Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Профиль пользователя: Abrp722

По убыванию: гг., %, S ;   По возрастанию: гг., %, S

03.09.2019, Новые истории - основной выпуск

ПОЧТОВАЯ МАРКА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО В КАТАЛОГЕ

В моем детстве альбом с почтовыми марками был чуть ли не в каждом доме. Времена эти канули в лету, и сейчас среди знакомых есть только один филателист. Зато какой! Если Тартаковского из «Одесских рассказов» Исаака Бабеля называли «полтора жида», то Эдика смело можно назвать «полтора филателиста».

Рассказывать о нем можно долго, но я ограничусь только одним фактом из его непростой жизни. Он отказался уехать в Германию с женой и детьми, потому что «русские и советские марки там никому не нужны». С тех пор так и живет один за массивными стальными дверьми своей донецкой квартиры. Общаемся мы с ним по Скайпу несколько раз в году. Я звоню проверить жив он или нет. А он звонит, когда что-нибудь нужно.

Последний раз позвонил неделю назад. Попросил срочно прислать тысячу долларов. Сказал, что через три месяца вернет две с половиной.
- Зачем они тебе, – спрашиваю я, - откупиться от шакалов?
- Нет, - говорит, - есть возможность взять два листа брежневских марок 69 года. Сколько они стоят на самом деле никому не известно, но тысячу – железно. Один лист я оставлю себе, другой продам в Москве за пять, и мы их разделим пополам.
- Семь с половиной тысяч тебе и полторы мне – это пополам? И притом деньгами рискую я.
- Ладно, пусть тебе будет две. И притом жизнью рискую я. Это мне через блокпосты ехать.
Через пять минут мы сошлись на двух с половиной и, покончив с земным, перешли к возвышенному:
- Что за брежневская марка? Никогда о такой не слышал.
- Так и не мог слышать. Этой марки даже в каталогах нет.
- Такого не бывает.
- Бывает. Слушай сюда! Леонид Ильич дважды в год обязательно встречался с фронтовыми друзьями. Не для картинки в телевизоре, а для себя. Как-то раз один из друзей пожаловался, что написал письмо по адресу: «Москва, Кремль, Л. И. Брежневу лично», а ответ не пришел. Брежнев поручил секретарю разобраться. На следующий день секретарь доложил, что среди тысяч писем на имя Генерального секретаря одно могло затеряться. Поэтому для частной переписки у Леонида Ильича будет специальный адрес, состоящий только из почтового индекса и номера ящика. Вроде как у оборонного завода. Никаких фамилий, никаких имен. О новом адресе оповестят всех лиц из списка друзей. Обратный адрес Леонида Ильича тоже будет выглядеть не так заметно. Брежневу мысль понравилась и он ее даже развил: попросил отпечатать почтовую марку с его портретом, чтобы сразу было понятно от кого письмо.

- А почему тогда не готовый конверт с маркой?
- Понятия не имею. Наверное забыл, что есть и такие... Так вот, марку отпечатали тиражом не то 500, не то 1000 экземпляров. С тех пор Леонид Ильич на каждое личное письмо с удовольствием наклеивал «свою» марку, запечатывал и передавал секретарю. Обычной почтой это письмо, конечно, не шло. Адресату его доставлял кгэбэшник и передавал на открытие и прочтение. После прочтения изымал под подписку о неразглашении, запечатывал в спецпакет и отсылал в архив. Там эти письма и лежат по сей день... вместе с марками. Крутые филателисты о них знают, но ни у кого их нет.

- Ну а эти откуда выплыли?
- Эти два блока по 10 марок взял офицер, который командовал уборкой брежневского кабинета после его смерти. Он думал, что это обычные марки и взял для сына. Сыну они не понравились, и он поменялся ими с одноклассником. Летом одноклассника отправили в Мариуполь к деду – филателисту, Собранные за год марки он повез с собой. Дед был невеликий коллекционер, но как любой грек, имел хороший нюх и развитое чувство опасности. Короче говоря, марки, которых не оказалось в каталоге, он у внука забрал и рассказал о находке только нескольким друзьям. Я знаю эту историю от одного из них, земля ему пухом. Этой весной дед умер, ему было почти сто. Наследники за всю коллекцию хотят тысячу долларов. Остальное там – скорее всего мусор, но это случай, когда торговаться не стоит.

- А как ты поймешь, что они не фальшивые?
- Бумага, печать, клей, зубцовка. Марка – продукт технологии, все должно соответствовать времени и месту. В этом я эксперт. Еще по рассказам это красочный виньеточный портрет. На фотке, которую мне прислали, все именно так.
- Можешь скинуть мне фотку?
- Запросто, - сказал Эдик и скинул.

Через два дня раздумий я был почти готов рискнуть своими кровными. Как бы то ни было, лишние деньги еще никому не помешали. Дело было за малым: что-то в изображении меня смущало, но что именно я понять не мог. На третий день я проснулся среди ночи, открыл статью Вики «Награды Брежнева» и прочитал, что «Серп и Молот» он получил в 1961 году, первую «Золотую Звезду» - в 1966, а вторую – аж через десять лет в 1976. Так, сказал я себе, третьей звезды на марке 1969 года быть не может, кто-то кому-то впаривает фуфло, мое дело сторона. Легким движением сбросил с плеч тяжкий груз сомнений и мгновенно уснул.

Раньше, когда при мне говорили, что советское образование было лучшим в мире, я начинал спорить. Теперь я буду молчать. Не стану же я рассказывать, что одно только знание биографии Брежнева, полученное не только бесплатно, но и в значительной мере принудительно, может сэкономить тысячу полновесных американских долларов. Все равно никто не поверит.

P.S. Господа филателисты! Специально для вас я выложил изображение «марки» на https://abrp722.livejournal.com/ в моем Живом Журнале. Можете зайти туда, можете просто нажать на «Источник». Вдруг и вам предложат «брежневскую-69».

26.07.2019, Новые истории - основной выпуск

АВТОПОРТРЕТ

В числе прочих великолепных зданий на Grand Place в Брюсселе есть и дома ремесленных гильдий. Построили их в 17 веке, стоят они вплотную друг к другу. Один из них, который когда-то принадлежал гильдии мясников, украшает фигура лебедя. Мне это изваяние сразу показалось странным. Первым пришло в голову, что этот упитанный лебедь здорово смахивает на эксгибициониста. Только вместо классического плаща у него крылья. Затем, само собой, мои глаза сфокусировались в районе гениталий, и надо же, оказалось, что они целомудренно прикрыты пучком зеленой травы. Вы когда-нибудь видели птицу с фиговым листком? Я – нет.

Моя попытка найти хоть что-нибудь о скульпторе потерпела полную неудачу. Скорее всего, он не был знаменитым и давно забыт. Я не настолько самонадеян, чтобы судить, что было в голове у человека, который жил 400 лет назад. Но почему-то мне кажется, что в этом лебеде он изобразил самого себя, создал, можно сказать, автопортрет в минуту наивысшего блаженства. А почему бы и нет? Изобразил же себя Рембрандт в виде золотого дождя, а Валентин Серов в виде быка. И даже плащ у него мог быть белым, как крылья лебедя. Если не врет фотография с фестиваля традиционной бельгийской одежды.

22.05.2019, Новые истории - основной выпуск

В далекие советские годы один из моих одноклассников, скажем, Игорь, сделал блестящую карьеру. Через шесть лет после окончания стоматологического института он уже был кандидатом наук и заведовал отделением в обкомовской поликлинике. Добился он успеха, скажем прямо, не без внешнего ускорения, но и отнюдь не благодаря ему. Руки и голова у него были действительно золотыми. Конечно, я, скромный патентовед в академическом институте, был Игорю не чета, но, приезжая навестить родителей, он иногда звонил мне. Тогда мы встречались и с удовольствием трепались о том о сем, не затрагивая никаких щекотливых тем. Самое большее, что Игорь позволял себе после нескольких рюмок – рассказать о необычных пациентах. Один из его рассказов мне особенно запомнился. Вот он в моем вольном изложении:

Приходит ко мне на прием очень высокопоставленный чиновник с абсолютно неприличным количеством отсутствующих зубов. Я удивляюсь, почему он до сих пор не протезировался. Он объясняет, что ему предлагают золотые коронки и мосты, а он о золоте даже слышать не хочет. Спрашивает, нет ли каких новинок в этой области. Я ему рекомендую керамику. Рассказываю, что недавно получили новейшее швейцарское оборудование, освоили его, результаты замечательные. Предлагаю начать прямо сейчас, говорю, что через месяц у него будет голливудская улыбка. Вижу, пациент приободрился, настроение стало лучше. Тогда я решился спросить, почему он не хочет ставить гигиеничное и пластичное золото, которое лучше любой керамики. И вот, что услышал:

- Я родился в шахтерском поселке на Донбассе. И похоронить меня я завещал там, потому что там лежат мои родители и брат, которого в шахте завалило. Откуда тебе знать, что такое шахтерский поселок! А я знаю. Шахтеры вкалывают, как не дай бог никому, каждый день жизнью рискуют. Чтобы расслабиться после смены почти каждый выпивает бутылку водки, и не после смены тоже. Зарабатывают много, но и спускают легко, на черный день не копят. Главный показатель богатства и крутизны в поселке – золото во рту. Племянница написала, что сейчас пошла мода ставить коронки даже на здоровые зубы. Так вот, когда человек умирает, вызывают стоматолога, зубника по-нашему. Он снимает золото и сразу за него расплачивается. На вырученные деньги устраивают похороны и поминки. Можно сказать, круговорот золота в природе. Я себе такого не хочу.
Тут я не удержался, хотя понимал, что делать этого не следует:
- А почему нельзя похоронить с зубами?
Мой пациент поморщился, но, тем не менее, ответил:
- Потому что в первую же ночь могилу раскопают и все равно снимут. И хорошо, если просто снимут. А скорее всего молотком выбьют.

28.03.2019, Новые истории - основной выпуск

Как ни странно для нас, американцы не испытывают ни малейшей необходимости в уменьшительно-ласкательных формах. Сыр – всегда только «сыр», никаких «сырков» и тем более «сырочков». То же - с именами. Пола - она «Пола» и для мамы, и для детей, и для босса, и для подчиненных. Это присказка, а сказка будет впереди.

Есть у меня знакомая американка с русскими корнями. На русском она знает только несколько слов, но к русской культуре испытывает глубокий пиетет и старается приобщиться. Жалуется, что русских писателей трудно читать. – Никак, - говорит, - не могу привыкнуть, что Михаил Петрович, Миша, Мишка и Мишенька вполне могут быть одним и тем же человеком.

18.03.2019, Мемы

Мем: Хроника саговой пальмы или До и после

Хроника саговой пальмы или До и после

26.02.2019, Новые истории - основной выпуск

В столице американского штата Гавайи, городе Гонолулу, есть замечательный музей естественной и культурной истории, известный как Bishop Museum. От всех других музеев подобного рода его отличает принципиальная ориентация на материальную культуру и природу Гавайских островов и Полинезии вообще.

Сейчас там проходит интереснейшая выставка «Нерассказанные истории острова Пасхи». Наверное, нет человека, который бы никогда не видел фотографии моаи – огромных каменных истуканов. На этой выставке моаи можно увидеть в натуральную величину. И не только увидеть, но и восхититься современными технологиями. Моаи Hoa Hakananai'a из Британского музея был оцифрован в высоком разрешении и затем отпечатан из пены на 3D принтере. Глядя на эту фигуру высотой два с половиной метра, невозможно поверить, что это не камень. Поскольку трогать категорически запрещается, приходится верить на слово.

Есть на выставке и зал, посвященный современному искусству острова. Я надеюсь, что островной дизайн комбинации купального костюма и тату заинтересует моих читателей и читательниц. Только имейте в виду, что этот дизайн является интеллектуальной собственностью местных жителей и не может быть использован без разрешения правительства о. Пасхи.

25.02.2019, Новые истории - основной выпуск

Засыпал Шухов, вполне удоволенный. На дню у него выдалось сегодня много удач...
Александр Солженицын «Один день Ивана Денисовича»

Когда мне было шестнадцать, наша семья жила в большом украинском городе в двухкомнатной квартире на последнем этаже пятиэтажного дома. Окно маленькой комнаты выходило на восток, большой - на запад. Именно над этим окном зимой всегда намерзали сосульки. Обычно я сбивал их в зачаточном состоянии, но в том году решил посмотреть, до какого размера они смогут дорасти. К концу февраля самые крупные свисали почти до нижнего края окна. Толщиной они были с хорошее мужское бедро.

В одно действительно прекрасное утро, когда на дворе пригревало почти весеннее солнце, а занятия начинались во вторую смену, я сообразил, что понятия не имею, как от этих сосулей избавиться. Дело в том, что ниже первого этажа дома, в полуподвале, тоже была квартира. Ее окно располагалось точно под нашим и выходило в приямок, глубиной примерно в метр. Попытайся я сбить сосули – они бы точно разбили все стекла. Ну а если не пытаться, рано или поздно случится то же самое.

Я спустился вниз, позвонил в дверь. Открыл мне сам хозяин – дядя Ваня. Дядя Ваня работал столяром в домоуправлении, спиртным не злоупотреблял, имел репутацию толкового и порядочного человека. Я обрисовал ситуацию. Дядя Ваня вышел из подъезда, посмотрел вверх, почесал затылок и сказал:
- Обожди!
Куда-то ушел, вернулся с толстенными досками. Аккуратно закрыв ими приямок, распорядился:
- Иди, сбей одну, а я перекрою тротуар, чтобы никого не убило.
Я помчался наверх, схватил швабру и ударил по самой большой. Снизу донесся громкий хлопок, а затем звон разбитого стекла. Я высунул голову в окно, увидел дырку в доске и помчался вниз. Дырка в доске оказалась на удивление круглой и аккуратной, как будто вырезанной. Зато приямок был полон месива из осколков льда и стекла. Хорошо, хоть комната не пострадала: изнутри окно было закрыто мощными ставнями. Я приготовился к неприятному разговору и неожиданно для себя выпалил:
- Беда, дядя Ваня!
- Та яка ж це бiда?! – неожиданно спокойно откликнулась пострадавшая сторона, - Мне жена давно дырку в голове сделала, что из окна дует. А как не дуть, если рама совсем растрескалась?! Я еще летом собирался ее сменить. Даже новую уже взял. Где? Да тут недалеко, на новостройке, за бутылку. Подогнать по месту – два часа делов. Но никак руки не доходили. А теперь составят акт, выпишут мне материал, откроют аккордный наряд – как-никак зима. За полдня заработаю, как за неделю, и из окна дуть не будет. А ты говоришь – беда! Ладно, я – в домоуправление. Когда вернусь, собъем остальные в присутствии комиссии.

И, попыхивая «беломориной», не спеша потопал по обледенелому асфальту с темными пятнами почти весенних проталин.
.....................................................

В прошлом году мой двоюродный брат поехал по нашим родным местам. Я попросил его сделать фотографию дома. Он не забыл, прислал . Дом сильно обветшал. Я бы сказал, стал похож на трущобу. Вы тоже можете посмотреть на него, просто кликнув на «Источник». Полуподвал заняли какие-то мелкие бизнесы. Поэтому приямок не виден. Но окно на пятом этаже никуда не делось. Оно отмечено красным крестиком.

Когда я открывал фотографию, думал, что что-нибудь ёкнет или защемит. А на деле не почувствовал ничего.

28.12.2018, Новые истории - основной выпуск

Моя гавайская знакомая преподает в гавайской же школе, учит деток 8 - 9 лет. Перед Рождеством принесла в класс большой плакат с Санта Клаусом на санях в оленьей упряжке и начала спрашивать о каждом изображенном предмете. Оказалось, что дети картинки с Санта Клаусом, конечно, видели, и многие даже на коленях у него сидели в каком-нибудь из торговых центров или на утреннике. Несмотря на это, совершенно без понятия, что такое снег, почему олени, зачем тулуп, сапоги, варежки. И неудивительно: самая низкая температура когда-либо зарегистрированная в Гонолулу – 16 градусов выше нуля. Единственным предметом, который не вызвал у них ни малейшего замешательства, оказались сани. Они сразу сказали: «Это катамаран!»

01.12.2018, Новые истории - основной выпуск

Две трактовки одного и того же события в Газете.ру и на Медузе напомнили мне старый анекдот:

Хрущев с Кеннеди соревновались в беге, и Кеннеди обогнал Хрущева. Американская пресса сообщила, что в забеге первым пришел Кеннеди, а Хрущев оказался последним. В советской прессе появилось сообщение, что Хрущев пришел вторым, а Кеннеди предпоследним.

