тебя... волос на голове от стыда отрасти должен!!!
Кадет Биглер

+102
Обсудить

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня Рейтинг@Mail.ru