Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Профиль пользователя: Аллюр

Личные данные
Записи в гостевой
Обсуждения
Присланные работы
По убыванию: гг., %, S ;   По возрастанию: гг., %, S

14.10.2009, Новые истории - основной выпуск

Как-то раз, Вася пришел в школу в ластах. Вася - мой одноклассник, мы
учащиеся 8го класса средней школы в Инте, что в Коми АССР.
Васина мама работает в бане уборщицей, и от этого в их семье полный
порядок с ластами масками и трубками.
При СССР, в магазине можно встретить всё что угодно! Но резиновых
тапочек не было. Администрация поселковой бани шахты Восточная пошла
самым простым путём. Раз в полгода, сотрудницам выдавали комплект
состоящий из пары ласт, маски и трубки. А так как у Васи в бане работала
ещё и сташая сестра, и не первый год, то предельно-допустимая
концентрация подводного снаряжения в их жилище в частности, и в самой
бане в целом, превышала естественный уровень в разы. Забыл сказать-то!
Ласты обрезались, получались такие резиновые тапки, очень добротные и
сверху дырка.

В подвале нашей школы заканчивалось строительство тира. Накануне с шахты
привезли несколько рулонов транспортёрной ленты, той, на которой уголь
доставляется на поверхность. Толстенная армированная резина, б/у,
разумеется, грязная, черная!
Нашей задачей было её раскатать от рубежа до мишеней, и отмыть от
угольной всей шняги. Вот Вася в ластах и пришел, чтобы цивильную обувь
не завалить. Обрезать ласты он решил позже, так ведь смешнее?
Но, вмешалась наша классная руководительница. Она по нужде зашла к нам
на урок литературы, а там Вася около доски стоит в ластах.
- Мать в школу!
- Она работает!
- Тогда сама зайду!
На том и порешили.
После тира, мы стали грязнее шахтёров, ну и естественно двинули в баню,
отмываться! Благо блат там есть. Третий наш приятель, Егор, пошел домой
за полотенцем, ему по пути, а мы напрямую.
В самой бане людей почти не было, ещё не вечер. И решили мы Егора
развлечь. Раздевшись донельзя, экипировались должным образом. То есть
трусов уже нет, но на обоих есть маски, трубки во рту и ласты, черт бы
их побрал. Пока Егор не дошел, завалились в таком виде в общественную
парилку. Мужики-шахтёры мягко говоря, охуели, а я чуть не сварил себе
лёгкие. Попробуйте в сухой парилке вдохнуть через трубку! Ага.
Из раздевалки второго этажа усмотрели мы Егора и изготовились.
Если гугукнуть в трубку, звук получается демонический. Но если при этом
ебнуть собеседника ластой по лицу, то эффект превосходит самые смелые
ожидания. Особенно, если всё это сделать неожиданно.
Не трудно догадаться, что ластами по ебальнику получил вовсе не Егор, а
наша классная руководительница Валентина Александровна, которая впервые
оказавшись в подобном учреждении, с морозца, в запотевших очках сунулась
в первую попавшуюся дверь разыскивая Васькину мать.
Ну правильно, пара голых водолазов бьют по лицу ластами и гудят при
этом. Разве кому понравится?

P.S. Вася стал шахтёром, выпускником ГПТУ, я чудом избежав фазанки
шахтёром не стал, а Егор свидетель в секте Иеговы.

+146
Обсудить

02.12.2002, Новые истории - основной выпуск

ПАРИ

(некоторые географические точки изменены во избежание…)

У меня есть друг компаньон и некоторым образом родственник Макс
Рабинович. Кроме шуток, это реальный человек. Во всех смыслах.
Светловолосый, здоровый, ну ариец арийцем. Так, некоторые черты лица и
легкое характерное грассирование выдают в нем еврея. Впрочем, он никогда
ничего не стеснялся, никого не боялся, на всех положил с прибором. Со
старших классов демонстративно носил шестиконечную звезду на короткой
цепочке, чтоб было видно в расстегнутом вороте рубашки. На все
проявления бытового антисемитизма, и стремные шуточки мог ответить
прямым правой, в мягкие ткани и хрящи головы. Впрочем, всегда ценил юмор
на этой почве. И пил как рыба. Много. В пьяном виде искрил идеями,
совершенно безумными, и не всегда было понятно, где он шутит, а где уже
всерьез. Почему в прошедшем времени? Ясен перец почему, свалил сразу,
как только развелся. Сейчас он прорабом в Хайфе, жалеет страшно. ©
Так вот. Летели мы однажды с ним в самолете. Из Тюмени в Тянцзинь,
чартером. В 1998 году. Я тогда еще пил. В смысле употреблял. Не успел
еще растаять снег на ботинках, и стечь, впитываясь в ковролин
грузопассажирского Туполева 154, как Макс достал из своего чудесного
сидора две бутылки виски «Грантс», треугольные в сечении, емкостью 700
грамм скотча каждая.
Макс летел руководителем немногочисленной группы челноков, числом около
20ти человек. Я по своим делам. Выпив бутылку, мы закурили, и как обычно
разговорились. Я утверждал, что посадить самолет неподготовленный
человек не может. Макс утверждал, что ничего тут сложного нет, главное
желание. Тупой в общем, никому не нужный и не в первый раз возникший
спор.
Вдруг, Макс хрустнул крутанув пробку второго пузыря, и встав,
громогласно объявил:
- Спорим на 300 североамериканских долларов, что я посажу самолет.
Челноки, довольно тертые, и повидавшие многое на своем веку люди,
испуганно примолкли вывернув назад шеи. Прекрасно понимая всю
абсурдность идеи, и тем не менее реальный шанс поднять три сотни зеленых
денег, я «подыграл»:
- Хорошо, я утверждаю, что ты не сможешь посадить этот самолет в точке
прибытия..
Мы протянули друг другу руки через проход, и залили это дело прямо из
горла. Забросив маслину вдогонку вискарю, Макс не вполне твердой
походкой направился в нос самолета. Челноки смотрели в его обтянутую
белой футболкой спину, с надписью “Israel forever”, и молча
переглядывались. Я уже мысленно переводил баксы в юани по черному курсу.
Макс скрылся за занавеской, но вскоре вернулся. Я было дело
возрадовался, но Рабинович взял едва отпитую бутылку, пару яблок из
пайки выданной проводницей, и выдвинулся опять в голову воздушного
судна. Выглянув из-за занавески он как заправский пилот объявил: :
- В Китае мне посадку не дадут, попробую в Новосибирске или Иркутске.
- Давай-давай Уточкинд, валяй!
Я вызывающе посмотрел в глаза обернувшимся пассажирам, и недовольно
захрустел яблоком. Меня душила жаба за унесенный виски, хоть у самого в
сумке дожидалась своего часа стеклофляжка «Смирновки».
Прошло минут десять. Небось бухает там с кем-нибудь из экипажа,
подумалось мне, как вдруг загорелись табло «ноу смокинг, фастен бэлтс».
Кто-то из челноков громко перекрестился. Самолет начало потряхивать.
Потом он как-то странно начал крениться, то в одну, то в другую сторону.
В общем, болтанка. Я встревожился, но виду не подаю.
От челноков неожиданно отделился парламентер, и направился ко мне, в тыл
салона.
- Мы это, посоветовались, вот, собрали денег. 300 долларов, как вы и
договаривались. Пожалуйста, скажите Максиму, чтоб он не сажал самолет,
очень вас просим, у нас дети. Ну скажите, что вы проиграли, пожалуйста.
Мы очень уважаем и ценим Макса, он хороший человек, но если чего
задумал, выполнит обязательно. В позапрошлую поездку он катался на
мотороллере по грузовому салону, и снимал себя на видео для передачи
«Сам себе режиссер», в рубрику «А вам слабо? ». Мы чуть не задохнулись
от выхлопных газов. Так что отдайте ему деньги пожалуйста.
- Ладно, уговорил. Не успел я постучать пилотам в кабину, как дверь
открылась, и оттуда высунулся Макс с улыбкой во всю рожу и обратился к
бортпроводнице
- Маш, дай три стаканчика!
Потом снизошел до меня и спросил:
- Что, пересрался?
- Ничего не персрался, гони бабки!
- Да какие бабки, ведь мы не разбивали?
- Ну и что??
- А то, если не разбивали, то и не считова!
- Ну ты и… морда, а пассажиры тебе триста долларов собрали, чтоб ты
угомонился, зараза такая!
- О как кстати, давай сюда!
- Вот хуй тебе, мои это деньги по всем понятиям!
- По каким таким понятиям? Я сотню отслюнявил командиру, чтоб он
аэроплан тряхнул как следует!
- Хорошо, сотню командиру, а двести мне.
- Вот уж фигушки, а кто это все заварил?
Крыть было нечем. Я отстегнул четыре полтинника, и отдал Рабиновичу.
Макс, постучав хитрой морзянкой, скрылся в кабине, а я пошел на свое
место, намереваясь свернуть белую голову «Смирнову», и забыться до самой
Поднебесной.
Только я налил, нарисовался Макс. Челноки зааплодировали.
- Наливай, чего сидишь!
Бутылка в его руках была пуста.