А теперь вернемся в сегодняшний день.
Медуза написала: «Трамп отказался здороваться с Путиным на саммите G20».
Газета.ру написала: «Президент России Владимир Путин не поздоровался с лидером США Дональдом Трампом на открытии саммита G20».

Скриншоты на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

24.10.2018, Новые истории - основной выпуск

Есть в Гонолулу, столице штата Гавайи, ночной клуб и бар под названием «SKY Waikiki». Славится он главным образом верандой, с которой можно любоваться неповторимыми гавайскими закатами. Скажу сразу: я там еще не был, но меня уже туда пригласили. Само собой я полез в Yelp.com (это компания, которая собирает отзывы на местные бизнесы), чтобы выяснить, какие там обычаи и что там заказывать. Один из отзывов мне настолько понравился, что я решил его перевести. Заранее прошу прощения за корявый перевод, но и оригинал тоже не блещет совершенством. Если интересно, можете перевести сами. Скриншот - на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале. Там же и фотография благодарственной открытки. А теперь – слово автору:

«Я наткнулся на это место, когда был в командировке на Гавайях. Решил заказать столик с ВИП обслуживанием для ребят на один из вечеров.
Это место шлет мне благодарственную открытку на мой домашний адрес (скорее всего они взяли его с моих водительских прав). Короче, моя жена была этим не слишком довольна, и я больше не могу ездить в деловые поездки без нее. Просто не знаю, как поблагодарить за супердорогое ВИП обслуживание и за то, что я лишился единственной оставшейся у меня радости, которую я всегда с нетерпением ожидал. Я бы дал им нуль звездочек, если бы такая опция существовала».

10.09.2018, Новые истории - основной выпуск

ШОФАР

В воскресенье 9 сентября 2018 после захода солнца наступил Рош Хашана - еврейский Новый год. Важнейшая традиция этого праздника – трубить в шофар. Объяснить, что такое шофар, практически невозможно. На эту тему даже анекдот есть. Лучше посмотрите фотографию на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале. Делается шофар из полого рога барана и служит чисто религиозным целям. Считается, что его звуки пробуждают в сердцах евреев мысли о раскаянии.

Поэтому я был очень удивлен, когда в советские еще времена увидел шофар в серванте у Игоря, моего давнего знакомого по книжному рынку. До этого я у него в доме никогда не бывал и даже не подозревал, что он имеет какое-либо отношение к евреям. И на тебе - шофар!
- Игорь, - говорю я, - зачем тебе шофар?
- Этот рог? Я и не знал, что он так называется. Мне он не нужен. Остался от деда, не выбрасывать же.
- А дед, что, верующий был?
- Вроде нет, я за ним не замечал.
- Так для чего ему был нужен шофар?
- Он по нему время определял.
- ??????????????????????
- Очень просто. У деда были любимые старые часы. Время от времени они ломались. Тогда дед отдавал их в ремонт. Как все старые люди, он часто просыпался ночью. Если часы были в очередном ремонте, не мог понять который час. Тогда он открывал окно и дул в шофар. Жил дед в пятиэтажке. Поэтому сейчас же открывалось еще какое-нибудь окно, и раздавался сонный рассерженный голос: «Твою мать! Какая сука будит людей в полчетвертого утра?!»

Всем - хорошего и сладкого года!

06.09.2018, Новые истории - основной выпуск

КОЛИБРИ

Есть у меня знакомый, который утверждает, что хорошо помнит свое детство. Но слушая его рассказы, я никогда не могу понять правда это или нет. Вот один из них.

Читать я научился в пять. В семь записался в районную библиотеку. Брал несколько книг каждую неделю. Как-то раз библиотекарь сказала:
- Мальчик иди в зал, там викторина, тебе будет интересно.
Я зашел. Вокруг длинного стола сидели ребята в пионерских галстуках. Молодая ведущая с комсомольским значком показала мне на свободный стул и задала очередной вопрос:
- Какая самая маленькая птичка на Земле?
Я сразу поднял руку и выпалил:
- Колибри.
- Какое еще колибри? – испуганным голосом переспросила девушка.
- Живет в Америке, величиной со шмеля, очень длинный нос, пьет им нектар из цветов...
Ведущая почему-то испугалась еще больше и строго сказала:
- Мальчик выйди! Ты еще слишком маленький для участия в викторинах.
Я вышел и остановился за дверью. Из зала донесся голос ведущей:
- Дети! Не поддавайтесь на провокацию! Самая маленькая птичка на Земле – наш советский воробей!
Мне было очень обидно, потому что статья с картинкой из новенького трехтомного Энциклопедического словаря буквально стояла у меня перед глазами.

Дома я пожаловался отцу. Сначала отец засмеялся:
- Ну и птичку ты изобразил! Живет в Америке, длинный нос... Только пейсов не хватает!
Потом вдруг забеспокоился и как бы невзначай поинтересовался:
- Фамилию она у тебя спросила?
- Нет, - говорю, - не спросила.
- Ну, будем надеяться, что обойдется. Уроки сделал? Тащи шахматы!

А на дворе стоял январь 1953 года. Борьба с безродными космополитами и за русское первенство абсолютно во всем была в самом разгаре. На запасных путях уже стояли составы для отправки космополитов в Биробиджан. До смерти вождя оставалось два месяца, но никто об этом не знал.

26.06.2018, Новые истории - основной выпуск

АУКЦИОН

Годы с 1986 до 1991 вспоминаются мне в первую очередь полным сумбуром в собственных мыслях. Запретное становилось дозволенным настолько быстро, что моя бедная голова в безнадежной попытке успеть за переменами постоянно слегка кружилась, как после бокала шампанского. В этом легком кайфе казалось, что советская власть сгинула, как страшный сон; что впереди ждет прекрасное будущее, которое автоматически принесет новый, на манер западного, порядок; что уже сегодня можно воспользоваться никогда невиданной свободой и что-то от этого поиметь. Стоит только захотеть.

Теперь-то я понимаю, что мне от этой свободы не светило ничего. Не то чтобы меня кто-то не пускал. Скорее всего у меня не было качеств, которые в те годы требовались для успеха. Народ мчался вперед на недоступных мне запредельных скоростях. Незаметному аспиранту молва уже приписывала собственную автоколонну, скромный клерк горисполкома баллотировался в Верховный совет, мой одноклассник, который год назад покинул места заключения, теперь возглавлял строительный трест. А я продолжал работать на той же должности патентоведа в том же академическом институте.

Мой двоюродный брат, который уже несколько лет жил в Америке, звонил мне по крайней мере раз в месяц и буквально уговаривал: «Завязывай ты с этой ерундой! Срочно приезжай, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы!» Жена, которая давно говорила примерно то же самое, теперь обиженно молчала. А я как дитя радовался возможности громко высказывать свое мнение о славных чекистах, голосовать за Новодворскую и открыто отмечать еврейские праздники. И чем хуже становилась материальная жизнь, тем легче и веселее было у меня на душе. Теперь-то я знаю, что в психологии это состояние называется «отрицанием». Служит это «отрицание», главным образом, для защиты от чувств, в которых человек не можешь сам себе признаться. У меня таким чувством был панический страх перед эмиграцией.

В один из дней 1989 года, в институтском коридоре меня остановил председатель профкома.
- Пошли на улицу покурим! – предложил он и вытащил из кармана пачку дефицитной «Явы».
Председателя профкома Диму, я знал давно. Отношения у нас были товарищескими и доверительными: когда-то мы одновременно встречались с двумя симпатичными близняшками.

- Тут такие дела, - Дима дал прикурить мне и прикурил сам, - три месяца назад Академия выделила целевую «Ладу Семерку» для Терновского. Он начал ее оформлять, но не закончил, потому что уехал в командировку в Штаты. Из Штатов он, падла, не вернулся, и машина, блядь на хуй, зависла. Вчера Академия разрешила продать ее в институте. Если я эту «Ладу» не возьму, другого шанса уже не будет.
Защитив диссертацию, Дима перестал вставлять ненормативную лексику после каждого слова. Тем не менее когда волновался, старая привычка брала свое.

- Дирекция вроде не против, - продолжил Дима, - с профкомом проблем не будет, но из-за этой ебаной гласности Академия рекомендовала распределить машину на общем собрании. Собрание как раз сегодня. Давай так: я оглашу вопрос по «Ладе»; ты выйдешь и скажешь, что гуртом такие дела не решают, предложишь создать комиссию. Народ согласится. Выберут комиссию, тебя выберут председателем – все понимают, что своего интереса у тебя нет. Тогда ты снова возьмешь слово, поблагодаришь за доверие, дашь один день на подачу заявлений. В зале поднимется шум. Ты сделаешь паузу и дашь два. Остальное расскажу завтра. Если выгорит, само собой с меня причитается.

Диме я отказать не мог и, недолго думая, согласился. А согласившись, посчитал себя вправе задать вопрос о конкурентах.
- Основных – два, - Дима выпустил аккуратное колечко дыма и дал ему растаять в воздухе, - Базилевский и Сахнюк.

Услышав эти имена, я вдруг понял, что Дима уже давно не тот влюбленный в науку юноша, которого я когда-то знал. Передо мной был опытный, закаленный в подковерных баталиях, воин. Уверенно и решительно он вступал в схватку с людьми, одолеть которых мне казалось совершенно невозможным.

Илья Петрович Базилевский был не только замечательным ученым, но и порядочным разгильдяем. В интригах, которые буквально раздирали институт, не участвовал, в мафиозных группировках не состоял. В СССР с такими особенностями характера сделать академическую карьеру было трудно, а конвертировать научные достижения в материальные блага практически невозможно. Однако Илья Петрович заведовал отделом и имел полную линейку научных степеней и званий, включая звание профессора, со всеми вытекающими последствиями. И в этом была почти стопроцентная заслуга его жены Нины Васильевны, дамы большого научного и общественного темперамента. Она успешно руководила своей лабораторией, но кроме того мастерски манипулировала всеми, кто оказывался на ее пути, умело выстраивала отношения с руководством и играла не последнюю скрипку в институтском парткоме. Если бы у нее был герб, на нем бы наверняка красовался девиз: «Цель оправдывает средства». Мужа к политике она не подпускала на пушечный выстрел.

Сахнюка в наш институт отправили в ссылку из обкома партии. Чем-то он там проштрафился. Об этом ходили разные слухи, но наверняка я не знаю, а поэтому не хочу повторять. Наш директор воспользовался случаем и выгнал вконец обнаглевшего зама по общим вопросам со связями в КГБ. Поставил на его место Сахнюка. Тот немедленно начал капитальный ремонт, в котором институт нуждался уже лет десять. Прошел всего год – и ремонт был почти завершен. Сахнюка зауважали, а он сам (опять же по слухам) начал готовиться к возвращению на партийную работу. Среди институтских он выделялся необычными гладкостью и ухоженностью.

- Ну ты даешь, мужик! – ахнул я, - Неужели потянешь против этих зубров?
- Почему не потяну? Базилевскому машина для дочки нужна. У него самого есть «Волга». Илья Петрович ее на тестя переписал, но все знают, что ездит на ней сам. У Сахнюка связи, конечно, очень крутые, но он – человек у нас временный, и партия его скоро загнется...
Мы выбросили окурки в лужу и разошлись.

Собрание прошло точно по Диминому сценарию. Меня поразило, как верно он предсказал поведение зала. Да, меня выбрали. Да, я поблагодарил народ и великодушно дал лишний день на подачу заявлений. И когда, казалось бы, моя миссия завершилась, я потерял контроль над собой и довел до всеобщего сведения нехитрую мысль, которая мучила меня целый день после разговора с Димой.

- Товарищи сотрудники! - сказал я, - Все дефициты, которые падали на институт, например, те же путевки, мы всегда старались распределять по справедливости, но четких критериев у справедливости, к сожалению, нет. Сейчас в стране время больших перемен. Нравится нам или не нравится, она становится на капиталистические рельсы. Давайте попробуем распределить эту «Семерку» не по справедливости, а по деньгам. Ни для кого не секрет, что машина стоит больше, чем написано на ценнике. Поэтому я предлагаю устроить аукцион. «Семерку» получит тот, кто больше заплатит; а разницу между аукционной и номинальной стоимостью передадим в какой-нибудь детский дом. Можем проголосовать за аукцион прямо сейчас. У меня всё.

Я приготовился услышать одобрение или, на худой конец, добродушный смех, но в зале наступила гробовая тишина. В этой тишине попросил слова заместитель директора по науке.
- Да, - сказал он с места, - предложение интересное, но голосовать по нему рано. Нужно его хорошенько обдумать и обязательно посоветоваться с нашим юрисконсультом, насколько такой аукцион законен. Давайте поручим Вере Ефимовне разобраться в этом вопросе и доложить на следующем собрании.
Народ дружно проголосовал «за». Я спустился со сцены. Откуда-то из глубины зала раздались жидкие аплодисменты.

На следующий день ближе к полудню дверь в патентном отделе открылась, и туда величественно вплыла Нина Васильевна. Она осмотрела комнату, убедилась, что кроме нас там никого нет, положила на мой стол лист бумаги и заговорила:
- Это заявление профессора Базилевского с просьбой выделить автомобиль «ВАЗ-2107» именно ему. Он написал его очень сжато, поэтому я хочу добавить что-то от себя. Мы все понимаем, что хорошее образование должно быть доступно не только в больших городах. Это, можно сказать, прописная истина. Но Илья Петрович один из тех немногих, кто делает в этом направлении нечто реальное. Он основал филиал нашего университета и каждую неделю ездит туда читать лекции. Каждую неделю он трясется в разбитом автобусе полтора часа в каждую сторону. Илья Петрович буквально совершает подвиг, и мне кажется, что коллектив института должен помочь ему совершать этот подвиг хотя бы в минимально комфортных условиях. В конце концов, не ездит же он ради тех копеек, которые платят за совместительство?!

У Нины Васильевны появились на глазах слезы. Я тоже невольно растрогался, хотя прекрасно знал (как, впрочем, и весь институт), что в филиале преподает бывшая аспирантка профессора, которая, как бы это сказать помягче, не только аспирантка и совсем не бывшая. И на автобусе Илья Петрович тоже не ездит – за ним всегда присылают машину прямо к институту. Но вслух я этого говорить не стал. Наоборот, заверил Нину Васильевну, что донесу до комиссии каждое ее слово.
- Спасибо! – сказала она и положила не стол одноразовую зажигалку с логотипом «BIC», - Это вам, чтобы ничего не забыли. Илюшин ученик из Парижа привез. Он туда на конференцию ездил.
- А Илью Петровича так и не выпускают?
- Так и не выпускают. Каждый раз обещают и каждый раз не выпускают. Вы уж хоть с машиной постарайтесь! И еще. Что за странная идея с вашим аукционом? Например, есть у нас в институте сотрудник, не буду называть фамилию, все и так знают. Его дед был купцом первой гильдии, отец – финансовым директором большого завода, и сам он - далеко не промах. Вы предлагаете, чтобы он захапал все, что выделяется на институт? Забудьте и не вспоминайте! А пока приготовьтесь к тому, что вас будут клевать.

Когда Нина Васильевна вышла из комнаты, я посмотрел на часы и обнаружил, что уже начало первого. За окном стоял приятный летний день. Поэтому из нескольких вариантов провести перерыв я выбрал самый любимый – обед в столовой обкома партии. Он включал в себя короткую прогулку, небольшой трюк, без которого невозможно проникнуть в закрытую для рядовых советских тружеников ВИП-столовую, и собственно обед – качественную ресторанную еду по ценам сельской чайной. В завершение - пять минут около прилавка Союзпечати в вестибюле обкома. Иногда там можно было наскочить на журналы «Америка» или «Англия».

В этот раз я ни на что не наскочил, зато услышал за спиной голос:
- Привет, Саня!
Знакомые в этом здании мне до сих пор не попадались, но все равно я обернулся. На меня с добродушно-хитроватой улыбкой смотрел Сахнюк.
- Ты в институт? Тогда нам по пути.
Никогда прежде я с Сахнюком не разговаривал, никогда бы не подумал, что он знает меня по имени, я не люблю обращение на «ты», но отшивать его мне не хотелось, да и повода не было. Мы зашагали по направлению к институту.
- Куришь?
Сахнюк достал из кармана непочатую пачку «Мальборо», открыл. Я чиркнул новой зажигалкой. Прикурили.
- Нравятся «Мальборо»?
- Конечно.
- Забирай, - Сахнюк протянул мне всю пачку.
- А ты?
- У меня еще есть. Сегодня по две давали. Ты только не думай, что я с намеком. В любом случае машиной распорядится директор. Если мои люди его продавят, будет моя. Если нет, возьму в другом месте. Я по этому поводу сильно не парюсь. А вот твое предложение с аукционом, ты не обижайся, ни к селу, ни к городу. Для дирекции детского дома это чисто левые деньги. Разворуют на следующий день. Ну ладно, бывай! Если нужна помощь, заходи, не стесняйся!
И Сахнюк свернул в переулок.