P.S. А таки ведь себе он эту сотню припарил, я видел, когда валюту
меняли в порту. Среди сотенных у него как раз двести грин полтинниками
лежало. Рабинович он Рабинович и есть, каналья :)

© Аллюр

+327
Обсудить

23.11.2002, Новые истории - основной выпуск

Жупел

Марик безнадежно скользил. Медленно, но неумолимо. Что самое стремное -
головой вниз. Растопырившись, и напоминая жуткую звезду, ефрейтор
Зелинский со скоростью один сантиметр за вздох неотвратимо продвигался к
краю оцинкованной крыши сенника. Его ждал полет - пять метров лицом в
утоптанный хоздвор. Внизу, задрав головы, молча стояло десяток свиней. В
их глазах читалось любопытство.
Все части нескладного тела были задействованы в борьбе с гравитацией.
Железо было пришито внахлест, что не позволяло зацепиться хоть за
какой-нибудь рельеф. Шляпки гвоздей на лаге были вбиты «заподлицо», и
надежд не сулили.
Собственно говоря, на крышу его загнал Арбеков. Вчерашним ветром подняло
один лист, загнуло, но не оторвало. Ночной ливень вымочил изрядно сена
заготовленного на зиму для лошадей. Насыпав в карман горсть гвоздей
«сороковки», и засунув молоток ручкой в голенище, Марик попросил
подогнать Шишигу, поставил коротковатую лестницу в кузов, и по солнечной
стороне крыши без особого труда взбежал до самого ее конька. Машина
газанула, и уехала на вертолетку ждать борт с дозором. Была весна, на
солнечной стороне пригревало, и Зелинский не без оснований планировал по
окончанию работы позагорать с полчасика, и приготовил себе для чтива
еженедельник «Собеседник», который он засунул в противоположный молотку
сапог. Пока прилетит наряд, пока Шишига приедет снимать…
Но с самого начала все пошло наперекосяк. Оторванный лист находился на
теневой стороне крыши, и по неведомым Марику законам, там было скользко.
Согнувшись ровно пополам, и находясь своими пограничными яйцами ровно на
коньке, Зелинский начал прибивать лист «от себя» вниз. Все по тем же
законам, продвигаясь все ниже, он понял, что миссия выполнена, а
обратного пути нет. Выпустил из руки молоток, и проводил его взглядом.
Молоток упал в мягкое, и раздался визг. Попал в свинью. Этот факт и
вывел «кровельщика» из равновесия в прямом и переносном смысле.
Дернулся, и сапоги перестали быть средством удерживания за конек.
Слишком тупой угол. Но достаточный, чтоб началось движение вниз.
Навстречу обиженной свинине. Навстречу кошмару. Навстречу полету. И в
лучшем случае госпитальной койке.
Марик крикнул. Но в полную силу не получилось. Но продвинулся сразу
сантиметров на двадцать. Прижавшись гладко выбритой щекой к железу,
Марик смотрел на свои руки. Ладони с растопыренными пальцами начали
потеть. Что было крайне нежелательно. И продолжалось движение. Иногда,
казалось, что все, затормозил, остановился. Но попытка приподнять голову
стимулировало очередные десять сантиметров скольжения. До края
оставалось метра два. Столько же было и от подошвы до конька. Дело пахло
керосином. До 10:00 в принципе никто мимо пройти не мог. Половина спит,
половина на службе. Вышка осталась с «той» стороны. Часовой находился
вне поля зрения. Марик открыл рот, но кричать раздумал. Высунул язык,
потрогал безвкусную поверхность крыши. Скольжение от этого не
замедлилось. Совсем незаметно, но был слышен хруст-скрежет пряжки.
Железо по железу, трения явно не добавляет. Подняв верхнюю губу, и вдруг
неожиданно став похожим на Макаревича, Марик зажмурившись уперся зубами.
Не помогло. Надо было либо напрягаться и упираться, либо думать.
Одновременно не получалось. Мысли не были лихорадочными, на удивление.
Потому, что их не было. Значит оставалось напрягаться и вжиматься. Вдруг
упала капелька пота, и Зелинский, скосив очи воочию оценил свою
скорость. Капелька, почти не оставляя следа двигалась вниз. Тут, вдруг
нарастая послышался гул. «Господи, я больше никогда не буду дрочить! »
Это был вертолет.

Я сидел в дежурке, функционируя заодно и за связиста, который в данный
момент времени молился на крыше сенника, правда до поры до времени, я об
этом и не подозревал. Моему раздражению не было предела, поскольку
пропал свежеспижженный из канцелярии «Собеседник». Тут вдруг хрюкнула
УКВшка, и сказала:
- Вандом, ответьте Тормозу 22, прием
- На связи Вандом, как слышите, прием
- На четверочку тебя принимаю, на четверочку, проходим тринадцатый
кодон, через пять минут будем, шашку бросите? прием
- Нет дыма, дыма нет, да и ветра нет, как понял, прием
- Понял тебя, садимся без дыма, вечно у вас на Тополевке все через жопу,
роджер
«Сам ты козел» - сказал я вслух, но тангенту на гарнитуре разумеется не
нажал.
Тут запищала АТСка, шестая кнопка подсказывала, что это «колун» с вышки.
- Але бля!
- Воздух визуально 2403 120 градусов с фронта геликоптер везет Арбекова
с дозором
- Махмуд, заткнись, мне уже доложили
- А я хрен его знает, кто там у тебя в дежурке над душой стоит, вот и
отзваниваюсь как положено, - Махмуд обиженно отключился.
Над головой загрохотал воздух и задрожали стекла. Замполитовский кот
Чмырь прижал уши, и как обычно попытался выпрыгнуть в окно. И как обычно
ударившись своей безумной башкой об стекло, он ошеломленно упал на пол и
как крыса шмыгнул в коридор. Опять заговорила радиостанция:
- Вандом, это у вас на крыше сарая что за жупел распятый лежит, прием
- Не понял повтори, прием
- Спрашиваю что за жупел на крыше вашего сарая прием
- Чего?
- Ничего, сели уже, прощай тополя бля!
- До связи, тормоза!

Я выскочил и пошел открывать ворота для машины, ради приличия
придерживая болтающийся в районе гениталий ремень со штык ножом.
Вертушка едва коснувшись земли выплюнула из себя три фигуры, и приподняв
хвост как-то хищно с разворотом ушла.
- Жупел, жупел, что за жупел? - бормотал я и поднял глаза на сенник.
- Ух ты еб твою мать!
- Держись урод! Как ты туда попал? Я щас!
Я начал метаться, понимая, что надо срочно что-то предпринимать.

Марик держался уже из последних сил. Он благополучно доехал до самого
края, и уцепился в край согнув ладони, удерживаясь буквально силой
пальцев. Руки в локтях уже дрожали, подбородок уперся с такой силой, что
обнажились зубы нижней челюсти чуть тронутые чайного цвета налетом. Я
бегал внизу туда-сюда разгоняя свиней, которые плотоядно посматривали
вверх.
- Марик, а ты мне фотобумаги дашь?
- Дам, - прохрипел Зелинский.
- А фиксаж?
- Дам
- А…
- Аллюр, умоляю, сделай что-нибудь, я сейчас ебнусь, вся фотолаборатория
будет твоя!
- Ладно, держись!

Я заскочил в сенник, сооружение на восьми пятиметровых столбах с крышей
и стенами сделанными из сетки. К счастью, квадратные прессы сена с той
стороны подходили под самую крышу. Закарабкался на них, и прикинув
куда-чего, со всей дури ткнул штыком между досок в железо. Пробил с
первого раза, до самой рукояти.
- Держись!
С силой налег, и почуял, что за лезвие он ухватился. Потом показались
ноги и прочие части, и Марик словно обезьяна довольно ловко, вися на
ноже нашел маломальскую опору спустился по сетке на землю. Из сапога
торчал пропавший «Собеседник».
- Сволочь ты, Зелинский!
Марик отстраненно моргал прижавшись спиной к столбу, и блаженно
улыбался.
- Хрюшки мои дорогие, обидел я вас, да? Простите пожалуйста, я нечаянно.
Свиньи стояли полукругом, и удивленно прислушивались.
- Ладно, ты тут пока пообщайся со своими девочками, а я пошел Арбекова
встречать, еще один идиот спустился с небес на мою голову.

P.S. Фотобумагу ведь так и зажал, гад. Интересно, выполнил ли он обещание
данное Всевышнему?

© Аллюр

+331
Обсудить

19.11.2002, Новые истории - основной выпуск

ОГОНЬКИ И ФОНАРИКИ

Сегодня забираю Пашку из детского сада.
Только было дело его отловил, выбрав из дюжины подобных, подскакивает
воспитательница с какими-то бумагами в руке:
- Так, Паша Паша Паша… ага, вот, огоньки и фонарики
- Чего?
- Огоньки и фонарики!
- Аа, сколько надо денег? (лезу за бумажником)
- Да нет, вы неправильно поняли, Паша на новогодней елке будет -
«огоньки и фонарики»
- И чего теперь с ним делать?
- Они будут кружиться вокруг деда мороза, и изображать огоньки и
фонарики!
- Ну, фонарики надо купить? Гирлянды?
- Да нет, что вы, по технике безопасности не положено
- Я имел ввиду на батарейках, от них током-то не бьет!
- Костюм надо сшить
- А огоньки куда?
- Вы меня не поняли, костюм должен ээээ… показывать, что Паша это
«огоньки и фонарики»
- Хорошо, я понял, но как вы себе это представляете, какой должен быть
костюм?
- Ну, я не знаю, придумайте чего-нибудь
- Нет, вы хотя бы примерно обрисуйте идею, я вот не представляю, что
нужно на него сшить, чтоб это было похоже на «огоньки и фонарики»
А может, лучше зайчиком там, или…
- Нет! Зайцев у нас уже есть шестеро, по сценарию вы «огоньки и
фонарики»