К концу дня позвонил Дима:
- Пошли на улицу покурим!
На этот раз угощал я. Мальборо. Прикурили от зажигалки «BIC». Дима посмотрел на меня с немым изумлением, но вопросы задавать не стал.
- Тут такие дела, - как-то неуверенно начал он, - Я сегодня с Академией говорил. Они поддержали нашу инициативу по созданию комиссии, но требуют, чтобы ее возглавил научный сотрудник, а ты – вспомогательный персонал. В общем тебя нужно переизбрать. А с аукционом ты как в лужу пернул. Я три года в профкоме пахал, у меня лист А2 мелким почерком исписан, у кого я буду одалживать деньги, а ты меня под аукцион подставляешь. Ты когда-нибудь детский дом вообще видел? Ты там был? Иди ты в жопу!
Дима повернулся и ушел. А я остался.

Домой я решил идти пешком, чтобы спокойно подвести итоги первых и последних суток моей общественной деятельности. А они были неутешительными. Поссорился с Димой. Ничего плохого не хотел, а получилось хуже некуда. Это раз. Дважды мне дали маленькую, но взятку. И я не отказался. Конечно, Базилевская и Сахнюк вели себя на манер белых торговцев в Африке. За нитку стеклянных бус они рассчитывали получить леопардовую шкуру. Но это их дело, а я должен отвечать за себя сам. Это два. Идея аукциона, которая представлялась мне такой ясной и разумной, никому другому таковой не показалась. Это три. Нравится мне это или не нравится, но в едином строю своих соотечественников я оказался одним из тех, кто никак не может попасть в ногу.

С такими мыслями я вышел на центральную площадь и сразу заметил небольшой автобус с надписями еврейскими буквами. Ничего подобного в нашем городе никогда не случалось. Я остановился, чтобы получше рассмотреть это чудо. А тем временем в двери автобуса появился товарищ, который, казалось, сошел с иллюстраций Натана Альтмана к рассказам Шолом-Алейхема. Мне сразу вспомнились слова «лапсердак», «пейсы», «ермолка». Теоретически я эти предметы знал, но на живом человеке ни разу не видел. А товарищ тем временем подошел ко мне и на вполне понятном русском языке спросил:
- У тебя мама еврейка?
- И папа тоже, - сразу признался я.
- Пошли, я помогу тебе надеть тфилин...
Что такое тфилин я знал. У меня хранились тфилин двух моих покойных дедов. Но как их надевать, куда и зачем, я и представить себе не мог. Последний вопрос показался мне наиболее важным. Его я и задал:
- Зачем?
- Это заповедь Торы.
Яснее не стало, но что такое Тора я тоже примерно знал и не стал сопротивляться.

По исполнению заповеди мы вышли из автобуса и, поскольку сыновей мам-евреек на горизонте не наблюдалось, стали разговаривать. Товарищ оказался Хаимом Ривлиным из Бруклина. Родители привезли его в Америку из Минска, когда ему было 5 лет. Теперь ему 26. К нам приехал в свой отпуск, чтобы возвращать советских евреев вроде меня к вере отцов. Уже женат, один ребенок. Работает учителем в еврейской школе для мальчиков. Своего дома пока нет, снимает квартиру, платит за нее ползарплаты. С квартирой не повезло: дорогая и очень шумная. А с машиной повезло: два года назад на благотворительном аукционе купил практически новый Меркюри Гранд Маркиз 1980 года за полторы тысячи.
- Стой!, - чуть не закричал я, - Что такое благотворительный аукцион?
- Очень просто. Богатому еврею надоела машина. Он пожертвовал ее благотворительной организации. Та устроила аукцион. Я сделал самый большой бид, и машина досталась мне. Я получил машину, бедные – помощь, богатый еврей списал эти деньги с доходов и заплатил меньше налогов. Всем хорошо. У нас это самое обычное дело. Понял?

Не могу сказать, что я понял все. Но главное для себя я понял: где-то в Америке продали на аукционе машину, вырученными деньгами помогли бедным. Все как было у меня в голове! Мой новый приятель сказал, что это обычное дело. Значит, если эти деньги и разворовывают, то в меру. Полчаса назад я переживал, что иду в строю и не могу попасть в ногу. А оказывается, есть другой строй, и, судя по всему, там у меня вполне может получиться. Эта догадка так поразила меня, что я быстро распрощался с Хаимом и доехал домой на такси. Я очень спешил, чтобы не передумать.

Открыв входную дверь, я сразу побежал в гостиную и достал из серванта бутылку «Наполеона». Подобная бутылка хранилась во многих семьях на случай болезни. Нет, ее содержимым не растирались. Она вручалась врачу в качестве благодарности, например, за многочасовую операцию на сердце.
- С горя или с радости? - спросила жена с изрядной долей сарказма.
Я не ответил. Молча отнес бутылку на кухню, щедро налил в два бокала, выложил на стол сигареты и зажигалку. Жена посмотрела на натюрморт и, понизив градус с сарказма на иронию, задала новый вопрос:
- О, я вижу ты сегодня побывал за границей. А мне что-нибудь купил?
- Извини, валюты не хватило. И вообще тебе трудно угодить. Лучше покупай сама себе.
- Можно спросить на какие шиши?
- Мы уезжаем!
- Ну, слава Б-гу, – сказала жена, - Наконец-то! Какой же ты у меня дурак!
Она разбудила сына, привела на кухню, обняла нас и заплакала.

А через два дня Академия забрала «Семерку» назад. Объяснили, что целевые машины в нецелевые переводить нельзя. Извинились за ошибку. При советской власти такое случалось довольно часто.

P.S. На http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале я собрал коллекцию предметов, которые упомянуты в этой истории. Если вы никогда их не видели или забыли и хотите вспомнить, добро пожаловать!

30.03.2018, Новые истории - основной выпуск

ВЗЯТКА

Сегодня вечером, 30 марта 2018 года, начинается еврейский праздник Песах. Восемь последующих дней евреи будут отмечать событие которое произошло три с половиной тысячи лет тому назад - избавление от египетского рабства. Одно из важнейших предписаний этого праздника – есть вместо хлеба пресные лепешки из незаквашенного теста, так называемую мацу. Казалось бы, сделать мацу несложно и самому – всех ингредиентов там мука и вода. Но за тысячи лет ее изготовление обросло таким толстым слоем ритуальных деталей, что верующие евреи предпочитают покупную, испеченную под наблюдением раввина.

После революции 1917 года в России всегда были трудности и с едой, и с религией. В случае мацы они перемножались. Есть множество историй, как трудно было достать пасхальную мацу и как ее все-таки доставали. Одну из таких историй мне рассказал мой дед Аврум Шойл. А я расскажу ее вам.

В 1938 году главой любавических хасидов был раввин Леви Ицхак Шнеерсон, человек абсолютно непреклонный в делах веры. В стране гулял Большой террор, народ влачил полуголодное существование, а раввин Шнееерсон поставил перед собой задачу испечь к Песаху безукоризненно кошерную мацу и в таком количестве, чтобы ее мог купить каждый желающий. И своей цели он добился. В тот год верующие евреи из всего Советского Союза ехали за мацой в Днепропетровск, где жил Ребе, и никто не вернулся домой с пустыми руками.

Где он умудрился достать несколько десятков тонн белой муки так и осталось загадкой. Были слухи, что ее прислали из Америки, но точно этого никто не знает. Зато все знали, что согласовывать доставку муки и выпечку мацы в большой городской пекарне он неоднократно ездил в Харьков, который тогда был столицей Украины, и даже в Москву, где встречался со всесоюзным старостой Михаилом Ивановичем Калининым.

В следующем 1939 году раввина Шнеерсона арестовали по обвинению в антисоветской деятельности. На первом же допросе следователь со значением задал ключевой с его точки зрения вопрос: «Как вы смогли организовать выпечку огромной партии мацы для религиозных нужд в нашей стране, где отпуск муки в одни руки ограничен законом?» Глаза у следователя горели. Он уже предвкушал, как расколет этого старого еврея, как выявит и привлечет к делу его сообщников, как раскрутит дело на всесоюзный уровень. Мысленно он уже пришивал новые петлицы на воротник своей гимнастерки. Но Ребе спокойно ответил, что при встрече с Калининым в Москве дал ему взятку, и таким образом получил все необходимые разрешения. Следователь побледнел, долго молчал и больше к этому вопросу не возвращался.

Может быть, именно благодаря этому ответу, раввин Шнеерсон отделался по тем временам сравнительно легко. Он был сослан на пять лет в крохотное нищее казахское село Чиили. До конца срока он не дожил.

Я поздравляю всех верующих и неверующих с Песахом – праздником обретения свободы! На http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале единственная сохранившаяся фотография раввина Шнеерсона, одного из миллионов советских граждан, которые обрели свободу только через смерть.

20.03.2018, Новые истории - основной выпуск

КАВВАЛИ

В окошечко кассы обращаются только влюбленные и богатые наследники.
Илья Ильф и Евгений Петров «Двенадцать стульев»

Февральским днем 2018 года я лежал на кровати, которая занимала почти весь обставленный со спартанской простотой номер гостиницы, и пытался придумать, чем бы мне заняться. За окном простирался 22-миллионный Дели, в котором я никогда прежде не был и не знал ни одного человека. – Как же тебя туда занесло? – спросите вы. А очень просто: авиабилет с остановкой в Дели на сутки стоил ровно на 600 долларов дешевле, чем с остановкой на 2 часа. Я дрогнул и, вот, терзаю свой айфон в поисках развлечения на один вечер.

Понятно, в Дели есть все. Но понятно и то, что не все в Дели по моим зубам. Скажем, ужин в ресторане был сразу отвергнут из страха перед острой пищей и кишечными инфекциями. Кино и театр – из-за незнания языка. «Чем абстрактнее, тем лучше», – подумал я и сконцентрировался на музыке. Примерно через час поисков подходящий вариант нашелся. Им оказался концерт суфийского пения каввали в «Камани Аудиториум», согласно Гуглу, одном из лучших залов индийской столицы и, что немаловажно, расположенном в нескольких станциях метро от моей гостиницы. О суфизме я знал только то, что это эзотерическое течение в исламе, о каввали – ничего вообще. «Была ни была», – решил я и попытался купить билет онлайн. Но такой опции не нашлось. «Ладно, - успокоил я себя, - в крайнем случае куплю с рук». И стал одеваться.

Начало концерта было назначено на 6 часов. В 5:45 я был на месте. В Штатах словосочетание «вход в концертный зал» подразумевает много света, прозрачные двери, вежливых и добродушных билетеров со сканерами. В индийской реальности это была узкая калитка в высоком кирпичном заборе с колючей проволокой поверху. К калитке жидким ручейком текли люди. Они предъявляли какие-то квитки двум автоматчикам и исчезали внутри. Подошел и я, спросил, где купить билеты. Автоматчик стволом показал мне влево. Там оказалась дощатая будочка с окошечком и один покупатель – ваш покорный слуга. За билет я заплатил 20 долларов – в общем-то огромную для Индии сумму. «Ни фига себе как дорого! – пронеслось у меня в голове, - Видно поэтому народ и не идет». Но отступать было поздно и я вернулся к калитке.

За калиткой были свет, прозрачные двери, фойе, украшенное ковром из живых цветов, и вторая пара охранников, но уже без автоматов. Они долго и с подозрением рассматривали мой билет под номером 0001, но все-таки пропустили. Внутри «Камани аудиториум» оказался красивым и чистым амфитеатром примерно на тысячу человек. Мне сразу бросились в глаза удобные кресла с новой обивкой, широкие проходы между рядами и... желтая лента с надписями “VIP”, которая отделяла переднюю треть зала. Примерно половина этой секции была заполнена, остальной зал был пуст. Очередной охранник еще раз проверил мой билет и широким жестом предложил место на выбор. Я выбрал сразу за VIP-лентой. На часах было без двух минут шесть.

В шесть не произошло ничего, и это ничего продолжалось до 6:30. Правда, в зал потихоньку продолжали стекаться ВИПы. Большинство сразу находили знакомых. Здоровались, обнимались. В зале царила теплая атмосфера светского приема без всякого намека на предстоящий концерт. Наконец ВИП-секция заполнилась. В «платной» части зала я продолжал оставаться в одиночестве. Случись такое в Нью-Йорке или Гонолулу, я бы уже звонил администратору, благо найти его телефон в наше время занимает не больше минуты. Но здесь, в Дели, я почему-то ни секунды не сомневался, что все идет именно так как надо. Хотя, признаюсь, было немного не по себе и обидно, что логика событий остается для меня недоступной.

В 6:30 на сцене появилась красивая девушка в красивом сари и сказала несколько фраз на незнакомом языке. За ней появились музыканты с небольшими барабанами и расположились на заднике большого украшенного цветами помоста. Под трели барабанов девушка стала вызывать на сцену народ из ВИП-рядов. Они выходили по одному, семьями, группами, с детьми и без. Если я правильно понял, их представляли остальному залу. Затем под аплодисменты каждому одевали красивый шарф и вручали букет цветов. Я попытался связать эти чествования с предстоящим концертом, но потерпел полное фиаско. «Хорошо бы у кого-нибудь спросить», - думал я. Но соседние кресла, увы, пустовали.

Через полчаса с вызовами было покончено, и на сцену вышли пятеро, сверкающие атласом и шитьем. Среди них явно выделялся лидер с располагающим к себе и невероятно живым лицом. Харизма – такая штука: или она есть, или ее нет. Но если есть, видна сразу и за версту. Так вот, харизме этого мэна позавидовал бы и Фрэнк Синатра. Спокойная до сих пор публика взвыла. Пятеро взлетели на помост и начали ритмично хлопать в ладоши. Хлопали они до тех пор, пока не загипнотизировали меня и остальной зал, как кобра крысу. Тогда лидер запел, аккомпанируя себе на фисгармонии. Пение и речетатив свободно переходили друг в друга. Сама песня, похоже, была не столько песней, сколько рассказом. Музыканты поддерживали своего солиста хлопанием и выкриками, но главное было, конечно, не в вокале. Главным была невероятная завораживающая энергия, которая заполнила зал. Простейшими, казалось бы, средствами эти ребята достигали эффекта, доступного только очень крутой рок-группе. Я перестал замечать происходящее вокруг и очнулся, только когда крупная молодая женщина во всем красном плюхнулась на сидение рядом со мной. Плюхнулась и, не промедлив ни секунды, начала выделывать руками какие-то немыслимые пассы и время от времени что-то выкрикивать. Пока я раздумывал, не заговорить ли мне с ней, появился ее спутник – здоровенный сикх с тюрбаном на голове и нехилым кинжалом на поясе. Заговаривать мне расхотелось. Зато я оглянулся и обнаружил, что зал позади меня полон под завязку. Мне сразу захотелось закричать: «Элементарно, Ватсон! У нас же не предупреждают, что в зал не пускают после третьего звонка. А тут не предупреждают, что в назначенное время приходят ВИПы, а, собственно, концерт начинается на час позже. И действительно, зачем, если все знают и так?!»

Я бы еще долго восхищался собственной проницательностью, но волна музыки снова накрыла меня и погрузила в полуэкстатическое состояние. И не только меня. Весь зал окончательно съехал с катушек. Что-то должно было произойти и это «что-то» на самом деле произошло. Один из ВИПов выскочил на сцену и положил на фисгармонию лидера несколько банкнот по 2000 рупий (2000 рупий – примерно 30 долларов). Зал взорвался криками одобрения. С этого момента ВИПы со сцены практически не исчезали. Иногда там даже образовывалась небольшая очередь. «Господи, - удивился я собственной тупости, - это же очевидно! Скажем, известно, что человек дает деньги на музыку. Так зачем заставлять его покупать билет? Гораздо умнее послать ему приглашение, подарить шарфик и сказать пару добрых слов. Он больше даст! И у нас в Штатах так. Только понтов меньше». А тем временем музыканты повышали градус, ВИПы ставки, зал неистоствовал. Последним на сцену выскочил человек из первого ряда и выбросил в воздух целую пачку денег. Они плавно опускались на помост, словно осенние листья на лесную полянку.