Пока мы разговаривали, я опять потерял своего отпрыска из внимания, и
старался теперь поймать его хотя бы глазами. В саму группу не захожу,
боясь наступить на кого-нибудь

Тут нарисовывается еще один папаша, лет около двадцати пяти, слегка
поддатый.
- О! А вы у нас будете… (смотрит в сценарий) тоже «огоньки и фонарики»
- Не понял!
- На новый год, вы будете тоже - «огоньки и фонарики
- Я!!!!????? Я не могу, у меня сессия…
- Да нет, Вова ваш будет, огоньки и фонарики.
- Это как?
- Созвонитесь вон, с Пашиным отцом, чего-нибудь вместе и придумаете
- Это самое, а можно Вова будет зайцем? и костюм уже есть…
- Нет, зайчики у нас уже есть, даже лишний один
- Ну тогда может быть песцом?
- Ну причем здесь песец!
- Как зачем, обрежем уши у костюма, и будет песец!
- Нет, песец сценарием не предусмотрен
- Жалко…
Вовин папа погрустнел, но вдруг воспрял:
- А может ему свечки в руки дать?
- Кому?
- Вове, кому…
- Зачем?
- Ну, будет огоньки изображать!
- Ваш Вова и без свечек требует к себе повышенного внимания, вы думаете,
о чем говорите? Да здесь все сгорит! И потом, что это за панихида
получится со свечками, ведь Новый Год!
- Ладно ладно, успокойтесь, бабушка у нас портниха, чего-нибудь пришьет
к зайцу…
P.S. Дома чадо спрашиваю, мол, а кто у вас зайцами-то будет? Начинает
перечислять (Левин, Циперович, Беня Файнгольд…)
Жена:
- Вот видишь! Умеют некоторые люди жить!

© Аллюр

+544
Обсудить

18.11.2002, Новые истории - основной выпуск

ДВЕ НЕДЕЛИ У ТіЩИ

Прошлым летом (2001) ездили к родителям жены в гости, в Архангельск.
Большую часть отпуска провели в деревне, в области (где они живут только
летом).
Десять домов на берегу Двины, магазина нет. Надо ехать в районный центр
за 10 км. А я карбюратор снял. А вот теще приспичило, хоть тресни, нужен
хлеб. Причем черный еще не кончился в хлебнице, но прям катастрофа,
нужен батон белого. Прямо сейчас. А так хотелось, не спеша, с
перекурами, трепом с соседом, машину тестевскую подшаманить, а то не
ездит совсем, трахома. Сам-то тесть не дурак, в городе остался.
А эта стоит и дышит. Стоит и дышит в затылок. Говорю, через пару часов
будет готово. А так лень, переодеваться надо, руки оттирать, обуваться.
И ушла значит, в баню стирать-полоскать, воду переводить. А сосед-то и
говорит, мол, да пошла она в жопу (у тещи с соседом многолетняя война
как с Палестиной, на предмет куска земли между огородами, причем Арафат
- это теща, и они между собой не общаются на мирные темы), я тебе дам
батон, завтра съездишь, отдашь. Ну, взял я, а как обставляться то? Ведь
не скажешь, что у дяди Коли взял, она его и есть не будет. Положил я его
на противень в духовку на самый маленький огонь, чуть греет. Выползла из
бани, говорит пойдем обедать. А сама губу надула, видит, что и не
собирался ехать.
Сели за стол, говорю, дескать, чего зря бензин жечь, испек я вам батон.
И достаю. А он горячий, что надо. Повело тут ее, перекосило даже слегка.
Молчит. Даже комплимента не услышал. Ну ведь пожилой человек, с
техническим средним образованием, жизнь прожила. Ну невозможно за
полчаса хлеб испечь. Да и так видно, чисто на кухне-то, ни муки
рассыпанной и т.д... слепому понятно - батон магазинный. Сидит сопит.
На следующий день, утром ни свет ни заря давай она громыхать.
Громыхала-громыхала, заходит. Ты какие говорит дрожжи брал, импортные,
или прессованные? Прессованные говорю, такие как пластилин. Я уже и не
рад, а как из положения-то выходить? Помалкиваю. Напекла она "батонов",
всей деревней хуй сожрать. Пресные, бледные сверху, черные снизу. Дюжину
штук. Давился, а ел. А куда деваться? Слава богу, больше не требовала от
меня хлеба. А дядя Коля звездочку наверно на заборе нарисовал (может
шестиконечную? :))

Повадился я с дядей Коле этим на рыбалку по ночам ходить, благо ночи
белые. И удочкой и на закидушку, и "за жизнь" всю ночь напролет. Ну а
"маму" это бесит бессильно. И ведь не с пустыми руками под утро прихожу.
Там вообще невозможно ничего не поймать, даже стерлядь брали на перемет.
Но речь не об том.

Мне после рыбалки отоспаться требуется, и вообще, я отдыхать приехал. Но
нет, надо работу найти. Только я было дело намылился в постель, времени
6:30. Заходит, в энцефалитке, накомарнике. Собирайся, за клюквой надо
ехать. Вроде скрипнул зубами, жена зашипела - давай-давай, езжайте.
Ладно, оделся, машину раскочегарил. Выходит, тащит четыре (!)
эмалированных ведра. "Два тебе, два мне". Поехали. По грунтовке
притащились на какое-то болото. Пока ехали, созрел у меня план. Я,
говорю местечко получше присмотрел, проехали мы его. Вы здесь собирайте,
я там. Только сигареты кончаются, съезжу в сельпо ближе к девяти утра.
На том и порешили. Отъехал я метров на триста, да хрючить в машине
завалился. Проснулся через пару часов, и не долго думая в райцентр на
рынок. Купил два ведра клюквы. Вернулся обратно, и опять спать лег.
Сплю, слышу, кто-то скребется. И точно, притащилась. Перекусить типа. А
сама давай мне на совесть давить, чуть не бездельником обзывать. Я ей
говорю, мама, ну что вы так долго там ковыряетесь? И показываю ей в
багажнике на два полных ведра клюквы. Вы б ее видели! Ее задавила
грудная жаба и спинная рыба. Даже и есть не стала. Поехали, говорю
домой, устали небось? Я на днях еще съезжу если надо.
И что вы думаете? Буквально на следующее утро давай меня напрягать,
но уже насчет брусники. Ладно, говорю, только я уж один как-нибудь,
занимайтесь с внуком. Пришлось еще и брусники покупать два ведра.
Зато в райцентре в кино сходил на утренний сеанс, выспался, снастей
прикупил, крючков там разных.
Но один раз не проканало. Ездили за морошкой, все по той же схеме. Но
вышел облом. На рынке из морошки был только компот. Его я покупать не
решился, а то потом еще пришлось бы передачи носить в местную Кащенко.
Сам собирал. Трехлитровую банку за полдня. Чуть не обуглился на том
болоте. Мошка, комарье, спать охота сил нет! Сослался на больную спину,
и тут же "получил": "Это вам не в городе в конторе сидеть да по
заграницам лицом торговать, тут работать надо, понагибаться!"
А в глазах такая радость!
Так я и провел две недели в гостях у мамы. Под конец уже видеть друг
дружку не могли.
А люди гордые, тесть на пенсии, а работает. Все пытались мы
"материальную помощь" всучить, бесполезно, не берут. "Не надо нам денег
ваших", прокормимся как-нибудь. Это ж целая политика, взять деньги -
значит в их понятии поставить себя в зависимость. В общем, никак. Да
случай помог. Улетали мы из Архангельска в ненастье. Аэропорт "Талаги"
не принимал и не выпускал несколько часов. Ну и задумал я штуку одну.
Там столик с лотерейками всякими в зале ожидания. Пока "мама" внука
выгуливала, договорился я с лотерейщиком этим, что "выиграю" в Спринт
тысячу рублей.
Купил билетик, и с понтом обрадовавшись, обратив на себя внимание,
забрал деньги. Уж какие эмоции у тещи были, даже и описывать не буду.
Губы поджала. Затряслась слегка.. Ну, говорю, деньги шальные, берите
мама, не стесняйтесь! При помощи жены уболтали взять.
И улетели.

Тем же вечером, звоним сказать, что благополучно добрались. Трубу берет
тесть, и говорит… дура-то моя, как вы только улетели, на всю штуку
набрала билетов.
Выиграла полтинник. Вон лежит, таблетки пьет. Дура.

P.S. Все, что я оттуда взял - двухлитровую банку варенья из морошки. Оно
мне особенно дорого. Может, будущей зимой опять соберемся, охота там -
исключительная!

© Аллюр.

+2121
Обсудить

02.10.2002, Новые истории - основной выпуск

- Интересно, а где еда? Где тушенка, сгущенка, колбасный фарш, сахар,
галеты, мясорастительные консервы, сало наконец?
Ответить на этот вопрос было некому, поскольку никого кроме меня рядом с
пятью мешками овса, двумя коробками собачьих консервов и ящиком с
заряженными аккумуляторами не было, гул вертолета стих вдали. Старшина
был прекрасен. Его мужественное неумное лицо было обращено в сторону
комендатуры, руки безвольно висели.
Он не играл. В его голосе слышалось неподдельное недоумение, обида и
чуть экспрессии. Мы три дня ждали "окна", сами еще не голодали, но
лошади уже получали треть дневной нормы фуража, и в их глазах был немой
укор. Трава в Карангурте не росла. Здесь вообще ничего не росло кроме
фурункулов. Сколько торчать еще под этим перевалом, никто не знал.
Еще позавчера должна быть смена на месте, но не было погоды. Сегодня
была погода, и был борт, но вместо мангруппы нам прислали жратву для
животных, и питание для радиостанций. Я уже не помню, чего там за
проблема получилась, но факт был налицо. Нас никто пока не собирался
менять.
А предшествовали этому эпизоду некоторые события. Ущелье Карангурт,
упиравшееся в одноименный перевал - странное место. Попасть туда по
земле можно было раз в несколько лет. Седловина на высоте около четырех
тысяч, в силу топографо-климатических обстоятельств была закрыта
практически всегда. Еженедельного облета было достаточно. Но лето 1991
года случилось немного другим, и снег сошел. Граница проходила вдоль
гипотетической прямой меж двух господствующих вершин. Ну, и теперь
попробуйте себе представить в натуре. Если стоять на перевале и задрать
голову вверх, воображая эту самую линию, то она проходила отнюдь не над
головой. То бишь, сама седловина находилась чуть в тылу. Может с
километр, а может и все пять, кто там чего мерил, знака не стояло
естественно. То есть "та" сторона хребта по склону слегка была
территорией СССР. Участок сей "принадлежал" нашей заставе.
На облете, какой-то глазастый козел из маневренной группы заметил там
людей. Люди, заметив что их заметили, побежали вниз, в Китай. Борт сесть
не смог. Потом повторилась подобная фигня, группу высадили, но очень
далеко. Пока шли, все китайцы съебались. Мангруппа там торчала-торчала
неделю в засаде, но так никого и не дождалась (и ничего удивительного,
последнее время они не вылезали из Нахичевани, хорошо научились охранять
коньячный завод в Карабахе, но по секретам сутками томиться им было
просто западло).
Вот собственно и все. Дан приказ ему на запад. Навьючились мы вчетвером,
да и пошли себе потихоньку в РПГ. Старший - Арбеков. Ползли туда трое
суток, и вот уже четыре дня и пять ночей сидим в обогревателе, меняясь
каждые четыре часа в "секрете". 9 дней не мылись, не брились. Вертолет
привез совсем не смену, и не совсем жратву. Оттого было депрессивно, но
страстнотерпно.
Смеркалось. Желтая как аммонит, китайская недоношенная луна выглянула
из-за перевала. Пора уже было собираться выдвигаться "моей" двойке,
менять Струбцину. Почему у него было такое погоняйло - хоть убейте, не
вспомнить, факт тот, что он был в секрете один, поскольку Арбеков пришел
чуть раньше для выхода на связь с отрядом и заставой. Тут-то и шарахнула
очередь.
Повскакивали все конечно (все трое), а старшина зачем-то прикрыл ладонью
гарнитуру. Ракеты не было. Хрипнула УКВшка, и голосом Струбцины сказала:
- Марала грохнул!
- Уррааа!
Когда закончило гулять эхо, приковылял сам охотник, и возбужденно начал
описывать как он там увидел, прицелился и победил.
- Только он укатился вниз по склону, сволочь.
Тем временем окончательно стемнело, и "та" сторона погрузилась во тьму.
Сами понимаете, в секрете фонарями не светят, да и при свете там шею
свернуть как два пальца. Решили ждать утра, да надеяться, что добычу там
никто не сожрет, и что укатилась она не совсем далеко. Так уж вышло, что
с рассветом на точке мне сидеть пришлось с тем же Струбциной. Ветрище
поднялся со снегом, видимость метров десять. Укрепили закладочкой
веревку, да пошли потихоньку вниз. На середине второй веревки показалась
туша вверх копытами. Я приободрев сумничал:
- Ух ты, какая здоровая лосиха, ну и хорошо что без рогов, а то опять
старшина заставит тащить их на подарок какому-нибудь зампотылу. И как
всегда не донесем и бросим.
Задняя часть уже была припорошена снегом, но тут меня как ломом по
голове...
Через весь живот "марала" ровненько и параллельненько врезались в пегий
мех две подпруги.
Струбцина смущенно ковырял носком ботинка коренную породу Заилийского
Алатау.
- Я видел, что это лошадь, но седла не углядел, думал бродячая...
- Сам ты мудило бродячее, пять суток ждем хозяина ейного, точно
наездника не было?
- Бля буду, одинокая была.
Пораскинув, решил Арбекову ничего не говорить, а то у него опять рак
мозга в голове приключится, и последствия непредсказуемы, вплоть до
многодневной осады Шанхая.
Порешили оттяпать у скотины мякоти, потом, ампутировав конечности,
пустить катиться колбаской вниз, да чтоб никто и никогда не признал в
ней лошади. Седло, штатское, судя по всему уйгурское, низколучное
старенькое. Потник весь в кристалликах соли, задубевший. Кожа вьючного
кармана плохая, даже на ремни не распустить. В кармане том пара
латунных гильз 12-го калибра с едва уловимым запахом дымного пороха. Хоть
не магазин от "калашникова" и на том спасибо, а то точно б докладывать
пришлось. Разобрал его по запчастям и привалил камнями. Доложился на
"базу", что свежуем и продолжаем наблюдение. Хотя в такой пурге мало
чего нанаблюдаешь. Арбеков, коротко крякнув "Уходим вниз за дровами",
отключился. Ну и уже без особой спешки разделали мы трофей, набили чехол
от спальника "вырезкой".
- Для Айдара ногу возьмем?
- Нет, он ее жрать не станет, ему персонально вертолет консервы привез,
праздник собачьей души.
Я захрустел в позвоночнике ножом, отделяя голову:
- Как хорошо, что Радж меня не видит, да простят нам грехи наши ваши
лошадиные боги...
Струбцина перекрестился, убедив меня в своем непролазном идиотизме, и
спросил:
- А ты раньше коня ел?
- Не коня, а конину, и вообще хавают только кобылиц. Казы ел, колбасу
конскую...
- А это кобыла?
- А ты присмотрись!
- А... (пауза) нету!

Ну, взялись! То, что было лошадью, никак катиться не хотело. Умучавшись
и наверняка уже углубившись в КНР, плюнули, и пошли подниматься искать
свою веревку. Еле нашли. Погода все хуже, связались с Арбековым, сказали
что снимаемся. На нашей стороне было вроде поспокойнее. Из тумана
показались лошади, чудовищно обвязанные стремным хворостом. Мясо решили и
варить и жарить. И варили и жарили, и камнем я его отбивал, жеваться оно
ни в какую не хотело. Бульона похлебали, да дружно задымили казенной
махоркой. Поворачивая то той, то другой стороной портянку к огню,
Арбеков сказал:
- Прямо скажем, хуевую ты, Струбцина, замочил лошадь, старую.
- Седло-то хоть надежно схоронили?
Так мы и остались сидеть с открытыми ртами. А связист наш, он же
кинокрут, Марик Зелинский отбежал в сторону и стал звать Ихтиандров. Да
разве в горах они водятся? Марик, сын известного в Ленинграде пианиста,
убежал в армию из консерватории, по причине неразделенной любви к
тридцатипятилетней начальнице паспортного стола, и возникшем на этой
почве конфликте с папой. По ночам он читал стихи своему Серко
(посвященные Ей), и употребление в пищу конины для него было сравнимо с
котлетами, накрученными из композитора Шостаковича.
Арбеков, насладившись паузой, снисходительно продолжил:
- Ходил я туда ночью, хотел рога посмотреть для подарка зампотылу...

Аллюр http://copi.ru/775/

+314
Обсудить

26.08.2002, Новые истории - основной выпуск

Плебей.