Концерт закончился. Я задержался в фойе, чтобы найти на Google Maps дорогу до метро, и выходил наружу вместе с музыкантами. Недалеко от калитки на земле сидел старый изможденный нищий с длинной седой бородой. Один из музыкантов порылся в карманах и, видимо, не найдя ничего другого, дал ему двухтысячную купюру. Нищий долго рассматривал ее на свет, потом стал что-то гортанно кричать и кричал до тех пор, пока автобус с музыкантами не уехал.

А я зашагал к метро по плохо освещенному совершенно незнакомому городу. Все в нем было непривычно. Автомобили на дороге лавировали, не соблюдая никаких правил, непрерывно гудели, но не сталкивались. Светофоров на перекрестках не было, но пешеходы переходили улицу не торпясь и не выскакивая из-под колес. Уличную еду готовили люди, которые по моему мнению никогда не слышали слова «санитария». Но народ вокруг, нимало не смущаясь, все ел за милую душу. И снова, как полтора часа назад в концертном зале, у меня возникло чувство, что здесь, в Индии, все идет именно так, как надо. А если меня что-то не устраивает или пугает, то это только потому, что я в этой жизни чужой. Но, если постараться, если потратить время, можно стать своим. Тогда все в голове станет на правильные места, и тогда, может быть, меня снова накроет музыкой. Мне так захотелось остаться, что я даже остановился на какой-то момент. Но вспомнил, сколько лет у меня ушло, чтобы освоиться в американской жизни, понял, что стольких лет у меня уже нет, и пошел дальше.

Несколько фотографий, которые подтверждают правдивость этой истории – на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале. И даже одно видео.

15.01.2018, Новые истории - основной выпуск

Вчера была история о дружбе кошки и собаки. А моя история - о любви. Так вот у моей подруги тоже была кошка и была собака, а вернее кобелек. Оба беспородные и примерно одинакового размера. Когда у кошки были критические дни, она настойчиво приставала к собаке и в конце концов разводила собаку на секс. В общем всем от этого было хорошо, и не было никаких котят. Но подруга почему-то считала эти отношения противоественными, и когда кто-нибудь говорил: "Живут как кошка с собакой" всегда смущенно улыбалась и краснела.

03.01.2018, Новые истории - основной выпуск

КТО ПРАВИТ СЛУЧАЕМ?
«Всем правит случай. Знать бы еще, кто правит случаем». Станислав Ежи Лец

Мои американские друзья Борис и Галя – живой пример единства и борьбы противоположностей. Борис – хороший системный аналитик. Если кто-то не в курсе, системный аналитик – это человек, который способен превратить самое сложное техзадание в простые и ясные инструкции для разработчиков, и, кроме того, предусмотреть все варианты развития событий. Борис именно такой и есть. Его жена Галя, наоборот, предпочитает действовать по наитию и не заморачивается вариантами. Верит, что всем правит случай, и в то, что Борис называет ерундой и лженаукой.

Особой борьбы внутри этой пары вроде не наблюдается, но ее отсутствие с лихвой компенсируется длительным единством: несколько лет назад они отметили серебряную свадьбу. Праздник получился на целую неделю, и эти дни Галя до сих пор вспоминает как лучшие в жизни. Больше всего ей нравится, что все произошло абсолютно случайно: случайно залетели в Италию, случайно попали в Ла Скала. Полностью Галин рассказ с охами и вздохами обычно длится около часа. Весь этот час Борис молчит, ничего не добавляет и ничего не исправляет. Потому что у него есть своя версия этой истории и от Галиной она несколько отличается.

Ровно за два месяца до предстоящего юбилея или «дня икс», как окрестил его наш герой, календарь выбросил напоминание. По этому сигналу Борина голова дала данному проекту высший приоритет и немедленно переключилась на него. «Что Галя ценит больше всего? – размышлял Борис, - Удачу, счастливый случай. А чего ей не хватает? Именно этого и не хватает. Само по себе в нашей жизни случается только плохое, скажем, ураган или грипп. А все хорошее обязательно планируется. К отпуску начинаем готовится за полгода и считаем достижением, если он прошел точно по плану. На покупку дома собирали пять лет и еще год искали подходящий. Билеты в Академию Музыки* покупаем на весь сезон абонементом... Кстати о птичках, Галя до сих пор вспоминает, как мы не попали в Ла Скала, когда были в Милане... Вот бы оказаться там в день икс!» На этой мысли Борис остановился, присмотрелся к ней внимательнее и нашел, что она хороша. Через минуту была готова окончательная формулировка техзадания: «Совершенно случайно оказаться в день икс в Ла Скала». Таким образом, самое трудное осталось позади. Остальное, по его выражению, было делом техники и денег.

Прежде всего наш герой позвонил Галиному боссу. Рассказал о своих планах и попросил не отказать, когда Галя попросит об отпуске. Джордж пообещал. Вечером того же дня Борис открыл сайт Ла Скала. В «день икс» давали «Набукко». Практически все билеты были распроданы, но оставалось еще штук десять в ложи первого яруса. Посмотрев на цену, Борис поскреб в затылке всей пятерней, но не отступил. Ввел данные кредитной карточки, пожелал себе ни пуха, ни пера и нажал на кнопку «Купить».

Несколько следующих вечеров полностью ушли на планирование деталей поездки: авиабилеты, гостиница, список мест, которые хорошо бы посетить, составление маршрутов, согласование всех событий во времени. И настолько увлекся, что Галя заинтересовалась, чем это там занимается ее муж. Борис отрапортовал, что начал подготовку к юбилею: ищет подходящий ресторан, составляет список гостей и готовит приглашение. В результате муж получил похвалу от жены за своевременную инициативу и был назначен ответственным исполнителем. За собой Галя оставила общее руководство.

За неделю до вылета Борис позвонил жене на работу:
- Слушай, тут такое дело, через неделю я должен быть в Финиксе, Аризона.
- Ты сошел с ума, - всполошилась Галя, - а как же наш юбилей? Ты что, забыл?
- Я помню, но ничего сделать не могу. Меня требует мой клиент. Слушай, - голос Бориса изменился, как будто его посетила замечательная идея, - полетели со мной! Отпразднуем в Финиксе вдвоем!
- А как же дети, друзья, родственники? Они же обидятся!
- Перенесем. Все прекрасно понимают, что такое работа.
- А как я уеду? У нас сейчас аврал, Джордж не даст мне отпуск.
- Ты попроси, а там будем думать. И не откладывай, иди прямо сейчас!
Галя перезвонила через десять минут:
- Джордж разрешил! Как мне одеваться?
- Я думаю, попроще. Финикс - не мировая столица моды. И учти, там уже тепло.

Пополудни в день вылета Галя запарковала машину на долгосрочной стоянке. Достали из багажника чемоданы и покатили их к шаттлу. На остановке Борис сказал как бы невзначай:
- Я ночью записал на твой айфон последний концерт Жванецкого, чтобы ты не скучала.
Галя надела наушники и отключилась на последующие полтора часа. За эти полтора часа они приехали к терминалу, зарегистрировались, сдали багаж, прошли проверку безопасности, сели в самолет и взлетели. После взлета Галя сняла наушники, осмотрелась вокруг, увидела рядом симпатичную даму и обратилась к ней:
- Excuse me please, Вы не знаете какая погода в Финиксе?
Дама внимательно посмотрела на нее:
- Не знаю. А почему Вас это интересует?
- Как же, мы же летим в Финикс!
- Милочка, - сказала дама, - я лечу в Милан. Если Вы летите в Финикс, кто-то из нас сел не в тот самолет.
Галя толкнула «дремавшего» мужа:
- Боря, куда мы летим?
- В Аризону, - пробормотал Борис «сквозь сон».
В это время впереди вспыхнул большой экран с картой полета. Его конечной точкой был Милан.
- Боря, проснись, - запаниковала Галя, - мы сели не в тот самолет, мы летим в Италию!
Борис «проснулся», «уяснил ситуацию», и, с трудом сдерживая смех, стал успокаивать жену:
- Выйти из самолета мы не можем. Значит, прилетим в Милан. Очутиться в Италии и улететь сразу же обратно как-то глупо. Ну, задержимся там на недельку. Отметим годовщину. В Милане даже лучше чем в Финиксе.
- А как же твоя командировка?
- Ну, не уволят же они меня. Из аэропорта позвоню Фреду. Они пошлют вместо меня Арминдера. Ты в отпуске. Все устроится...
И тут Галя горько разрыдалась. Разрыдалась, как ребенок, которого обманули.
- Милая, что случилось? – забеспокоился Борис.
- Это же Милан! - всхлипнула она, - Милан! Как я буду ходить в Милане в этих жалких американских обносках?!
Борис огорчился, что не предусмотрел вполне очевидный поворот. Ненадолго задумался, прикидывая сколько у него осталось на кредитной карточке. Потом сказал:
- Милая, ты давно хотела обновить свой гардероб. Раз уж так получилось, сделаем это в Италии.
Галины слезы мгновенно высохли, глаза засверкали. Она обняла и расцеловала Бориса насколько позволило самолетное кресло. На всякий случай успокоила:
- Не переживай, я обещаю держать себя в рамках и не тратить лишнее.
И снова поцеловала.

В Милан прилетели рано утром. Дома в это время еще была глубокая ночь, и наши путешественники чувствовали себя малость ошалелыми. Борис потыкал в айфон и сообщил Гале, что с гостиницами в Милане большой напряг, но есть номер для молодоженов в небольшом отельчике в Навильи**.
- Брать? – спросил он.
- Немедленно! – ответила она.
В номере их ожидали два бокала, бутылка просекко и гигантская кровать под белым балдахином. Хлопнула пробка, вино вскипело в бокалах. Галя обняла Бориса почти с тем же пылом, что и 25 лет тому назад.

Проснулись через несколько часов очень счастливыми и окончательно ошалелыми, но теперь не только от перелета, но и от странного чувства, что машина времени унесла их назад, в давно канувший в лету медовый месяц. Не расставаясь с этим чувством, они что-то пожевали, вышли из отеля и по узким улочкам, то и дело заглядывая в карту на айфоне, зашагали к замку Сфорца.

Посмотрели замок, погуляли по парку, наслаждаясь лазурным небом, свежей зеленью, но больше всего тем, что они могут идти рядом, держась за руки и никуда не спеша. «Вот странно, - размышлял про себя Борис, - много лет назад я женился на совсем молоденькой девчонке. Потом были работа, маленькие дети, эмиграция, снова работа. И в этой непрерывной суете я не заметил, как моя жена превратилась в прекрасную зрелую женщину, в чем-то даже более привлекательную, чем та девчонка...» Тут Борис поймал себя на том, что ревнует Галю, ко всем встречным синьорам, которые по его мнению нагло на нее пялились, и с удовольствием констатировал: «Старый идиот влюбился в собственную жену!»

В гостиницу вернулись на такси, приняли душ и пошли ужинать в «Эль Бреллин», который посоветовал портье. Ресторан выглядел довольно мрачно, но блюда в меню были сплошь местными. Поэтому решили остаться. Борис заказал оссо буко, а Галя – ризотто. Названия вин все оказались незнакомыми, кроме кьянти. На нем и остановились. Принесли еду. Рис, как и полагается в Милане, был с шафраном, но на вкус наших молодоженов немного недоваренным и немного пересоленным. Зато мясо было просто великолепным! В конце концов Галя отобрала у Бориса кость и артистически расправилась с ней. А так как в итальянских ресторанах любят счастливых и щедрых гостей, официант, похожий на всех Корлеоне сразу, принес ей в подарок от заведения фирменную вилочку для извлечения костного мозга.

Обратный путь не обошелся без приключений. Хотели сделать селфи на фоне канала и чуть не упали в воду. Потом пропустили нужный поворот. Потом Борис не мог открыть дверь номера. А когда открыл, не сговариваясь, наперегонки побежали к кровати и нырнули под балдахин.

Проснулись поздно. Не открывая глаза, Галя проворковала:
- Сегодня покупаем вечернее платье, завтра идем в оперу.
- Зачем платье, если нет билетов? – притворно возмутился Борис.
- Ты ничего не понимаешь! Есть такой закон парности: если произошло какое-то редкое событие, то оно очень скоро повторится. Например, пришел к врачу больной с редчайшей болезнью, один на миллион. Это значит, что сегодня или завтра придет еще один такой и больше никогда. Так и у нас. Ты подумай, мы умудрились сесть в неправильный самолет. Это значит, что завтра мы точно попадем в Ла Скала!
Борис промолчал, да и что ему было говорить?! На этот раз Галина лженаука, над которой он всегда смеялся, сработала на сто процентов.

Подходящее платье нашлось в одном из магазинов Галереи Витторио-Эммануэле, где провели почти весь день и купили не одно только платье. Борису, правда, пришлось позвонить в банк и поднять лимит на кредитной карточке. Чтобы успокоиться он несколько раз повторил про себя: «Снявши голову, по волосам не плачут» и действительно успокоился.

Наконец наступил «день икс». Уже темнело, когда наши герои высадились из такси неподалеку от Ла Скала. Борис поставил Галю на более или менее видном месте с рукописным плакатиком «Куплю билеты» и проинструктировал сразу же звонить ему, если что-то произойдет. А сам направился к месту, где организованные зрители выходят из автобусов и идут в театр через полицейский кордон. Вскоре он услышал английскую речь со знакомым акцентом, выбрал солидного мистера в годах и обратился к нему:
- Sir, простите за беспокойство! Окажите мне любезность! Видите ту даму с плакатиком? – Борис показал на Галю, - подарите ей эти билеты.
Мистер улыбнулся, взял распечатанные листки, подошел к Гале, о чем-то с ней поговорил, вручил ей листки и вернулся.
- Спасибо! Здорово у вас получилось! - поблагодарил Борис.
- Ништо фар вос***, - ответствовал мистер.

А Борин телефон уже просто разрывался от Галиных звонков.
- Боря, иди скорее ко мне! У нас есть билеты! Я же тебе говорила, что нам повезет.
Борис, насколько мог, удивился, поспешил к Гале, взял у нее свою распечатку, посмотрел и встревоженно спросил:
- Сколько ты заплатила?
- Ничего я не заплатила! Он мне их подарил! Я хотела, но ты же все деньги держишь у себя. Понимаешь, подходит ко мне человек, говорит: «Мадам, без Вас и Вашего платья в зале будет не на что смотреть!» и протягивает билеты. Я спрашиваю, сколько они стоят. А он отвечает: «Ничего». Я ему объясняю, что так не бывает, а он мне: «Мадам, это билеты наших знакомых. Они не смогли приехать, потому что две недели назад отравились креветками в кошерном ресторане и умерли. Деньги им больше не нужны. Если очень хочется заплатить, пожертвуйте деньги в синагогу на 5-й авеню в Манхеттене. Они туда ходили». Боря, мы должны пожертвовать по крайней мере 500 долларов. Боря, это вообще очень странная история. Ты когда-нибудь слышал, чтобы в ресторане отравились креветками?
- Нет, не слышал, - сказал Борис вслух, а про себя подумал: «Красиво меня подставил этот мистер. Ну ничего, больше спишу с налогов».
В это время они уже проходили через роскошный, белый с золотом, украшенный колоннами и скульптурами зал. И это было только фойе.

Обо всем, что происходило внутри театра, я умолчу по двум очевидным причинам: 1) Это описано тысячу раз. 2) Это невозможно описать. Сразу перейду к моменту, когда наши герои покинули Ла Скала. Стояла прохладная весенняя ночь. Борис снял пиджак и накинул его на обнаженные плечи жены.
- Борюсик, - Галя взяла мужа под руку, - давай куда-нибудь зайдем. Ты же знаешь, после оперы мы все равно не сможем уснуть.
Первым на их пути оказался ярко освещенный Труссарди алла Скала. Туда и зашли.

Заказали десерты и вино. Официант поставил перед ними бокалы. Галя подняла свой:
- У меня есть тост! Давай за случай, который правит всем!
Борис тоже поднял бокал, вдруг вспомнил вторую половину этой фразы: «Знать бы еще, кто правит случаем», и с законной гордостью отметил, что этим «кто» может быть вполне конкретное лицо, например, он, Борис Левин.
- Боря, ты заснул? - поинтересовалась Галя
- Нет, просто задумался. Давай! – он чокнулся с Галей, - За случай! И за того, кто правит случаем!

Домой улетали через день. В ожидании посадки каждый был занят своим. Борис пытался придумать рациональное объяснение закона парности, который ему очень понравился. Галя трудилась над имейлом своему боссу. «Дорогой мой Джордж, - писала она, мучительно подбирая английские слова, - пожалуйста не обижайся на меня, но мы больше никогда не увидимся. Да, я обещала, что после этой поездки все расскажу Борису. Но теперь я поняла, что в суете просто перестала замечать, как Борис любит меня, и как он дорог мне. Чтобы ты понял, что все это абсолютно серьезно, я решила не возвращаться на работу. А ты, очень прошу, постарайся устроить так, чтобы меня не уволили, а сократили. Я не хочу, чтобы Борис что-либо заподозрил. Спасибо тебе за твою любовь. Прощай, Гала».

++++++
*Академия Музыки – концертный зал и оперный театр в Филадельфии
** Навильи – богемный район Милана испещренный множеством каналов.
*** Не за что (идиш)

P.S. Все места в Милане, которые упомянуты в этой истории, являются совершенно реальными. Фотографии этих мест можно посмотреть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

13.09.2017, Новые истории - основной выпуск

До сих пор не очень понятно почему, но в мировом океане регулярно возникают одиночные «волны-убийцы» высотой до 40 метров. Появившись совершенно внезапно, они топят корабли, опрокидывают нефтяные вышки, разрушают береговые строения. Три подобные волны, одна вслед за другой, обрушилась на знаменитый пляж Бондай Бич в юго-восточном пригороде австралийского города Сидней 6 февраля 1938 года.

В то жаркое летнее воскресенье на пляже было примерно 35000 человек. Несколько сотен из них унесло в океан. Раньше это называли чудом, теперь это называют совпадением, но именно в этот день и именно на этом пляже проходили соревнования спасателей. Они немедленно прыгнули в воду и начали вытаскивать на берег обезумевших от паники людей. Вытащив на берег одних, сразу же отправлялись за другими. 100 человек почти не пострадали, остальным оказали помощь полиция и медики, которые немедленно прибыли к месту бедствия. В итоге из 250 потерпевших погибли только пять. И это тоже можно было бы назвать чудом, но, конечно, запросто можно объяснить решительными и грамотными действиями всех, кто участвовал в спасательных работах.

В то время австралийское общество столкнулось с неприятной проблемой. Разводы участились, а отцы, если дети оставались с матерью, совершенно не горели желанием содержать своих отпрысков. Поэтому некая Аделаида Прескотт, журналистка по профессии и феминистка по призванию, решила воспользоваться случаем и написала в своей газете, что все пятеро погибших злостно уклонялись от уплаты алиментов. Разумеется, при этом добавила соответствующую толику рассуждений о Божьей каре за пренебрежение родительскими обязанностями. Родственники несчастных обратились в суд, газета заплатила кучу денег в качестве моральной компенсации, журналистку уволили. Однако народ в то время еще верил в Бога и печатное слово, отчего воспринял гибридную новость совершенно серьезно. Ее перепечатали другие газеты. В результате число неплательщиков алиментов в Сиднее действительно резко уменьшилось.

Меня занесло на Бондай Бич весной 2014 года. Это очень красивое место, и вы можете убедиться в этом сами, посмотрев несколько фотографий на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале. В этот будний день пляж был почти пустым. Несколько серферов ждали свою волну недалеко от берега, местные радовались солнцу на зеленой травке, туристы рассматривали исторический павильон и граффити на бетонной стене между пляжем и газонами. О былой трагедии напоминала только скромная памятная доска. И тем не менее процент неплательщиков алиментов в Австралии до сих пор остается одним из самых низких в мире.

05.09.2017, Новые истории - основной выпуск

MYSTERY SHOPPING

Прохладным осенним днем 2007 года мой приятель Валера сидел в приемной комнате автосалона Порше на углу 11-й Авеню и Вест 51-й Стрит в Манхэттене и наслаждался крепким горячим кофе. В Старбаксе такой кофе стоил бы 4 доллара – роскошь, которую он позволить себе не мог. Шел десятый месяц, как Валера потерял работу, и к настоящему моменту он был основательно на мели. Жалких остатков личного суверенного фонда еще хватало, чтобы платить за квартиру и электричество, но со всем остальным был полный швах.

Что же он делал в автосалоне Порше, - спросите вы? И я вам отвечу: - Зарабатывал деньги. Как? А очень просто. В Соединенных Штатах есть множество компаний, которые организуют mystery shopping или секретные покупки, чтобы собирать информацию о различных продуктах и проверять качество обслуживания. Начать работать для такой компании не составляет никакого труда: создаешь счет на их вебсайте и получаешь доступ к списку работ на сегодня. Выбираешь задание, которое тебе нравится, запоминаешь сценарий, выполняешь задание, посылаешь отчет. Через две - три недели получаешь деньги. Задания бывают всякие. Например, пойти в зал для фитнеса, провести там пару часов, а потом ответить на вопросы о приветливости и профессиональности персонала. Деньги за входной билет вернут согласно квитанции, ну и заплатят долларов 20-25 за труды. Немного, конечно, но и фитнес не работа. Занимаются mystery shopping как правило домохозяйки, у которых много свободного времени. И скорее для развлечения, чем для денег.

Валера занимался секретными покупками, чтобы экономить на еде. С утра выхватывал хорошие заявки на рестораны и, таким образом, бесплатно обедал или ужинал. Первое время он пытался брать и другие поручения, но после посещения парикмахерской в Гринич Виллидж зарекся. Тем не менее как выражаются американцы, никогда не говори никогда. В последний месяц Валере на глаза все время лезла заявка на автосалон Порше. По непонятной причине ее никто не брал, несмотря на внушительное вознаграждение в 200 долларов. Валера вчитался в требования, и ему стало понятно почему. Вроде бы все просто: явиться в автосалон, сказать, что хочешь купить базовую модель Порше Бокстер и сделать пробную поездку. Загвоздка была в требованиях к исполнителю. Заявка прямо указывала, что он должен соответствовать: жить в престижном районе, быть одетым в брендовую одежду, иметь на руке дорогие часы и вообще производить впечатление богатого человека. С наиболее трудной позицией (место проживания) у Валеры все было хорошо. После развода он задешево снимал у знакомого супера* крохотную студию в Верхнем Ист-Сайде, в двух шагах от Центрального парка. «Будь что будет» - решил наш герой и подписался на Порше.

Перейдя таким образом Рубикон, Валера осмотрел свежим взглядом свой гардероб и, не найдя ничего подходящего, решил купить все новое на кредитную карту, а потом сдать обратно. Ну и проделать тот же трюк с часами. Оставалось разобраться где именно одевается богатый и солидный народ. Покопался в интернете и выяснил, что президент Буш делает это у Брукс Бразерс. Туда и пошел. У входа его мгновенно подхватили два консультанта и промурыжили почти полдня. Из магазина Валера вышел с большим пакетом и чеком почти на две с половиной тысячи долларов. После этого идти в магазин Ролекса ему расхотелось, и он ограничился качественной подделкой всего за 120 долларов. Дома побрился, причесался, надел обновки, посмотрел в зеркало, полюбовался часами и... впервые с тех пор, как потерял работу, почувствовал уважение к себе.

Итак, стильный и даже где-то шикарный Валера сидел в глубоком кожаном кресле приемной автосалона Порше и наслаждался кофе. Немного поодаль в таком же кресле сидел безукоризненно элегантный пожилой японец и ковырялся в айфоне. Свой старенький телефон Валера достать не решился, а потому смотрел на левую из двух картин на противоположной стене и думал о том, что копировать современное искусство проще, нежели классическое. Разумеется, если имеешь дело с профанами. Тем временем айфон японцу, видимо, надоел. Он перевел взгляд на нашего героя, получил ответную формальную улыбку, и извинившись, заговорил:
- Принято считать, что на абстрактных картинах каждый видит свое. Вы все время смотрите на эту картину. Что вы на ней видите?
- А что здесь видеть? – удивился Валера, - Это паршивая копия картины Пауля Клее. Колорит искажен до неузнаваемости. Оригинал висит в цюрихском Кунстхаусе, называется «Uberschach». Значит, шахматы и изображены. И вообще это не абстракция, а экспрессионизм.
Несколько ошарашенный японец показал на вторую картину:
- А на этой?
- Это тоже Клее, «Пожар при полной луне». И тоже плохая копия. А подлинник, если я не ошибаюсь, - в эссенском музее Фолкванг.
- Господи, откуда вы это знаете?
- Интересуюсь искусством, - коротко ответил Валера.

Это была правда, но не вся правда. Вообще-то в прошлой жизни Валера был искусствоведом. Родился в Харькове. Там же до армии учился в художественном училище. После армии поступил в Ленинградский институт культуры, окончил его и по распределению уехал в Нижний Новгород, который тогда был Горьким. Работал в музее, учился в заочной аспирантуре. Все вроде было хорошо, но наступили 90-е. Волна эмиграции подхватила Валеру и выбросила на берег в Нью-Йорке. Первое время он не мог даже представить, что расстанется с искусством, но скоро понял, что без имени и связей ему не пробиться даже в смотрители музея. Тогда ему стало все равно, и он, как большинство знакомых, пошел на курсы программистов. Спросил у двоюродного брата, какой язык самый легкий. Брат сказал, что COBOL. Валера выучил COBOL и к большому собственному удивлению получил работу на третьем интервью. Появились деньги, но за них приходилось платить изнуряющей работой. Еще несколько лет он тешил себя иллюзией, что произойдет чудо, и он снова будет заниматься русским авангардом. Но чуда не произошло. Поэтому он безжалостно затолкал живопись куда-то в глубину сознания, чтобы не беспокоила. Даже перестал ходить на выставки...

Итак, Валера почти допил кофе, а в это время в проеме появился консультант и позвал японца. Японец жестом попросил его обождать, подошел к Валере, протянул руку, представился Джимом Накамура и пригласил нашего героя на ланч в «Бекко», итальянский ресторан неподалеку. Валера тоже представился и принял приглашение. Договорились на час дня, обменялись бизнес карточками. У мистера Накамуры на карточке было написано «Инвестор», у Валеры – «Эксперт в живописи». Эта карточка завалялась у него с той поры, когда он еще не потерял надежду работать по специальности.

Еще через пять минут появился другой консультант и пригласил Валеру. Он говорил с немецким акцентом и был по-немецки четок и деловит. Снял копию с водительских прав, сделал экскурсию по выставочному залу, принес ключи и дал Валере погонять на новеньком Бокстере по 11-й Авеню и боковым улицам. За полтора часа, которые пролетели как одна минута наш герой впервые в жизни понял, что машина – это не только от точки А к точке Б, а еще много чего. В результате, когда, согласно сценарию, сказал консультанту, что не может принять решение прямо сейчас, неизвестно кто был разочарован больше. К «Бекко» он шагал, как влюбленный после первого свидания: счастливо улыбался и разве что не пел.

В ресторане Валеру неприятно удивил сильный шум, но на втором этаже было гораздо тише. Японец уже ждал его за угловым столиком. После нескольких слов о погоде и прочих незначительных вещах мистер Накамура предельно вежливо перешел к делу:
- Я хотел бы поинтересоваться, если вы не возражаете, какого рода экспертизу вы предлагаете Вашим клиентам.
«Блин, - подумал про себя Валера, - ну не могу же я ему сказать, что пишу коды на COBOLе. Точно же подумает, что я над ним издеваюсь.» После этого рот нашего героя открылся и как бы сам собой уверенно произнес:
- Знаете ли, в Нью-Йорке и вокруг около миллиона русских. Среди них есть довольно состоятельные люди, которые интересуются русской живописью XX-го века. Я стараюсь помочь им сделать правильный выбор. Разумеется, с учетом соотношения цена – качество.
- Судя по всему, ваши русские неплохо вам платят.
- Не жалуюсь, - почти не соврал Валера, потому что жаловаться ему действительно было не на что.
- Знаете ли, - заговорил мистер Накамура после короткой паузы, - мы совершенно незнакомы, и все-таки я хочу рискнуть и попросить вас помочь мне в довольно щепетильном деле. Вы знаете, что такое mystery shopping?
Валера чуть не подавился своим карпаччо, но кое-как справился и киванием головой подтвердил, что, да, знает.
А японец продолжал:
- Я тоже некоторым образом вкладываю деньги в искусство и недавно заинтересовался русским авангардом. Как мне подсказали компетентные друзья, цены на него в Нью-Йорке все еще сравнительно низкие. Другие знакомые подсказали мне русскую галерею в СоХо, где, по их словам, можно приобретать интересные картины по разумной цене. Я там был, но окончательного мнения так и не составил. Поэтому я прошу вас сегодня же посетить эту галерею и поделиться со мной вашими наблюдениями. Почему именно вас? Потому что я никогда не видел вас на аукционах и могу предположить, что вы – лицо незаинтересованное. Конечно, я гарантирую справедливую оплату вашего труда, но ее размер я сейчас сообщить не могу. Она зависит от ряда обстоятельств. Рискнете?
- Рискну!
Новоиспеченные партнеры скрепили договор рукопожатием. Валера получил адрес галереи и приглашение на ужин в «Сасабунэ»** для подведения итогов.

Найти галерею оказалось легко. В ее витрине был установлен здоровенный экран, на котором сменялись самые известные картины, фотографии и плакаты художников русского авангарда. На двери висела табличка: «Только по предварительной записи». Рядом с табличкой наш герой заметил кнопку звонка и позвонил. Через минуту занавеска на двери сдвинулась, и Валера увидел постаревшее лицо своего сокурсника Игоря Хребтова.

На курсе, наверное, не было ни одного человека, который бы любил Игоря. Во-первых, он был заносчив, во-вторых, никогда не отдавал долги, в том числе карточные, а в-третьих, у него водились деньги и, по общему мнению, деньги нечистые. Источник денег был ясен: Игорь продавал иностранцам старые иконы. А вот происхождение икон было темным. Некоторые говорили, что он грабит деревенские церкви, другие – что на него работают несколько художников-иконописцев, специалистов по фальшаку. Никто, однако, не исключал, что он занимается и тем и другим. После выпуска Игорь получил распределение в Москву, и с тех пор Валера ничего о нем не слышал и никогда не вспоминал. Вспомнил, правда, один раз уже в Нью-Йорке, когда увидел магазин с русскими иконами недалеко от 5-й Авеню. А вспомнив, немедленно понял, что торговать Игорь мог только в плотной спайке с КГБ. И сразу стали понятны и терпимость деканата к его бесконечным прогулам, и хорошие оценки при нулевых знаниях, и распределение в Москву...

Постаревшее лицо Игоря Хребтова скрылось за занавеской, зато открылось дверь.
- Заходи! - пригласил Игорь, - Какими судьбами?
И снова, во второй раз за день, рот Валеры открылся и сам собой заговорил:
- Я тут у дантиста на Грин Стрит был. Заодно решил по СоХо пройтись. Увидел в витрине знакомые картинки, захотелось посмотреть на оригиналы.
Игорь улыбнулся ровно настолько, чтобы показать, что шутку он понял и что шутка ему не очень понравилась. А потом повел гостя через большое, похожее на склад помещение. Картины там присутствовали, но большинство из них были прислонены к темной стене и только некоторые стояли на подставках. Валера попытался их рассмотреть, переходя от одной к другой, но уже через несколько минут его попытка была пресечена:
- Ничего ты здесь не увидишь. Здесь у меня копии и недорогие полотна. А топовые вещи хранятся в специальном сейфе. Я их выставляю только во время аукционов. Пошли ко мне в офис.