Не знаю как вы, а я до сих пор отвечаю на вопрос "который час",
(допустим) "Восемнадцать пятнадцать". Так приучили в армии (читай в
погранвойсках). Иваныч, замбой наш, частенько шутил подобным образом (ему
видимо казалось это безумно смешно), и говорил: "Ровно в три четверти
пятнадцатого начинайте кидать диполь, а то не успеете к трем на связь
выйти". Киргизы, особенно по молодости, обугливались от такой задачи.
Собственно говоря, с сыном бишкекского народа, фрунзенцем Махмудом, этот
казус и произошел. Что такое банный день? Это не как в гарнизонах, это
на целый день. Специфика такая заставская, что одновременно нет
возможности людям мыться, да и банька-то была на восемь шайко-персон. И
вот суббота. В идеале сначала моются женщины, старики и дети. Стариков в
геронтологическом смысле не было, а женщин было три штуки и Арбекова,
итого четыре. Но начальника супруга, замполитша и замбойша имели детей,
примерно одного сопливо-дошкольного возраста, и ходили мыться всем
коллективом. Надежда же Арбекова, в силу своей (на тот момент)
бездетности, предпочитала омовения сольные, долгие и одухотворенные.
Нельзя говорить про женщин такие вещи за глаза, но я скажу. Площадь
поверхности ее туловища была чуть меньше гужевой нашей кобылы, времени и
воды требовалось соответственно.
В тот субботний день офицеры не мылись вовсе, поскольку начальник сидел
ответственным, замполит на границе, замбой в отряде (или наоборот), а
старшина заставы прапорщик Арбеков по техническим причинам мыться был не
в состоянии, так как третьего дня опрокинул себе на нижние конечности
кастрюлю с лярдом, и ходил по территории заставы в одних трусах, пугая
белыми бинтами пограничные наряды. Я по обыкновению сидел дежурил.
Зашел Махмудка с кислой миной, и на вопрос о причине расстройства
ответил, мол чего радоваться, с восьми уходить колуном до полуночи, а
значит - фиг не баня. И остынет к ночи, и воды не останется. Ну я ему и
отвечаю, дескать офицерье сегодня в баню не идет, бабы с детьми к 16:00
закончат, ты и иди по-быстрому, Надька будет как обычно перед боевым
расчетом валандаться (а про себя подумал: "А вся, блядь, остальная
застава будет ждать, пока она кончит").
Махмуд посветлел всем своим скуластым лицом, и напевая что-то удалился.
Тихонько шли к завершению пограничные сутки, а значит и мое дежурство.
Выпустив очередного часового на вышку в 16:00, я про себя отметил, что
женщины со своим барахлом вышли из бани. Пока разряжал сменившегося
колуна, обратил внимание, что Махмуд торчит в курилке, но ничего
уточнять не стал, не хочет как хочет.
В 18:00, отсвечивая шелковым, с райскими птицами размером в половину
меня халатом, прошествовала Надька. А в 18:20 из бани раздался звонок.
Надька почти визжала как бензопила "Урал":
- Але, дежурный, здесь Курбанову плохо.
- ???
- Он ударился об стену и упал и лежит!
- !!?
- Да сделайте же что-нибудь, он голый упал!
- Ой погодите, я оденусь!
И отпустила клавишу ТА-57.
Я побежал в баню.
И точно, на полу в помывочной лежал Махмудка
- Он из парилки выбежал, а потом я испугалась и закричала, и он в дверь
не попал, а проскользнул мимо и ударился в простенок.
Надька, замотанная в простыню, ввела меня в ступор, и я не сразу
сообразил, что нужно делать. Арбекова не отводила взгляда от Махмудовых
вольно разбросанных чресел. Выскочив в предбанник, я схватил простыню,
накрыл его с головой, и только потом до меня дошло, что надо водой
окатить. Пока набирал таз, прибежал сам Арбеков. Видимо, глас своей
фемины он слышал и через стены.
- Откуда труп, кто такой?
- Это Курбанова.. Курбанов заболел.
Я чего-то невпопад там говорил, потом плеснул целый таз холодной воды
Махмудке в район головы прямо на простыню. Труп зашевелился, я подхватил
его и вытащил в раздевалку.
- Потом, трищ прапоршик, все потом, разберемся!
Махмудыч ожил слегка и, ошалело уперевшись взглядом в плинтус, натягивал
прямо на голую задницу свои камуфляжные штаны.
- Надя, эти плебеи хотели тебя унизить?
- Нет, только Курбанов, но он не успел, он упал.
- Товарищ прапорщик, я вам все сейчас объясню, вышла накладка, это
недоразумение!
- Я сейчас доложу начальнику, чего вы тута творите!

В общем, увел я Махмуда, через кухню прошли в сушилку, я крикнул
связиста, чтоб посидел в дежурке вместо меня, растолкал спящего
фельдшера Бойко. Махмуд тер огромную шишку на лбу и гнусно грустил.
- Я тебе во сколько сказал мыться?
- В шестнадцать.
- Долбоеб, шестнадцать - это четыре, че-ты-ре, а не шесть!
- Так бы и сказал.
- Тьфу бля, ну чурка-чуркой!
- Сам ты...
- Ладно, не обижайся, вырвалось сгоряча.
Тут вступил фелдшер:
- Тошнит, голова кружится, блевал, не блевал?
- Нет, только Надька перед глазами голая как живая...
- Это шок, это пройдет, сотрясения нет, че меня будите по пустякам!
И ушел.
Дальше Махмуд рассказывал удивительные вещи.
- Захожу я значит в парилку, только плеснул, слышу, кто-то поет. Приоткрыл
дверь чуть, смотрю - Надька! И так мне сразу стало... эээ жутко! Я
дверь-то прикрыл, и держу, чтоб не вошла она. А потом стало мне жарко
нестерпимо, и я решил прорываться. Яйца прикрыл и ломанулся. А она как
заорет! Ну я и не повернул в дверь-то! а скользко блин, а руки яйцами
заняты. Ну я и впечатался в стену. И не помню больше ничего.
- Чего теперь будет?
- Фиг ее знает, чего она майору напоет!
- Знаешь чего, Махмуд, иди-ка ты сам к начальнику, да все и доложи как
есть.

Когда стих гогот в канцелярии, появился счастливый Махмуд с чистым
листом бумаги.
- Объяснительную писать будешь?
- Нет, начальник приказал часы нарисовать, и цифры подписать. И чтобы я
всегда с собой носил. Дай мне твои командирские, срисую - отдам.

В общем, ничего и не было, сошло с рук. А в полночь, когда я собирался в
ЧГ, ко мне подошел Махмудка и спросил: "Слышь, Аллюр, а плебей, это
журнал который с голыми бабами?"

Аллюр

+946
Обсудить

17.08.2002, Новые истории - основной выпуск

Политинформации.

Сержантская школа. Ума-то нету. Один желудок.
- Кто последний, тот пидорас!

Эта фраза дежурного следовала сразу после учебной команды "В ружье".
Своими ушами слышал, как ихний начальник УПЗ нашего спрашивал, мол чего
у тебя за секрет такой? Мои дескать еще с эрекцией борются, а твои уже
антапке петтинг делают сваливаясь с третьего этажа по лестнице на плац.
- Дух здорового соревнования!

Это в рамках учебной заставы. Внутри отделения тоже подобные майсы
бродили. Сами между собой договаривались, кто проводит политинформацию
(когда очередь до нашего отделения доходит), да не просто так, а
допустим чтоб она начиналась со слов "так бы и уебал бы!"

Итак КПЗ, подтягивание туловища на перекладине.
- Кто меньше всех, тот завтра толкает политуру начиная со слов "так бы и
уебал бы!" А если слабо - то чухан. (хуже только чмо).

Если б такие методы были у Романцева в Японии... хрен бы кто у
Бесчастных мячик отобрал, а старый валенок Онопко получал бы тыщу фунтов
в час в обороне Манчестера. Отвлекся.

Итак утро. Сечка лежит в желудке, мозг набекрень пытается совместить
несовместимое - открытые глаза и внятный взгляд. Ленинская комната, за
столом замполит, за его спиной политическая карта мира.
Понедельник.(вроде) Выходит Серега Скачков. Ростом большой, тяжелый,
недалекий сельский парень. Женатый, есть ребенок. Косноязычный (как бы я
сейчас сказал), тормоз в общем. Достает конспект. Там переписана статья
из Красной Звезды.

В курсе того, что должно произойти, только девять человек (не считая
Сереги конечно). Только он открывает рот... входит начальник школы
- Застава смррна!
- Вольно, продолжайте.
Серега выпустил воздух, и "завис". Замполит заерзал. Ей богу бы простили
на сегодня, шутка ли! Начальник школы.

Скачков берет указку в руки, напрягается и, ткнув указкой в районе
Торонто, басом как рявкнет:
- так бы и уебал бы!

и все, опять завис. Замполит не замечает слюнку из своего открытого рта,
начальник школы с интересом разглядывает одним глазом Серегу, другим
замполита, третьим всех пятерых сержантов сидевших особнячком.

Скачков тем временем вспотев выдавливает:
- Виноват, не то читаю.
И начинает по написанному бубнить про Персидский залив, НАТО, и прочую
пропаганду. Закончив, как полагается:
- Вопросы будут?

Замполит было открыл рот, но опередил начальник:
- А с чего вы начали, товарищ курсант, что за конспект?
- Письмо это.. теще.
- Ну слава богу, а то я боялся, что это ТПВ! (тактика погранвойск)

Чем это все кончилось, понятно думаю. Бегали долго. Весь день.

Аллюр

+523
Обсудить

12.06.2002, Новые истории - основной выпуск

Комсомольцам XXI века.

Была у нас на заставе похоронена "капсула" послание комсомольцам
грядущего века. Под дембель в отсутствие начальства откопали мы ее.
Как чувствовал я.
Там в контейнере из нержавейки, (цилиндрическая такая фиговина как
термос средних размеров), нашли лист пергамента с оригинальным
посланием, ну там, Партия Ленин, Комсомол. И убористый текст в таком же
духе. На обороте химическим карандашом: "Духу 2000 года призыва: служи
сынок как я служил, а я на службу хуй ложил".
И подпись: сержант Такой-то 1950-1953г.

И ниже, ровно до включительно 1990г. подписи, Одна и та же фраза.
Только года меняются.
И самое главное, половину объема этого контейнера занимало курево.
Папиросы по большей части, кисетик там был даже. Подписи все
сержантские. Написал и я, тоже самое. Только вот с куревом
соригинальничали, положили сигаретку Мальборо (уже появилось тогда, и
стоило ровно в два раза больше моего месячного сержантского довольствия
= 25 рублей пачка) и посовещавшись еще коробок анаши. Курите,
комсомольцы. Прикопали как было, плиту надвинули. Вот это я понимаю,
связь поколений.

Буквально через пару дней случился путч 1991 года.

А жалко, вот бы посмотреть на замполита образца нового века в момент
вскрытия. Хоть бы кто дотумкался продолжить традицию дедов, но вряд ли,
застава наша уже на территории другого государства. Грустный это день -
день независимости.

Аллюр.