В офисе стали вспоминать однокурсников, но разговор получился безрадостный: кто-то спился, кто-то умер, в олигархи тоже не выскочил никто. Перешли на актуальные темы.
- Ты каждый день в таком прикиде ходишь? – спросил Игорь.
- Конечно, нет! – засмеялся Валера, - Я работу ищу. Завтра у меня интервью в Чейзе***. Поэтому вчера я купил новый костюм. Сегодня в нем хожу, чтобы выглядел хоть немного ношенным. А послезавтра сдам, пока не стал слишком старым.
- А чем ты конкретно занимаешься?
- Программирую на COBOLе. А ты как сюда попал?
- От скуки. Работал в Министерстве культуры. В один прекрасный день стало обидно, что пять лет учился на искусствоведа, а занимаюсь перекладыванием бумажек. А тут такой тренд сверху пошел: продвигать русскую культуру за рубежом. Ну я через знакомых ребят нашел спонсора и открыл галерею. Уже пятый год в бизнесе.
- Нравится?
- Еще бы! Живу в центре мировой культуры, знакомлюсь с интересными людьми со всего света, путешествую и, что очень важно для меня, делаю полезную для России работу. Между прочим, если хочешь, у меня и для тебя есть работа. С ксивой ЮНЕСКО будешь ездить по небольшим городам на постсоветском пространстве, заходить в местные музеи, смотреть запасники. Если найдешь что-то интересное, дашь знать нам. Выкуп, вывоз – это уже наша работа, а тебе – 10% от финальной продажи. Подходит?
«Ах ты, гнида, – подумал про себя Валера, - в наводчики меня сватает патриот сраный. Залупу тебе на воротник!» А вслух сказал:
- Спасибо! Подумаю после интервью. Как тебя найти я теперь знаю.
Распрощались. Уже на улице наш герой вспомнил, что Игорь не предложил даже воду, но не почувствовал ни удивления, ни огорчения. Впереди был ужин в «Сасабунэ», и нужно было успеть принять душ и переодеться.

В ресторан Валера приехал первым, получил от метрдотеля меню и привыкал к ценам пока не приехал мистер Накамура и не сказал волшебное слово «омакасе»****. Сразу принесли графинчик с холодным саке и крохотные стопочки. Мистер Накамура налил своему гостю, гость налил хозяину, сказали «кампай»*****, пригубили. В ожидании еды обсудили Валерины успехи.
- Вас туда пустили? – поинтересовался мистер Накамура.
- Конечно.
- Почему конечно?
- Потому что мистер Хребтов мой однокурсник, мы вместе учились в течение 5 лет.
- Вы не шутите?
Вместо ответа Валера достал предусмотрительно захваченную дома фотографию и протянул мистеру Накамура. На снимке, сделанном скорее всего во время летней практики, группа студентов стояла на парадной лестнице «Эрмитажа». Мистер Накамура внимательно посмотрел на Валеру, нашел его на фотографии, затем показал на Игоря и продолжил:
- И что же вы можете сказать о мистере Хребтове?
- Все, что вы купите у него, будет или подделкой или краденым.
- Предположим. А картины он вам показывал?
- Скорее старался, чтобы я их не видел. Все что я успел заметить – два отличных полотна туркестанского авангарда: Подковыров и Карахан. Скорее всего подлинники и очень может быть, что из какого-то провинциального музея в Узбекистане. А Филонов почти наверняка подделка. Похоже, что сфотографировали его картину из тех, что в запасниках больших музеев, и по фотографии сделали неплохую в общем-то копию.
- А цены вы с ним обсуждали?
- Нет, не обсуждали. Не станет он со мной обсуждать цены. Он же прекрасно понимает, что меня ему не облапошить...
А тем временем принесли такие суши, что продолжать деловую беседу было бы просто кощунством и она сама собой прекратилась.

По пути домой Валера вновь и вновь перебирал детали прошедшего дня. Он никак не мог поверить, что все эти чудеса произошли с ним; и страстно желал, чтобы они продолжились, и смертельно боялся, что завтра вновь наступят серые будни. Дома вспомнил, что сегодня же нужно отослать отчет по автоцентру Порше, но так и не смог заставить себя работать. Плюнул на отчет и лег спать, но заснул только к двум.

Разбудил его зуммер домофона. Звонил швейцар, сказал, что к нему нарочный. Валера спустился вниз. Нарочный, молодой парень в велосипедном шлеме, вручил ему пакет и уехал. Валера поднялся к себе, посмотрел на часы - было уже около десяти. Открыл пакет. Там оказалась довольно толстая пачка 100-долларовых купюр. Начал считать и бросил после трех тысяч, а в пачке еще оставалось по крайней мере вдвое больше. «Вот так номер шоб я помер» - подумал Валера и одной рукой включил чайник, а другой телевизор. В телевизоре канал ЭйБиСи показывал выпуск последнх нью-йоркских новостей. Вдруг на экране появилось лицо Игоря, вслед заговорила симпатичная диктор:
- Сегодня утром известный русский арт-дилер Игорь Хребтов найден мертвым в своей квартире на Парк-Авеню. Следов насильственной смерти не обнаружено, однако на голове арт-дилера был полиэтиленовый мешок, туго обвязанный галстуком вокруг шеи. Полиция выясняет обстоятельства смерти. Основная версия - самоубийство.

Еврейская мудрость гласит: «В первую очередь человек думает о себе, затем – о своих близких, а после этого – обо всех остальных.» Валера не был исключением. Он заварил кофе, отхлебнул и предался печальным размышлениям на тему зацепят ли при расследовании его и даже есть ли у него алиби. Ясности в этих вопросах не было, что не радовало. Размышления прервал телефон. Звонила рекрутер. Спросила нашел ли он работу и сообщила, что есть контракт в Сити****** на 42 доллара в час. Продолжительность – полгода с перспективой продления, сверхурочные – 50% сверху. Одним словом, все как в прошлый раз. Выходить на работу завтра, интервью сегодня в час дня. Не встретив бурного энтузиазма на другом конце провода, стала извиняться, что не могла позвонить раньше, и добавила: «Да не волнуйтесь, они вас помнят. Интервью будет чисто формальным.» Дождавшись короткого «Спасибо, понял», пожелала удачи и положила трубку.

Уже не зная, радоваться ему или печалиться, наш герой включил компьютер, чтобы распечатать свежую копию резюме, и тут же зацепился взглядом за пакет с деньгами, о котором совершенно забыл. Хотел его спрятать в ящик стола, как вдруг заметил маленькую записку. Развернул. Прочитал короткий текст: - Спасибо! Жду вас в час дня у «Бекко».

Будь у Валеры больше времени, он бы наверняка уподобился буриданову ослу, который умер от голода, выбирая между двумя одинаково зелеными лужайками. Но у нашего героя не было времени даже на то, чтобы бросить монетку, Он уже закрыл дверь квартиры, но, куда поедет, все еще не знал. И только в тесном лифте, пока тот скользил вниз, вдруг вспомнил обитый серой тканью кубикл 2 на 2 метра, вечно недовольного менеджера, бесконечные унылые совещания и его чуть не стошнило. Вышел из подъезда, остановил такси, плюхнулся на заднее сидение и сказал одно слово: «Бекко».

...
Все места в Нью-Йорке, которые упомянуты в этой истории, являются совершенно реальными, как, впрочем, и сама история. Фотографии этих мест можно посмотеть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

...
*Домоуправ, также выполняет мелкие ремонты
**Один из лучших японских ресторанов Манхэттена
***Чейз Манхэттен Банк - крупный нью-йоркский банк
****Заказ на усмотрение повара
*****Универсальный японский тост. Означает «пьем до дна».
******Ситибанк - крупный нью-йоркский банк

16.08.2017, Новые истории - основной выпуск

Как-то так получилось, что большинство моих друзей родились в Советском Союзе, но постепенно разъехались по всему земному шару. Вот, например, Ануш. Родилась и окончила школу в Ереване, Поступила в Ленинградский университет и стала Аней. После окончания вышла замуж за англичанина и уехала на его родину. Теперь ее зовут Энн. Живет Энн в крохотном городке в графстве Глостершир, совсем рядом со знаменитым королевским лесом Дин. У нее хорошая квартира, хватает денег пусть не на роскошную, но абсолютно достойную жизнь, сын уже окончил колледж и живет отдельно. Казалось бы можно немного отдохнуть и расслабиться. Но... покой нам только снится. Несколько лет назад в Ереване умерла ее мама, и Энн забрала отца к себе. Ему уже тогда было под 90, и оставаться один он не мог. В далекой Англии отец, конечно, чувствует себя как рыба, которую вытащили из воды. Но страдания переносит стоически и старается не жаловаться. Читает армянские новости на интернете, смотрит по телевизору русские каналы. Даже в плохом настроении, ругает не Энн, а турок и азербайджанцев. Ходит плохо, но на природу выезжает с удовольствием. После каменистой Армении зеленая Англия кажется ему раем...

В этот день Энн рутинно отвезла отца на опушку леса подышать воздухом, усадила его на скамейку, и поехала забирать вещи из химчистки. Приезжает через полчаса – отца нет. Зашла в лес, покричала – отца нет. Что делать? Позвонила в полицию. В полиции сказали: - Не волнуйтесь, сейчас приедем.
Приехали. Походили по лесу, покричали – отца нет.
- Хорошо, - говорят, - мы сейчас вызовем кинолога, а Вы езжайте домой и привезите какую-нибудь его обувь, чтобы собака след взяла.
Когда Энн вернулась, кинолог уже была там. Оказалась молодой симпатичной леди, которую вы можете увидеть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале. Пока собака изучала туфлю, у одного из полицейских зазвонил телефон. Закончив разговор, он поспешил обрадовать Энн:
- Нашелся, - говорит, - Ваш отец. Его какая-то дама привезла в местный дом престарелых. Увидела одинокого старика, решила, что он потерялся и привезла. А там видят, что чужой. Вот и позвонили в полицию.

Приехала Энн в дом престарелых. Отец сидел в столовой и с удовольствием пил английский чай с молоком. Энн так обрадовалась, увидев его невредимым, что даже расплакалась. Потом, конечно, стала вычитывать:
- Папа, как же ты сел в машину к незнакомой женщине?! Ты же видел, что это не я! Зрение-то у тебя хорошее. Как ты собирался с ней общаться?! Ты же даже адрес по-английски сказать не можешь! Папа, о чем ты думал???
Отец хитро посмотрел на Энн и сказал по-армянски:
- Ануш, деточка, о чем может думать мужчина, если женщина зовет его к себе в машину? Я надеялся на приключение.

01.08.2017, Новые истории - основной выпуск

Вчера родственник рассказал по Скайпу. Они с женой две недели пробыли в Харьковской области на элитной базі відпочинку. Это теперь дом отдыха так называется. На четвертый или пятый день администрация объявила, что завтрак официантки обслуживать не будут, а будет шведский стол. Если кто-нибудь не знает, что это такое, можно посмотреть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

Новинку опробовала первая смена. Все что смогли, сьели, а что не смогли унесли с собой. Вторая смена осталась голодной. Был скандал. Вечером администрация объявила, что завтра вторая смена пойдет первой, и предупредила, что на дверях будут стоять сотрудники и не будут выпускать с едой. Вторая смена в долгу не осталась. Все что смогли сьели, а что не смогли передали в окна тем, кто уже вышел без еды. Бывшая первая смена осталась голодной. Был скандал. Вечером администрация объявила, что шведский стол отменяется.

28.06.2017, Новые истории - основной выпуск

Прочитал во вчерашнем выпуске, что в немецком городе Киль выпустили официальную банкноту в 0 евро, которую можно приобрести за 2,5 евро. Согласен с автором, что ее будут покупать для коллекций или приколов. Но никто, я думаю, в магазин с ней не пойдет. А вот в Советском Союзе она бы здорово пригодилась именно для этой цели.

Была в СССР сеть фирменных магазинов «Березка», где невиданные в обычных магазинах заграничные товары продавали за иностранную валюту или за чеки Внешторгбанка и Внешпосылторга. Я, когда приезжал в Москву, всегда старался в эту «Березку» зайти. Не то чтобы у меня действительно водились валюта и чеки, но по крайней мере можно было посмотреть, что сейчас носят, что сколько стоит, какие бывают алкогольные напитки и сигареты. С советскими деньгами в «Березку» не пускали. Если бы пускали, туда бы пёрли все подряд, и магазин бы физически лопнул. Поэтому на входе стояли мордастый швейцар и не менее мордастый милиционер. Сбоку крутился товарищ в штатском из КГБ. Швейцар проверял наличие привилегированных дензнаков у посетителя и открывал дверь более или менее широко в зависимости от толщины пачки. Я всегда протискивался с трудом, потому что неизменно предъявлял один и тот же чек Внешпосылторга на одну копейку. Купить на него я, конечно, ничего не мог, но как пропуск он работал. Если я видел, что швейцар колеблется, вытаскивал вторую «копейку» и тогда уж точно проходил. Этому фокусу меня научил знакомый фарцовщик, и его секрет мне не удалось разгадать до сих пор.

Жаль, что банкнот в 0 евро тогда не было. Будь у меня такая банкнота, мог бы ходить в «Березки», где торговали только за валюту. Правда, советским гражданам не разрешалось иметь валюту, но 0 евро как бы и есть отсутствие валюты. Конечно, такая купюра была бы непростой задачей для швейцара: с одной стороны валюта точно есть, а с другой стороны денег точно нет. Но если бы я видел, что швейцар колеблется, я бы вытаскивал вторые «0 евро» и никуда бы швейцар не делся.

С тех пор пошло много лет, но одна «копейка» чудом сохранилась и до сих пор лежит в старом бумажнике. Если интересно, можете на нее посмотреть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

24.03.2017, Новые истории - основной выпуск

Услышал эту историю от отца моего приятеля, когда недавно побывал в Индии. Что в ней правда, что – нет, решайте сами. Я в этих делах не специалист.

Объективные проверки в воинских частях – больной вопрос во всех армиях мира. А самая объективная проверка, как известно, – негласная проверка. Но осуществить такую негласную проверку в подразделении, где посторонних в принципе не бывает, казалось бы, практически невозможно. И тем не менее военная мысль неизменно доказывала и продолжает доказывать, что нерешаемых проблем для нее не существует.

Пионерами в трудном деле стали Вооруженные силы Индии. Индийская армия не сильно отличается от остальных армий мира, но специфика, конечно, есть. Например, при военных частях обычно живут одна или несколько собак. Не подумайте, что это породистые обученные собаки, нет! Это обыкновенные дворняги среднего размера, каких всегда можно увидеть на любой индийской улице. Именно на таких псин командование возложило нелегкое бремя негласных проверок. Собакам вживляли миниатюрные видеокамеры, немного тренировали и запускали в военные части. При очередной инспекции проверяющему было достаточно оказаться неподалеку и включить приемник. При всем при том существование четвероногих соглядатаев даже не держалось в тайне. Собаки есть собаки: к ним быстро привыкали и переставали замечать.

За несколько лет работы высокотехнологичное решение доказало свою жизнеспособность. Командование и разработчики получили положенные награды. И только тогда кто-то догадался, что среди собак могут быть не только «проверяющие», но и пакистанские шпионы...

На http://abrp722.livejournal.com в моем ЖЖ вы можете увидеть фотографию такой собаки при исполнении служебных обязанностей. Но на кого она работает, на Индию или на Пакистан, сказать не берусь.

07.03.2017, Новые истории - основной выпуск

Наверное нет человека, который бы не слышал о «Катюше» - гвардейском реактивном миномете БМ-13. Он поступил на вооружение Советской армии в 1941 году, не имел себе равных по эффективности и вызывал у немцев панический страх. В первые годы войны «Катюши» были новинкой, и командование панически боялось, как бы эта новинка не очутилась в руках врага. Поэтому их размещали на позициях в нескольких километрах от передовой. После выполнения боевой задачи «Катюши» отходили, а ответный огонь артиллерии противника нередко доставался госпиталям, которые развертывались в тылу на той же глубине.

В одном из таких госпиталей служила медсестрой моя теща, Екатерина Феоктистовна (тогда еще) Ершова. На фронт она ушла в 1941 сразу после окончания фельдшерского училища. Войну вспоминать не любила, а если вспоминала, то рассказывала одну из трех историй, которые мы, конечно, знали наизусть. Это – история номер один.

Однажды разведчики привезли в госпиталь двух немцев и попросили за пару дней привести их в годное для допроса состояние. Отдельных палат там не было. Поэтому фашистов поместили в общую. Никто из наших рядом с ними лежать не хотел. И пошло-поехало! Кто-то крикнул: - Давай особиста! - Главврач испугался и отправил в палату мою тещу. Почему именно ее? Я думаю, потому, что в её присутствии, как правило, прекращались любые конфликты. Когда она вошла, раненые загомонили: - Катюша! Катюша! Да как же нам с фрицами в одной палате!? Пусть их отсюда уберут!

Немцы, которые не знали русский язык, из всех этих слов поняли только слово «Катюша». Но в обстановке они разбирались и поэтому приняли единственно правильное решение: немедленно залезли под кровати. Раненые, как легко догадаться, развеселились, а немцы впали в окончательный ступор. У них был настолько жалкий вид, что невольно вызывал сочувствие. Народ успокоился.

На http://abrp722.livejournal.com в моем ЖЖ вы можете увидеть фотографию Катюши. Такой она была под Сталинградом в 1943 году. Демобилизовалась в 1946 в Берлине. Работала акушеркой, медсестрой, фельдшером. Никогда и никому не отказывала в помощи. А умерла в возрасте 92 лет в США, в штате Нью-Джерси. Там же ее и похоронили среди зеленой травы на сбегающем к ручью косогоре под православным крестом. Мир праху ее!

15.02.2017, Новые истории - основной выпуск

БОГДАН ХМЕЛЬНИЦКИЙ

В далекие советские времена, когда я работал патентоведом в академическом институте, время от времени мне приходилось ездить в командировки. В общем, эти небольшие путешествия за государственный счет мне нравились: новые места, новые люди. Но в ту харьковскую командировку, о которой я пишу сейчас, мне ехать совершенно не хотелось. Во-первых, на дворе стоял бесснежный холодный февраль. Во-вторых, друзья, у которых я обычно останавливался, уехали в Израиль. Это означало, что мне предстоят поиски гостиницы – занятие, от которого я не ожидал ничего хорошего. Действительность совпала с моими предчувствиями. По прибытии в Харьков, после судорожных метаний в застывшем от мороза городе, лучшим из возможного оказалась койка в трехместном номере обшарпанной «Красной звезды» на улице Свердлова. Покончив с оформлением, я на минуту заскочил в свое новое жилище, чтобы оставить вещи. Дело шло к полудню, комната была уже убрана, но по тяжелому запаху, в котором без труда угадывались нотки скисшего табачного дыма, перегара и дешевых духов, картина вчерашнего вечера вырисовывалась достаточно отчетливо. Я бросил свой чемодан и побежал по делам в надежде успеть до перерыва.

Хотеть, конечно, не вредно, но когда мне оформили пропуск, перерыв уже заканчивался. Я наскоро поздоровался с коллегами и двинул в столовую. Там оставалось всего несколько человек. Я расплатился за мутный суп якобы на курином бульоне, якобы говяжьи биточки с макаронами и компот из якобы сухофруктов. Теперь нужно было выбрать стол. За одним из столов в одиночестве сидела девушка. Не красавица, но зато сверх всякого ожидания с осмысленным выражением лица.
- Была не была, - подумал я, - не торчать же вечером в гостинице! - и направился к ее столу.
Через пять минут я знал, что ее зовут Олей, через десять, что она молодой специалист и работает здесь по распределению. К концу обеда мы договорились пойти вечером в кино.

В 6:45 я ожидал Олю в вестибюле кинотеатра «1-й Комсомольский» на Сумской. В вестибюле были те же -20С, что и на улице, а в кассе не было ни одного билета на семичасовой сеанс. Я забеспокоился:
Вот, - думаю, - придет девушка, увидит, что кина не будет, повернется и уйдет.
К счастью, я ошибся. Если Оля и огорчилась, что у нее такой нерасторопный кавалер, то ничем этого не показала. Более того, она взяла инициативу на себя:
- На улице мы точно не выдержим. Пошли в Украинскую драму! Это через дорогу, там тепло и там неплохие постановки.
Ее слова оказались абсолютной правдой. В театре было тепло сразу за массивной дверью.
- Покупай самые дешевые в партере, - скомандовала Оля, - все равно в зале пусто, и мы сядем впереди.
Я купил. На входе нам вручили каждому по программке. Из моей я узнал, что сегодня дают «Богдана Хмельницкого», пьесу Александра Корнейчука в 4-х действиях. Еще в программку был вложен листок. В нем сообщалось о замене исполнителя главной роли. Фамилии актеров были разными, но звание одинаковым: Народный артист.
- Правильно, - сказала Оля, - Хмельницкого может играть только Народный, как Ленина.
Мы вошли в зал и тихо пробрались в четвертый ряд. Я осмотрелся. Первые два ряда были почти заполнены, потом шли несколько практически пустых. Остальные - заняты людьми в форме и погонах, скорее всего курсантами и преподавателями какого-то военного училища. Я с тоской подумал, что спектакль должен быть очень патриотическим. Иначе зачем бы их всех сюда пригнали?!

Занавес был уже поднят. Разворачивалось первое действие. В нем чередовались сцены из тогдашней жизни польской шляхты и Запорожской сечи. Ляхи танцевали полонез и замышляли новые козни против Украины. В Сечи собирали против них воинство и тоже танцевали, только совсем не полонез, а гопак; ну и, само собой, имели место шаровары, чубы, бандуры и шутки, на которые не реагировали даже курсанты. Актеры играли не хуже и не лучше, чем обычно играют в провинциальных театрах. В режиссуре тоже не замечалось особого блеска. Из серой обыденности выпадал только Богдан Хмельницкий. Мы привыкли представлять себе Хмельницкого крепким мужчиной во цвете лет. Это, так сказать, - общее место. Актеру, который его играл, было точно за 75. Его появление на сцене можно было объяснить только дефицитом Народных артистов в городе. Он выглядел не очень здоровым, медленно двигался, говорил не очень внятно и не всегда впопад, неуклюже манипулировал булавой и вызывал у зрителей скорее сострадание, чем улыбку.

Обычно такого рода зрелища вызывают у меня острое желание как можно быстрее покинуть зал. Но в этот раз контраст между теплотой и уютом внутри театра и чужим холодным городом снаружи был таким явным, что я просто перестал смотреть на сцену, а вместо этого закрыл глаза и погрузился в нирвану. Из этого блаженного состояния меня вывела Оля. Дернула за рукав и попросила не храпеть. Я перестал. И сразу почувствовал себя отдохнувшим и свежим. А после бокала вина в антракте мне стало так хорошо, что в начале второго действия я словно бы невзначай погладил Олину коленку. Она не возмутилась, а просто убрала мою руку. Отсутствие явного сопротивления вдохновило меня на новые попытки... Поэтому второй акт совершенно выпал из моей памяти, за исключением финальной сцены.

В гетманском шатре Хмельницкий излагает сыну план предстоящей битвы с поляками. За кулисами слышится неясный глухой шум, который зрители должны истолковать как приближение польской конницы.
- Що це, синку? – настораживается Богдан
Не дожидаясь ответа, произносит:
- Зараз дізнаємося! - и собирается приложить ухо к земле...

Когда в последний раз вы прикладывали ухо к земле? Наверное, в детстве или юности, когда эта операция выполняется инстинктивно и не занимает больше секунды. Но когда тебе за сорок, как ни крути, предварительно нужно стать в коленно-локтевую позу. Именно так и поступил Хмельницкий. Он стал в вышеупомянутую позу и, выпятив зад, начал опускать голову...

Не напрасно говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Приложить ухо к земле ему не удалось, но от натуги он громко выпустил желудочные газы. Затем, как старый конь, который борозды не портит, недрогнувшим голосом подал свою реплику:
- Чуєш, синку?
- Чую, батько, чую, - давясь смеха, подал ответную реплику сын, сдобрив ее щедрой долей сарказма.

После этого он мог только молчать, потому что теперь настала очередь зала. Уже дали занавес, а смех не утихал, снова и снова накатывая волнами. Это был единственный случай массовой истерии, который мне пришлось наблюдать воочию. Я тоже поддался гипнозу обезумевшей толпы: катался между рядами, плакал, икал. Наверное, мог бы и задохнуться, если бы Оля не влепила мне увесистую пощечину. Я перестал смеяться и посмотрел на нее. Трудно поверить, но на Олином лице не было даже тени улыбки.
- Вот так царевна Несмеяна! - поразился я и нетвердой походкой стал пробираться к выходу, а потом и к буфету. Оля шла за мной.

В буфете уже стояла приличная очередь из таких же, как я, желающих снять стресс.
- Ну хіба ж не дурні!? – возмущался интеллигентного вида товарищ впереди меня, - Витягли стару людину з ліжка і не здогадалися налити йому добру чарку! Це гірше, ніж злочин: це помилка!
Себе он заказал «добру чарку» коньяка граммов на 150. Я взял два бокала вина и выпил оба, потому что Оля от своего отказалась. Прозвучал звонок, мы вернулись в зал. В третьем действии публика не отрывала глаз от сцены в надежде на повторение чуда, но ничего интересного так и не случилось. Наоборот, Хмельницкий явно оживился и почти не выделялся из труппы. Похоже, он все-таки получил свою «добру чарку», и она помогла.

Изюминкой последнего действия оказалась булава, которую гетман Войска Запорожского, бессмысленно вертел в руках весь спектакль. Она наконец «выстрелила». Этой булавой Хмельницкий лично прикончил изменника. Удар оказался неожиданно звонким, как если бы голова или булава были пустыми внутри. В зале раздались редкие смешки, но не более. До прикладывания уха к земле этот эпизод явно не дотягивал. Интересно, что в архиве театра сохранились фотографии этой жуткой по сути сцены убийства. Одну из них мне прислали харьковские друзья. Пусть это не именно тот спектакль, но все же... Если интересно, можете посмотреть на нее на http://abrp722.livejournal.com в моем ЖЖ.

После спектакля я проводил Олю до дома, благо, она жила всего в нескольких кварталах. Стали прощаться.
- Ты не думай, - сказала Оля, - у меня есть чувство юмора и я умею смеяться. Просто Народный артист – мой дедушка. Я его очень люблю!
Она поднялась на цыпочки, чмокнула меня в щеку и исчезла в подъезде.

24.01.2017, Новые истории - основной выпуск

Как в других местах не знаю, но в США, когда звонишь в место вроде кредитной карты или медицинской страховки, отвечает на твой звонок не человек, а компьютерная программа. Ее задача – выяснить кто ты такой, что тебе нужно и, если возможно, ответить на твой вопрос. Говорит эта программа приятным женским голосом, проявляет исключительные вежливость и терпение, а еще по многу раз переспрашивает, правильно ли она тебя поняла. Передает она тебя человеку только после того, как полностью исчерпает свои возможности. Нормально на это исчерпание уходит минут пять, но, если она тебя плохо понимает, может уйти гораздо больше. Между прочим, на такой технологии компании экономят до 20% расходов на колл-центры.

Так вот, жалуемся мы с приятелем друг другу, что эти замечательные программы не хотят понимать наш акцент.
- Представляешь, - говорю я, - она меня не понимает, когда я называю однозначные числа.
- Это что, - подхватывет приятель, - она не понимает, когда я отвечаю “Yes” или “No”!

26.11.2016, Новые истории - основной выпуск

ПОЧЕМУ АБОРИГЕНЫ СЪЕЛИ КУКА

Как это ни странно, но люди часто обижаются, когда слышат о себе нечто совершенно очевидное. Итальянец обидится, если его назвать «макаронником». А ведь итальянцы действительно любят макароны. Украинец обидится, если его назвать «хохлом». А ведь это прозвище произошло от запорожских казаков, которые в старину выбривали голову и оставлявляли собранную в торчащий хвостик (хохол) прядь волос. Самая страшная обида для коренного гавайца – сказать ему: «Ты съел Кука». А ведь Кука действительно съели на Гавайских островах, а совсем не у «берегов Австралии», как поется в известной песне.

Гордость английского королевского флота великий мореплаватель капитан Джеймс Кук успел побывать на Гавайских островах трижды. В первый раз – в 1778 году на острове Кауаи. Оторванные от всего остального мира островитяне, которые никогда не видели европейцев, были потрясены их белой кожей, одеждой, кораблями, но больше всего - железом, которого они тоже никогда не видели. За несколько кусков металла капитан Кук получил провизию и воду для двух своих кораблей. Обворожительные гавайские девушки охотно дарили морякам любовь за один железный гвоздь. Когда запас гвоздей истощился, и моряки стали вытаскивать их из обшивки и креплений, Кук срочно покинул гостеприимный остров и отправился на север.

Здесь я не могу удержаться, чтобы не сообщить, что несколько этих гвоздей сохранились до наших дней. Один из них в 2003 году на торгах, организовааных аукционным домом Сотбис, был продан за 17 тысяч долларов. Одним словом, не судите предков слишком сурово, берегите их наследие, и вам воздастся сторицей.

Но вернемся к Куку. Смелый капитан прошел через Берингов пролив в Северный Ледовитый океан, сделал разворот и почти через год вернулся на Гаваи. На этот раз судьба привела его на Большой остров в залив Кеалакекуа. Прибытие кораблей капитана Кука совпало с праздником, посвященным богу земледелия Лоно. Легенды рассказывали, что бог явится к гавайцам на судне, похожем на корабль европейцев, и будет таким же белокожим, как и Кук. Неудивительно, что Кука сочли богом Лоно и стали оказывать ему соответствующие почести. Но тут произошел облом. Заболел и умер Уильям Уотмен, один из офицеров Кука. Англичане похоронили его по христианскому обычаю, а гавайцы сделали важное заключение, что белые люди тоже смертны и, скорее всего, совсем не боги. Тем не менее, после месяца гавайских каникул Кук покинул остров в добром здравии и с богатыми дарами. Он не знал, что удача уже отвернулась от него.

В штормовом море не выдержала фок-мачта одного из кораблей. Возможно, это случилось потому, что из ее крепления вытащили слишком много гвоздей. Этой версии можно верить и можно не верить, но именно такую запись сделал в своем дневнике лейтенант Кинг. Так или иначе, экспедиция вернулась в знакомый залив Кеалакекуа меньше чем через неделю.

Праздник в честь Лоно тем временем окончился и начался праздник в честь бога войны Ку. В его обязательную программу входили человеческие жертвоприношения и ритуальный каннибализм. Приветливые до того аборигены вдруг стали агрессивными и, казалось, искали повод для конфликта. Конфликт не заставил себя ждать: аборигены украли шлюпку. Капитан Кук взял с собой несколько матросов и поехал на берег ее вызволять. Его план был прост и циничен: заманить короля туземцев на судно, объявить его заложником и после этого диктовать свои условия. Обычно эта схема действовала безотказно, но на сей раз что-то пошло неправильно. Первыми пришли в волнение жены короля: они не хотели отпускать его на корабль. Вслед за ними заволновалась мирная поначалу толпа. Кто-то бросил в капитана камень. Кук выстрелил и попал в знатного гавайца. Не прошло и нескольких секунд, как туземцы набросилась на англичан. Спастись удалось только нескольким. Сам Кук был оглушен ударом дубинки, а после этого заколот кинжалами. Эта дубинка, сделанная из дерева ухиухи (а не из бамбука, как у Высоцкого), и один из этих кинжалов, сделанный из меча меч-рыбы, бережно хранятся в Музее Бишопа в Гонолулу. А вы можете их увидеть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

Командование кораблями принял на себя капитан Клерк. Он вывел их из залива и открыл по берегу артиллерийский огонь. Высадившийся десант начал жечь прибрежные деревни. Туземцы запросили пощады, англичане – тело капитана Кука. Им принесли голову без нижней челюсти и примерно 6 килограммов мяса без костей...

Первый трагический контакт цивилизаций намертво впечатался в гавайскую историю. До сих пор гавайцы точно знают, кто именно из их предков ел капитана Кука, до сих пор приписывают им сверхъестественные качества, но, испорченные американской политкорректностью, жутко этого стыдятся. Не удивляйтесь, многие гавайцы помнят своих предков в 10 - 14 поколениях.

Останки капитана Кука похоронили по морскому обычаю. В 1878 году около места, где он встретил свою смерть, в его честь был установлен девятиметровый белый обелиск. Для современников-англичан он был великим мореплавателем, для гавайцев – полубогом и коварным злодеем. Для нас он – герой смешной песни Высоцкого. Sic transit gloria mundi.

08.11.2016, Новые истории - основной выпуск

ХИМЕРА

Химера - в греческой мифологии чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы, хвостом в виде змеи.
Википедия

Когда-то, в классе шестом или седьмом, попался мне красиво изданный альбом под названием «Бестиарий». В нем были изображения и описания странных животных из средневековых рукописей. Собственно, все эти животных состояли из знакомых фрагментов, но в фантастических сочетаниях. Особое впечатление, уж не знаю почему, произвел на меня василиск - петух с орлиным клювом и мощным змеиным хвостом. В описании было сказано, что он убивает одним взглядом. Из предисловия к альбому я узнал, что нигде на Земле таких животных нет, что подобные изображения существуют с древнейших времен, и что по-научному эти монстры называются химерами.