+598
Обсудить

12.05.2002, Новые истории - основной выпуск

Жоркино счастье

Землячек мой Жора Гуров выпить был не дурак. Попал он после учебной
автороты на четвертую заставу «Уйгентас» Учаральского отряда, водилой на
«Шишигу» (ГАЗ 66), вот только дорог там не было. Точнее была одна - до
опорного пункта 300 метров в гору, и там кончалась. Во время землетряса
1990г. оползень отрезал заставу от внешнего мира прочно и надолго. По
прогнозам саперов, восстановить там грунтовку на склоне в ближайший
год-полтора, пока гора не перестала «ползти», было нереально. К чему я
все это. И раньше-то в основном все забрасывали вертушкой, а теперь и
подавно иного способа не стало. А водитель остался не у дел. Гоняли его
постоянно «колуном» (вид наряда Часовой Заставы, днем на вышке, ночью по
периметру) Так вот. Выпить Жора любил. Папа его был шахтер. Поставил
один раз Жора брагу в огнетушителе, и повесил у себя в боксе. Но
растрепался. И теперь положили глаз сослуживцы, поторапливали, мол,
может уже пора? Нетерпеливых он посылал подальше, и строго бдел. До
этого он пил одеколон, но был пойман замполитом, и находился «на
крючке». Достаточно было попасть в залупу, прощай застава, крутить в
отрядном парке гайки до дембеля.
Но, наконец, замполит отправился в отпуск с семьей, и Жорик решил
воспользоваться передышкой. Ближе к вечеру было запланировано изжарить
свинины, и запить бражкой. Народ с нетерпением ждал.
Днем прилетел борт с продуктами, и как вечно крайнего, Жору пнули его
быстренько разгружать. Погода портилась, движок не глушили, в общем в
темпе надо было выкинуть мешки с картошкой и т. п. В вертолете этом,
летел начальник штаба, целый полковник. Чего уж там наш герой замешкался
не знаю, но только он успел вытолкнуть последний мешок с фуражом, борт
взлетел. Ах как Жора бился головой о крашену обшивку «восьмерки»! Как
метался к кабине и обратно к двери, взывал, но было поздно. Застава
удалялась. Брага естественно тоже. По сценарию пришлось бы Жоре торчать
в отряде до ближайшей оказии, да прятаться, чтоб не припахали куда.
Начальник штаба был в хорошем расположении духа, поскольку, облетев
фланг, остался доволен, и коньячок у коменданта был отменный. Увидев
скупую слезу пограничника, который готов был выпрыгнуть без парашюта на
родную заставу, и проникшись степенью горя, полковник Новых растрогался,
и объявил рядовому Гурову десять суток отпуска без учета дороги. (к
слову сказать, дорога до Воркуты занимала с небольшим четверо суток
паравозного движения). На этом можно было б и закончить, уже благостно,
но.
Жора, хоть и сын проходчика, сообразил, что если лететь самолетом,
выходит две с лишним недели свободы. Справил у авторотного старшины
парадку, назанимал денег «под прОценты», и на следующее утро с помощью
самолетов вылетел домой. (Талды-Курган - Алма-Ата - Домодедово -
Сыктывкар - Воркута). 220 рублей. Правда денег у шахтеров в ту пору было
как говна за баней, и эта сторона вопроса Жору не сильно волновала, отец
спонсор. С документами тоже все в поряде (прибытие-убытие).
Что может быть лучше, чем две майские недели в Воркуте? Совершенно
верно, тот же срок на Черном море. Мамаша Жоркина подсуетилась, и
выколотила из председателя профкома шахты пятидесятипроцентную путевку
на двоих в пансионат «Северное сияние», под Анапой. Планировалось, что
сынок прямо из Краснодара в армию свою и улетит. Соответственно форма с
собой. Отдыхал Жора славно. Отсыпался, загорал, пил Изабеллу и Анапу и
пиво и много чего. А тут нагрянуло 28 мая, День Пограничника.
Проснувшись в своем номере, Жора вымыл пару трехлитровых банок, и пошел
за пивом, одев Фуражку. Там компания сама найдется в такой день. У
ларька была очередь естественно. И стоял в той очереди… замполит Жориной
заставы.

Много чего можно было бы придумать дальше (допустим как они вместе
попали в вытрезвитель). Но я не хочу. Сами додумайте. Потому, что это
все есть чистая правда, с хеппи эндом. Подружились они в общем. И пили
вместе. И даже потом, на заставе тайком.
А верю я во всю эту сказку, отнюдь не потому, что мне ее рассказал Жора
Гуров. А потому, что рассказал мне это мой замполит, корешок Жоркиного
замполита. С чего ему врать? (про брагу-то конечно сам Жора поведал уже
гораздо позже)

P.S. Огнетушитель вскрыли жаждущие в тот же день, как Жору увез нечаянно
вертолет.

Аллюр

+426
Обсудить

18.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Я еще спал после дежурства, когда начался этот шухер. Разбудил меня сам
замбой веселым пинком по спинке кровати:
- Хорош балдеть, вставай одевайся-обувайся, получай сухпай на троих и
спальники. На неделю на Большой Баскан отбываешь во главе с начальником,
и Махмуд денщиком с вами.
- Ну а спальники-то нахер? (как представил сколько вьючить всего на неделю),
да и Радж у меня еще после кастрации не оправился, ведь загубим жеребца,
тьфу, то есть мерина уже (неделей раньше почикали у моего коня яйца
изверги ветеринарные).
- Я тебя щас самого кастрирую, не задавай лишних вопросов, летите
бортом, там наряд поменяете, на их лошадей пересядете. Чтоб через час с
манатками и Махмудом были на площадке вертолетной, а я пока пойду
начальника приводить в божеский вид.
Начальник наш трое суток назад прикрутил майорскую звезду, и пребывал в
коме. Вся служба легла на замбоя, поскольку замполит был в отпуску, а
старшина заставы прапорщик Арбеков как раз и находился на Большом
Баскане старшим разведывательно-поисковой группы, и именно эту группу
должно нам было поменять.
- А чего случилось-то? У них смена только через пять дней!
- Чего чего, да ничего! Наш долбоеб умудрился там жмура на леднике
откопать, гляциолог хуев (старшина имеется ввиду), вот теперь летит
камарилья целая, комендант, да прокуратура с криминалистами, да
разведка-контрразведка. Я и говорю, спальники берите, не будет там места
вам на ПГП, спать придется где придется. Все, хватит вопросы задавать, у
самого вся жопа в мыле, остаюсь здесь с поваром да водителем, хоть сам
на вышку колуном лезь, народу не хватает.
Пока снаряжался да экипировался с Махмудкой, выяснили у дежурного, что
наряд наш обнаружил труп с автоматом, подробностей более не было.
Погрузились в вертолет, причем начальник наш не с первого раза попадал
на ступеньку трапа «восьмерки», а последующие 30 минут полета сидел с
лицом цвета своей фуражки, и изредка делал такие глаза, что я
отодвинулся, дабы не быть облеванным. Комендант и прокурор смотрели на
него с укоризной, но отхлебнуть не предлагали, хотя сами прикладывались
несколько раз.
Место где сесть, нашли метров в пятистах ниже края ледника, интенсивно
таявшего и сползавшего под весенним солнцем. Вертолет улетел, и минут
через сорок показались наши архаровцы верхом. Арбеков доложил, что да
как, ну мы и выдвинулись вверх. Пока карабкались, я слушал диалог
коменданта со старшиной.
- Идем мы значит по языку, смотрю, блестит что-то, подхожу, кружка
торчит наполовину! Никелированная такая, как новая! Ну я спешился, дай
думаю кружечку приберу, хорошая вещь, а потом думаю, а как она сюда
попала?
- Во, прапора сразу видать, сечет о чем надо думать сначала, а о чем
потом! Дальше.
- Дальше, потянул я эту кружечку, а… ее кто-то держит. Подрасковырял
чуть, смотрю рука, черная. Ну думаю наверно помер человек.
- Надо полагать! И как ты догадался?
Арбеков явно сарказма не уловил, и поэтому продолжил ничуть не
смутившись:
- Дак разве у живого может быть такая рука? У меня тещу однажды в
силосной яме завалило, только руки торчали, так там совсем другие руки
были!
- Спасли?
- Куда там. Говорю ж черная рука-то!
- Тещу спасли?
- Спасли, хуль ей будет корове, в силосной-то яме!
- Мы руку-то там и прикопали во льду, а кружка вот она.
И достал из вьючного кармана небольшую, грамм на 150 никелированную
кружечку, с клеймом в виде звезды и иероглифом на донышке. Остановились
перевести дух, высота три с половиной тысячи. Полковник Храмов,
комендант нашего правого фланга, внимательно рассмотрел сосуд, и
обращаясь к прокурору сказал:
- Так оно похоже и есть. В 69-м, они ведь не только у Жаланашколя лезли,
здесь тоже щупали проходы через перевалы. С 74-го года у китайцев кружки
простые, алюминиевые. Больше двадцати лет лежит, и судя по всему
военный.
- Ну так вот, руку мы значит в сторонке закопали, а…
- Стоп, вы что руку отрезали???
- Да нет, что вы трищ полковник, не отрезали, это Миха, виноват, рядовой
Фазлиахмедов нечаянно лопаткой отрубил когда откапывали труп.
- Ай молодца!
- Миха!
- Я, товарищ полковник!
- Ну рассказывай, чего ты еще там отрубил нечаянно?
- Только голову повредил слегка, но лицо на месте! А ноги ему не я
сломал, они уже так и были наоборот.
- В смысле?
- Согнуты в коленях не в ту как у всех сторону.
- Арбеков!
- Я!
- У тебя в ту сторону колени сгибаются?
- Так точно!
- И на том спасибо, эксгуматоры хреновы. Мозги только у тебя не в ту
сторону. Кто трогать просил? Эксперты должны это делать, понял?
- Так точно, виноват.
- Ладно, пошли дальше, хватит курить.
На месте мы обнаружили холм из кусков спрессованного годами снега, рядом
лежала кучка различных предметов: автомат с деревянным прикладом (7.62),
бинокль, планшет (пустой правда, только чистая бумага и карандаши),
тряпки какие-то, подсумок… фляжка в брезентовом чехле. Поодаль, положив
седло прямо на снег, сидел Серега Сурков, он было дело вскочил, когда мы
показались, но сейчас сидел и молчал. Охранять его оставляли все это
дело.
Криминалист с разведчиками начал разгребать «могилу», мы с интересом
разглядывали снаряжение китайского диверсанта(?) двадцатилетней
давности. Я умыкнул себе карандашик немедля. Начальник наш, еле живой от
перелета и подъема, взял фляжку, потряс возле уха.
- Пустая.
Открутил крышку, понюхал, передернулся.
- А пахнет-то спиртягой! Свежей спиртягой!
Вытряхнул на ладонь каплю, лизнул.
- Неразведенный.
Потом медленно, поднял глаза на Суркова, и вдруг охрипшим голосом
спросил почти шепотом:
- Суркоов?
- Сурков сука!
И кинул фляжкой прямо в лобешник Сереге. Тот даже и не увернулся. Сидел
и улыбался. Все естественно повернулись в нашу сторону. Сурок не с
первого раза встал, одел шапку кокардой к уху, и произнес:
- Здоровеньки булы.
И упал.

Через пару часов мы спускали вниз два трупа. Один из них пускал сопли
пузырями и непотребно храпел. Второй уже 21 год капли в рот не брал. Наш
новоиспеченный майор еле полз, так был близок к опохмелке, да какой! Все
заслуги того поиска были перечеркнуты алкогольным ЧП. Комендант был
мрачнее тучи. Арбеков явно прикидывал, где достать вазелина пару
килограммов. Ну а я прощался со своим спальным мешком. Мы с Махмудом
бросили жребий, в чей покойника совать, в чей Суркова. Мне достался
китаец. Сурок таки обоссал Махмудовский мешок (уже в вертолете). Так они
вдвоем и прилетели в отряд. Только один попал на десять суток
гарнизонной губы, а второй в городской морг, ждать представителей с той
стороны.

P.S. Серега умудрился вернуться обратно на заставу, но спирт тот
начальник ему не простил, демобилизовался Сурок 31 декабря около 20.00
после боевого расчета. А китайца свои так и не забрали. Карандашик тот
храню до сих пор.
Аллюр.

+351
Обсудить

08.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Я посмотрел в бинокль, метрах в восьмистах виднелись трое верхом, не
наши, а значит местные чабаны, однозначно.
- Ну и куда ее теперь девать?
- Хрен ее знает, далеко уйти не успеем, да и нельзя дальше шлагбаума
спрятать, не спрячешь, голо кругом, да и вся она белая как снег.
- Бля, говорил ведь, давай не будем, нет, подписался я с тобой на эту
фигню, ведь меня ж сношать-то будут!
Миха потоптался растерянно и пнул овцу:
- У сука, нахрена тебя здесь бросили! Чего теперь Махмуду дарить?
- Я предлагал уздечку новую у старшины стащить, нет, надо пооригинальнее,
20 лет, юбилей.
- Кто ж знал, что они так быстро вернутся за ней! Отдавать придется.
- Ага, и сказать, что она сама отвязалась, на эту сторону реки кролем
переплыла, и весь репейник из шкуры повычесывала, и бантик себе
приделала. Ну ты хоть бант-то сними с нее, тормоз!
Мишка виновато стал возиться с бантом на шее у полуторагодовалой ярки,
которую мы утром нашли привязанной на чабанской тропе по ту сторону
Большого Баскана, и по его инициативе готовились подарить на
двадцатилетний юбилей Махмуду, нашему товарищу одного роду-племени и
призыва. На бант оторвали красную полосу от красного флага, реющего на
въезде в погранзону. Махмуд должен был менять Мишку в 16.00, к его
приходу и готовились. Ну а вечером, естественно, раскатали губы на шашлык.
- Идея! Миха, пока они спустились в лощину, у нас минут
пятнадцать-двадцать времени. Давай ее на дерево привяжем, ели густые,
авось прокатит!
- Точно! Вынимай подпругу, вяжи. А я ей кляп вставлю, чтоб не блеяла.
- Ну не дурак? Перемотай ей харю вон бантом тем же, да и все.
Поодаль стояло штук пять елей, самое то, что надо. В темпе спутали
животное, завязали морду. Мишка залез на дерево, я подал, он, чертыхаясь
и держа овцу подмышкой, поднялся повыше и стал там ковыряться. Я отошел,
подкорректировал, чтоб не видно было с фронта. Миха спрыгнул, и
довольный оглядел содеянное, оттирая живицу с ладоней.
Минут через пять показались двое уйгуров, интенсивно крутя головами.
Переправившись через брод, подошли к нам, поздоровались.
- Вы тут овцу не видели?
- Нет, какую овцу?
- Да мы привязали ярку на той стороне, утром затемно еще.
- Нет, не в курсе, к восьми пришли, не было никого.
Чабаны залопотали между собой что-то по-уйгурски, понятны были только
«блядь» «Арбеков» и «ОЗК*».
- Со старшиной вашим договорились поменять овцу на два комплекта ОЗК,
решили ее здесь сразу и оставить, чтоб потом назад не переть. Наверно,
волк утащил, сама бы далеко не ушла.
- Да! Мы видели следы чуть повыше волчьи, наверно, собака у нас
обосралась, -
совсем не к месту вставил Миха, возводя поклеп на Айдара, лучшую собаку
фланга, которой не то что волк, сам комендант участка не страшен был.
- Ну ладно, придется возвращаться. Передайте прапорщику вашему Арбекову,
что теперь только через неделю сможем.
- Хорошо, передадим конечно!
Михаил станцевал канкан, я тоже лыбился.
Это ж надо! Первый раз решили у старшины ничего не воровать. Судьба
видать. Вскоре подтянулся Махмуд. Поздравили, предложили залезть воон на
ту елку за подарком.
- Да будет прикалываться то!
- Лезь-лезь, век дембеля не видать, сюрприз там!
Махмуд с недоверчивым челом полез наверх.
- Ну как!
На землю шлепнулось тело овцы не подающее признаков жизни. За ней
спрыгнул и Махмуд.
- Ну и какой мудак животину удавил?
- Идиоты!
- Мишка, ты ее за шею привязал, что ли?
- Да, а че? Задохнулась?
- Нет, бля, от счастья сдохла!
- Погоди-погоди, вроде дышит, живучая. Аллюр, давай нож, пошли к реке
резать, пока не загнулась окончательно. Ну спасибо, удружили живодеры.

P.S. Старшина заставы прапорщик Арбеков на боевом расчете торжественно
преподнес Махмуду уздечку в вечное пользование. А вечером был пир.
________________
*ОЗК - общевойсковой защитный комплект

Аллюр

+344
Обсудить

01.04.2002, Новые истории - основной выпуск

Где-то за угольным складом горело с черным дымом. Я сидел в одних трусах
в курилке после сна и балдел на весеннем солнышке. До восьми вечера по
индивидуальному распорядку имел свободное время. Случай наиредчайший.
Только было собрался пойти почитать заначенную роман-газету, нарисовался
Миха. Он сегодня дежурил, я его должен был поменять вечером. Рожа
озабоченная:
- Слушай, у тебя портянки дубеют высохнув?
- Ну.
- А воняют?
- Не скажу, чтоб сильно, как у Махмуда, но спать в одном с ними
помещении, пока сохнут, тяжко. (А в сушилку другой раз лень тащиться
после дозора)
- А ноги, ноги-то пахнут?
- Да задолбал ты, пахнут конечно, но не так как у Махмуда, к полу не
прилипают.
- Ну все, это грибок. Арбеков сказал, какая-то сволочь через баню
ползаставы заразило, надо сапоги сжигать, чтоб ногти потом не отпали.
Фули сидишь, неси вон за угольник, там сжигают. Потом рапорт пишешь,
Хохол (фельдшер) резолюцию ставит, мол грибок у тебя, и старшина берцы
новые выпишет, их всего шесть пар на складе, успевай.
Перспектива остаться без ногтей и без ботинок (модное по тем временам
нововведение - берцовки) не прельщала. Схватил свои видавшие виды
сапоги и выдвинулся на хоздвор. По пути краем глазом отметил: дверь в
склад ОВС открыта, Арбеков там ползает, видать недостачи свои опять
пересчитывает. Смотрю - костер, чадит кирза, подметки в бублики
сворачиваются, а копоти, а вонищи! Пытался посчитать, дофига - пар
пятнадцать горит! Встревоженный тем, что возможно умные-то люди свои
коры уже кремировали, спешу на слад.
- Товарищ прапорщик, придержите мне сорок четвертый ботинки, я сейчас
быстренько рапорт напишу и подойду получать.
- Ты чего, сержант, о3,14здинел? Тебе до дембеля полгода осталось, в
сапогах доходишь, духов обувать не во что.
Вот блин, облом, но на душе потеплело, ведь точно, осенью уже и домой,
недолго осталось стремена шлифовать, уже апрель на дворе. Стоп. Апрель
сегодня начался. Ну Миха сука! Убью сволочь!
P.S. А сапоги старшина естественно выдал, взамен уничтоженных, ну не
на тапки ж мне шпоры-то пристегивать.
Аллюр

+372
Обсудить

26.03.2002, Новые истории - основной выпуск

Осенью 1990 года вместе с возвратившимся из отпуска замполитом прилетел
на заставу какой-то мужик в штатском. Ну, прилетел и прилетел, мало что
ли что. Вроде не начальство, и на том спасибо. На боевом расчете он
ходил чуть в сторонке, ковыряя листву в газоне. По окончании
распределения нарядов на завтрашний день слово взял старшина. Мы слегка
напряглись, так как ничего хорошего ему говорить не доверяли, а если и
доверяли, то как правило какой-нибудь фронт работ провозглашался. Но
тот начал издалека буквально следующими словами:
- Товарищи пограничники!
Расслабились, поскольку если бы предстояло рыть канаву, вступление было
бы типа: «Гребанные дожди затопляют коновязь по скакательные суставы
конского состава». Итак, он продолжил:
- Правила соблюдения техники безопасности писаны кровью личного состава
и сломанными карьерами непосредственного начальства искалеченного
личного состава. За лето в Округе участились случаи травматизма при
несении службы верхом.
Потом привел статистику по бумажке и махнул фланирующему неподалеку
мужику.
- Прошу любить и жаловать, инструктор пятигорского* ипподрома, мастер
вольтижировки Петр Петрович Басос.
Рядом стоящий Сурков незамедлительно закатил глаза и чревовещал, не
шевеля губами, впрочем, не очень громко: «Отсос Петрович».
При ближайшем рассмотрении Петр Петрович внешне напоминал вышедшего в
тираж провинциального хореографа, с неравномерными по густоте
бакенбардами на испитом лице. Хотя столичных хореографов мне и раньше не
попадалось, представлял я их именно такими, с вывернутыми носками наружу
ногами и откляченной слегка задницей на непропорционально длинном торсе.
Прокашлявшись в манжет, Петрович имел речь.
- Друзья. Я вас научу падать с лошади и коней.
Подивившись краткостью фабулы и изощренной зоологической
дифференциацией, мы, те кто был свободен от службы в этот дивный вечер,
потянулись было в конюшню за «лошадью и конями», но были остановлены
криком: «Стойте, сначала теория на козле! Пройдемте в спортгородок,
только принесите пожалуйста седло с недоуздком. » Вконец заинтригованные
еще до кучи и козлом, пришли на площадку (стандартный набор - брусья,
перекладина, лестницы и т.п.). Притащили седло, наблюдаем. Козел
представлял собой убогое зрелище в виде продольной половины чурбака на
четырех ногах.
- Ой, а почему это подпруги две?
Не получив ответа, Отсос Петрович заседлал козла и тупо стоял с уздечкой
в руке. Поняв, что это лишний девайс, он отложил ее в сторону и лихо
вскочил на козла. Зрелище получилось диковатое.
- Или псих, или #банутый, - предположил Сурик.
Все, кто услышал, закивали. Подумав, что это одобрение, джигит начал
рассказывать о группировке и порядке вынимания ног из стремян. Потом он
довольно долго кувыркался на землю в различных ракурсах, проявив
несомненную в этом деле компетентность. Тут мимо проходил… рядовой
Нурпазыл Сапарович Жантороев, он был только что поменян на вышке и
соответственно экипирован, выдвигаясь на заслуженный отдых.
- Это чо за чмо в моем седле?
Объяснили. Нурик почесал репу и неожиданно спросил:
- А зачем кувыркаться, если и так можно соскочить?
Петрович снисходительно пояснил, мол это образно, предполагается, что
лошадь падает.
- Понятно, теперь, товарищ инструктор, оденьте вот это, и покувыркайтесь.
Нурик протянул ему весло (АК-74 с прикладом), предварительно отстегнув
магазин. Отсос Петрович задумчиво покрутил железку, но как обычно, в
самом интересном месте случился облом.
- Жантороев, почему здесь до сих пор! Марш в дежурку разоружаться!
Это нарисовался прапорщик Арбеков с кружкой молока и полбуханкой в
руках.
Петрович воспрял.
- Ну теперь седлайте коней, и потренируемся, пока не стемнело.
Ковыряясь в конюшне, мы с Сурком рассуждали, как он будет заставлять
лошадь падать. Я, чертыхаясь с подпругой, с ужасом вспоминал свои полеты
с лошади, рост моего Раджа в холке составлял 160 см. Успокаивало то,
что заставить моего мерина упасть может только барсучья нора или Надька,
жена старшины, и то, если мчаться галопом.
Пришли, уже верхом, обратно на спортплощадку.
Петр Петрович, обращаясь к старшине, предложил:
- Вы не желаете потренироваться?
Арбеков чуть не подавился кружкой.
- Нет, знаете ли, подагра мучает нынче. (думаю, перепутал с простатой).
- Принесите, пожалуйста, вожжи или веревку пару метров.
Принесли.
Примерившись, Петрович подошел к моему животному (я так и думал) и
привязал вожжи за переднюю ногу около копыта.
- Чтобы заставить коня упасть, ему надо сделать подсечку.
Подведя Раджа к козлу (!) инструктор забрался в седло и поерзал. Ступни
до стремян не доставали. Спешился, подтянул «под себя». И только
собрался было лезть опять…
- Товарищ жокей, погодите!
Нурик тащил автомат, СПШ и ремень с подсумком.
- Вот, взял с разрешения замбоя, бинокль и радиостанцию он не дал,
говорит разобьете нафиг.
Петрович тоскливо облачился в обычный набор снаряжения и влез на коня.
Сначала Радж не хотел идти вообще. Затем он не хотел идти рысью. В
общем, пока я его не пнул, конь мой тупил конкретно. Потом он не хотел
«подсекаться». Как только Отсос Петрович дергал за вожжи, Радж
просто-напросто подгибал ногу, и мертво вставал из любого аллюра.
Автомат тем временем по законам кинематики (или чего там) с железным
стуком бил Петровича по затылку. Веселуха.
Пришлось идти за камчой. Увидев плетку, Радж скакнул с места в карьер и
понесся к деревьям не разбирая дороги. Тут все и случилось. Видимо, не
вполне осознанно Отсос Петрович дернул подсекая, конь мой бедолага
рухнул передней частью, и кувыркнулся. Герой наш летел как сидел. В той
же позе, не изменив выражения лица. Просто продолжил поступательное
движение на высоте полутора метров, пока не встретил на своем пути
грушу. Он так уебался в несчастное дерево, что осыпались последние
плоды, а от звука удара лицом в ствол, в хлеву тревожно замычал Борька .
Итог. Эпидермис лба остался на груше. Из передних зубов остались только
клыки внизу. Сколько ребер поломал - точно не знаю, но не меньше чем
зубов. И как апофеоз, перфорированный затворной рамой затылок, чудом что
вскользь, но до уха. Наутро его, запромедоленного, отправили экстренным
бортом в госпиталь штопать и пугать стоматологов всем своим внешним
видом.
А серьезных травм у нас на всем фланге и до того не было, и после не
случалось.
P.S. Раджа не мог поймать до утра, и потом он со мной не разговаривал
неделю.

* или кисловодского, не помню точно.
Аллюр

+1958
Обсудить (1)

12.03.2002, Новые истории - основной выпуск

Питон свиньями навеял.
По причине отсутствия сети свинарников, но при наличии единственного, в
условиях приграничной изоляции, мы умертвляли самого дохлого поросенка,
или брали реально почившего, и предъявляли старшине на предмет
освидетельствования его ненасильственной мертвости. Затем закапывали
оного с целью утилизации. Ночью съедался молочный поросенок надлежащего
размера, а для отчетности в убавлении поголовья эксгумировался покойный.
И так пока хватало наглости, или поросят идентичных сдохшему. На вопрос
прапорщика: "А чего он так воняет убого?", следовало предположение о
неизвестной ветеринарии инфекции в свинском поголовье заставы. Поступало
распоряжение сжигать усопшее животное. Вонючий многопользованный
"материал" опять закапывался, а кремировался вполне здоровый поросенок,
с использованием вертела, и пряностей. Обнаружив пограничников с
текущими на жарящийся трупик слюнями у костра, старшина взблевывал
причитая, и выдавал к ужину дополнительную дозу харчей, мотивируя бонус
призывами прекратить поедать падаль.
В процессе очередной плановой инвентаризации свинского поголовья
старшиной Арбековым, злоумышленники в зеленых погонах умыкнули трех
особей, и спрятали в конюшне. Посчитанные же были прошнурованы и
пронумерованы биркой в ухо. Впоследствии, под покровом ночи выведенные
из делового оборота свиньи были реализованы оптом местному населению.
Местное население в одиночестве обмывая сделку нажрался до состояния
купленного товара, и на полпути в деревню утерял приобретенное
имущество. Имущество, в свою очередь, весело хрюкая побежало обратно в
родные пенаты. Утром, часовой с вышки, будучи законченным идиотом, и до
кучи мусульманином, поспешил доложить в канцелярию об экспансии по
направлению к заставе, "троих свинин" (цитирование дословное). Волей
случая оказавшийся в канцелярии Арбеков радостно принял пополнение и
оприходовал халяву, пробирковав естественно. Местное население, получив
пиzдюлей от своей жены, прибыл разбираться к начальнику. Злоумышленники
были приговорены к трем суткам гауптической вахты, после возмещения
материального ущерба потерпевшей стороне. Местный купил за литр
самогона информацию об окончании срока службы злоумышленников, и около
года прятался падла, завидев зеленые погоны, или услышав стук копыт
дозора.
Аллюр.

+339
Обсудить

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня Рейтинг@Mail.ru