Через много лет, когда у меня появилась возможность путешествовать, выяснилось, что в средневековых храмах и дворцах как Европы, так и Азии подобных чудищ полным-полно. Но только в средневековых. С окончанием Средневековья они исчезли по простой причине: пришла эпоха великих географических открытий. Стало очевидно, что химеры не существуют. Публика потеряла к ним интерес. Художники переключились на роботов и динозавров. Поэтому я и удивился, когда в гавани английского города Плимут обнаружил химеру, подобную которой мне никогда не приходилось видеть. Она расположилась на восточном пирсе рядом с историческими ступенями, от которых в 1620 году по направлению к Америке отчалил Мейфлауэр. В путеводителе этот объект был обозначен, как «памятник креветке», но с первого взгляда мне стало понятно, что ничего общего с креветкой у этого чудища нет. Я бы мог долго рассказывать почему, но, честное слово, лучше посмотрите сами на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

Неподалеку я заметил человека в костюме пилигрима. Зная из опыта, что часто так одеваются гиды, подошел и вежливо спросил:
- Извините, сэр, это креветка?
- Э-э-э, - ответил сэр, - нет, это не креветка.
- Тогда что это?
- Это – левиафан
- Почему левиафан?
- Если вкратце, - пилигрим задумчиво потер переносицу, - то в 90-е несколько биологов из разных стран решили создать венец гастрономии, используя методы генной инженерии. Они задумали довольно большое существо с клешнями омара и нежнейшим мясом дорады. Назвали его левиафан. Сложные расчеты показали, что результат должен выглядеть несколько странно: лапы баклана, спинной плавник рыбы-солнечника, голова морского черта, еще чей-то хвост, ну и, конечно, клешни омара. Увы, из затеи ничего не получилось, так как генная инженерия пока на нужный уровень не вышла. Но примерно в то же время шла реконструкция гавани, и немного денег было выделено на арт-объекты, разумеется, на конкурсной основе. Жених одной из биологинь, художник и скульптор, изобразил левиафана по описанию своей избранницы и послал проект на конкурс. Сверх всех ожиданий он занял первое место и был воплощен в жизнь местным умельцем. На бронзу денег не хватило. Поэтому материалом послужило кровельное железо покрытое медной краской.

Новая скульптура вызвала бешенную ненависть у местной культурной элиты. Как только ее не называли – мерзкой, идиотской, позором гавани. Требовали отправить ее на свалку. Но мэр сказал: «Пройдет немного лет, и левиафан будет в ресторанном меню. Пусть народ привыкает!» - и арт-объект остался на месте. А прозвище «креветка» к нему прилипло, наверное, потому, что на сленге так называют девушек с хорошей фигурой и страшным лицом.

Я поблагодарил пилигрима за интересный рассказ, а сам подумал, что мэр прав. Научный прогресс остановить невозможно, и очень скоро наш мир наводнит множество химер, на этот раз совершенно реальных. Конечно, лучше, если это будут вкусные левиафаны, а не смертоносные василиски. Но, как правило, получается наоборот.

24.10.2016, Новые истории - основной выпуск

ПОБЕГ

В молодости был у меня знакомый по имени Алексей, по фамилии Слезов. Он однозначно принадлежал к «поколению дворников и сторожей», но никогда не работал ни тем, ни другим. Алексей вообще никогда и нигде не работал. Он учился. Находил профессиональные курсы, где платили стипендию, электросварщиков, например, или операторов ЧПУ, учился полгода, но на работу не выходил, а начинал искать следующие курсы. В перерывах он ездил в Москву или Питер и там занимался делом своей жизни – поэзией и поэтами Серебряного века. Знакомился со стариками и старухами, которые когда-то лично знали кумиров, записывал их воспоминания. Иногда ему везло, и он находил письма или даже рукописи этих кумиров. Дружил не только с такими же, как он, фанатами, но и с известными литературоведами. Удостоился быть представленным Анне Андреевне Ахматовой и несколько раз побывал у нее в гостях (данным фактом очень гордился и никогда не упускал случая упомянуть о нем в разговоре). Так что без преувеличения можно сказать, что Алексей всей душой болел за русское культурное наследие и делал все что мог, чтобы его сохранить. Одна беда: Советская власть почему-то считала это занятие принципиально вредным. В результате у Алексея возникали неприятности административного и идеологического характера, от которых его отмазывал дядя. Дядя был большой шишкой, если я не ошибаюсь, замминистра угольной промышленности. Отмазывать Алексея никакого удовольствия ему не доставляло. Более того, замминистра был совершенно согласен с Советской властью в оценке деятельности его племянника, но и зла ему тоже не желал.

Пораскинув мозгами, дядя нашел, как ему казалось, оптимальное решение: отправить Алексея на остров Шпицберген рубить уголек. – Убежать оттуда можно только на самолете, все, что нужно человеку, там есть, платят более чем хорошо, а остальное устроится, - подумал он и сделал Алексею предложение, от которого тому не удалось отказаться.

Вообще-то Шпицберген не остров, а целый архипелаг. Формально он принадлежит Норвегии, но пользоваться его природными ресурсами может любая страна. Во второй половине прошлого века единственной такой страной был Советский Союз. Добыча угля велась на двух шахтах. Одна располагалась в поселке Пирамида, а другая – в Баренцбурге. Алексей попал в Баренцбург, который в то далекое время являл собой порообраз светлого коммунистического завтра. Начнем с того, что там было много бесплатной еды и не было очередей. Своя теплица, свои свино-, птице- и молочная фермы, своя пивоварня – и все это за полярным кругом в зоне вечной мерзлоты, где нет растений выше 10 см.! Ударно поработав, шахтер шел в столовую, где вкусная свежеприготовленная пища ждала его в любое время суток. Позаботилась Родина и о досуге горняков, предоставив широкие возможности для культурного отдыха: кино, спортивный зал, библиотека, кружок норвежского языка. Такой пережиток прошлого как деньги там еще существовал, но это были не советские деньги, а денежные знаки треста Арктикуголь. На рубли их обменивали только в Москве, но платили в таком количестве, что за два года работы можно было собрать на совершенно недоступный для большинства населения СССР автомобиль. Ну и, как должно быть при коммунизме, в Баренцбурге имело место отделение КГБ, в котором трудились три товарища чекиста. Угнездились они в здании советского консульства, все их знали и называли «три пингвина» за белые рубашки и одинаковые черные пальто. На http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале вы даже можете увидеть эту троицу на фотографии, которая попала ко мне по чистой случайности.

При всем при том Баренцбург не был раем. Полярная ночь и полярная зима и так могут вогнать в тоску кого угодно, а при норме выдачи спиртного - бутылка водки на человека в месяц - шахтеру недолго и с ума сойти. Особенно донецкому шахтеру, который привык выпивать эту бутылку после каждой смены.

Но вернемся к Алексею. Он благополучно прибыл к месту назначения, поселился в общежитии, получил бутылку водки, которая полагалась каждому новоприбывшему, и сразу записался в кружок норвежского языка. Через неделю ПГР Слезов вышел в свою первую смену. Отдадим Алексею должное: он проработал на глубине 500 метров целых полтора месяца. По истечении этого срока, проснувшись однажды после смены, увидел солнце совсем низко над горизонтом. Вдруг понял, что скоро наступит полярная ночь, и впал в панику. В голову полезли мысли о веревке и мыле, но в конце концов он пришел в себя и, чтобы развеяться, отправился в порт. Там стояло норвежское туристическое судно. Через час оно отходило в норвежский же Лонгиербюен, расположенный в каких-то 40 километрах. По слухам, там были настоящий бар и длинноногая барменша. Дальнейшее происходило без всякого определенного плана и вопреки здравому смыслу. Алексей сбегал за двумя заначенными бутылками водки, отнес их в теплицу, обменял на букет свежих гвоздик (розы выращивали только к 8 марта, а гвоздики – круглый год для возложения к памятнику Ленину), хорошо упаковал его в несколько слоев бумаги, вернулся в порт и смешался с толпой туристов. Вскоре Баренцбург растаял в морской дымке.

В Лонгиербюен пришли после полудня. Это был почти такой же неказистый поселок, как Баренцбург, но на одном из строений красовалась вывеска “BAR”. В баре было пусто, тепло и пахло хорошим табаком. На полках стояли бутылки с незнакомыми яркими этикетками, сверкало чистое стекло. Подобный бар наш герой видел только однажды - в московской гостинице «Пекин». Алексей сел за стойку, протянул симпатичой белобрысой барменше пакет и сказал:
- Это тебе.
Ничего более сложного на норвежском он выразить не мог, да и необходимости в общем-то не было. Барменша развернула пакет, понюхала цветы, посмотрела на Алексея ошалевшими глазами и спросила:
- Что тебе налить?
- Виски, пожалуйста, - попросил Алексей после недолгого раздумья. Виски он никогда не пробовал, но знал о нем из книг. Ему было интересно.
Барменша взяла стакан с толстым дном, бросила туда несколько кусочков льда, налила из бутылки пальца на три золотисто-янтарной жидкости, поставила стакан на стойку перед гостем. Потом подошла к какому-то ящику, нажала на кнопку. Боб Дилан запел о том, что времена меняются, и нужно плыть, чтобы не утонуть.

Едва Алексей успел сделать первый глоток, как где-то вблизи застрекотал вертолет. Он обернулся и минуты три отстраненно наблюдал, как вертолет приземлился на площадку, как из него выскочили «три пингвина» и побежали к бару. Потом он сказал барменше:
- Это за мной. Пожалуйста, спрячь меня!
Девушка открыла дверцу под стойкой. Алексей перекрестился и нырнул в проем. Девушка закрыла дверцу, открыла дверь за своей спиной и убрала со стойки недопитый виски. В баре снова стало пусто. Через минуту чекисты ворвались в бар. Осмотрелись, выругались по-русски и побежали назад: к их вертолету уже приближался автомобиль норвежской полиции.

Для знакомых с материка исчезновение Алексея прошло почти незамеченным. Ну, завербовался человек на Шпицберген. Ну, не появился через два года. Всякое бывает. Я бы тоже ничего не знал, не встреть я в Москве его сестру. Она-то и ввела меня в курс дела, само собой, под большим секретом. Я спросил, как у Алексея дела. Она ответила, что он преподает русскую литературу в одном из шведских колледжей. Было это много лет назад, и сейчас он, если жив, скорей всего на пенсии. Хочется думать, что все у него хорошо. А мне, когда вспоминаю об Алексее, вот что приходит на ум: после Второй мировой войны из СССР убежало довольно много людей. Большинство остались на Западе, поехав в командировку, на соревнования или на гастроли. Единицы переплыли Черное море из Батуми в Турцию. Единицы перешли через леса в Финляндию. И только один Алексей сбежал через стойку бара. Его следовало бы внести в Книгу рекордов Гинесса.

02.10.2016, Новые истории - основной выпуск

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

14.09.2016, Новые истории - основной выпуск

Есть в американском штате Невада маленький городок Лафлин. Возник он в 1964 году, когда там был построен первый отель-казино «Риверсайд», заточенный под публику победнее и попроще, чем та, которая ездит в Лас-Вегас. А потом оказалось, что такой публики много, и начался бум. За несколько лет была скуплена вся земля вдоль реки Аризона, и там, где стояли несколько жалких домишек, появились отели-небоскребы с ресторанами, концертными залами, ночными клубами и, конечно же, казино. Каждая гостиница – замкнутый мир, в котором можно найти все необходимое, потому что наружу лучше не выходить. Там - пустыня, где температура летом доходит до 50°C, а ночью стоит такая духота, что пробыть на улице больше получаса просто невозможно.

Но речь здесь не о климате. Речь здесь об отеле-казино «Эджуотер», на фотографии которого, если интересно, вы можете посмотреть на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Его первым владельцам здорово не повезло. В месте, намеченном для постройки гостиницы, они без проблем скупили все необходимые клочки земли, кроме одного. С этим одним его владелица Сусан Родригес, совершенно одинокая тетка 72 лет отроду, не хотела расставаться ни за какие деньги. Пока шли бесконечные переговоры, начатое уже строительство остановилось, а тем временем отели конкурентов росли как на дрожжах. Владельцы дрогнули, выбросили белый флаг и за халупу, рыночной стоимостью тысяч 150 долларов, заплатили два с половиной миллиона. Но это не все. Кроме миллионов, на последнем самом престижном этаже отеля специально для Сусан был выстроен огромный номер с широченными окнами и единственным во всем здании балконом. Этот номер вместе с полным обслуживанием был предоставлен ей пожизненно и без какой-либо оплаты. Но и это еще не все. Еще Сусан получила пожизненную привилегию есть и пить в любом из ресторанов гостиницы и тоже ничего не платить. Ну, и еще автомобиль, но автомобиль это уже мелочь.

Вы наверное думаете, что Сусан спустила свои миллионы в казино? Ничего подобного! Примерно месяц она радовалась новому жилью, а затем впервые в жизни отправилась в Европу, а точнее в Париж. Заказала билет в первом классе, после взлета выпила бокал шампанского и умерла.

А балкон и широкие окна, конечно, никуда не делись. Но их историю уже никто не помнит, кроме разве что старого бармена в баре «Коув», который рассказал ее мне, а я вам.

01.06.2016, Новые истории - основной выпуск

ВЕСЫ

Я думаю, что 95% моих читателей совершенно не представляют себе, каким был небольшой продуктовый магазин времен моего советского детства. А у меня один из таких магазинов буквально стоит перед глазами. Он располагался на углу в одном квартале от нашего подъезда и занимал часть первого этажа большого жилого дома. У нас в семье его так и называли: «Угловой».

- Саша, - говорила моя мама, - в «Угловой» сегодня завезли сахар. Сбегай, купи два килограмма. Скоро будем варить варенье, нужно сделать запас.
Я брал деньги, слетал с пятого этажа и через две минуты открывал тяжелую дверь магазина. Прямо напротив входа был прилавок. Перед ним стояла маленькая, шесть - семь человек, очередь, а за ним орудовал Яков Михайлович, невысокий кряжистый человек с цепким взглядом. Жил он в том же доме, каждый день открывал магазин ровно в 6:30 и, вроде Димы Вернера, ни разу на моей памяти не покинул боевой пост.

Заняв очередь, я сначала смотрел на улицу через большое окно слева, затем - на второй, маленький, прилавок справа, где продавала водянистые соки и минералку Зоя, жена Якова Михайловича. Наконец, переводил взгляд на полки за главным прилавком. На них возвышались затейливо выложенные пирамиды несъедобных консервов и батареи бутылок дешевого суррогатного вина. На полу иногда стояли несколько бидонов с молоком, иногда бидон со сметаной, иногда бочка с селедкой. Там же довольно часто можно было видеть мешок с сахаром или мукой и практически всегда - мешки с крупами, которые не пользовались особым спросом, например, перловкой или саго. В витрине за гнутым стеклом красовались несколько кремовых тортов, два сорта вареной колбасы малоаппетитного вида и один – сыра.

Когда подходила моя очередь, Яков Михайлович ставил на одну чашку весов двухкилограммовую гирю... Сейчас такие весы и гири можно найти только в антикварном магазине. Если есть желание посмотреть на этот агрегат, загляните на http://abrp722.livejournal.com/ в мой ЖЖ. Потом он сворачивал бумажный кулек, совком насыпал туда сахар из мешка, осторожно укладывал его на другую чашку. Отсыпая и досыпая сахар, добивался идеального равновесия, закрывал кулек, брал деньги, давал сдачу. Еще через пару минут я взлетал на пятый этаж и отдавал сахар маме. Мама доставала пружинные весы, которые она называла безменом, взвешивала сахар и печально говорила:
- Опять недовесил 150 граммов!
- Мама, - пробовал успокоить ее я, - пойди, потребуй, чтобы он вернул деньги!
- Нет, - вздыхала мама, - не стану я связываться из-за рубля!
- Ну, тогда пожалуйся на него!
- Господи, что у тебя на уме!? – возмущалась мама, - Человека же могут посадить!

Незадолго до эмиграции я приехал в родной город, чтобы попрощаться со старыми друзьями и с нашей соседкой тетей Шурой. Когда выходил из подъезда, почувствовал на себе чей-то цепкий взгляд. Оглянулся, на скамейке перед домом грелся на солнце очень старый человек. Я присмотрелся и узнал Якова Михайловича. Спешить мне было некуда. Подошел, поздоровался, подсел. После короткого разговора понял, что никаких проблем с головой и памятью у ветерана прилавка нет. Я немного напрягся и впрямую спросил:
- Яков Михайлович, мама всегда жаловалось, что Вы обвешивали. Было дело?
- Конечно, было. А куда было деваться? На зарплату не прожить, наверху тоже требуют. Все обвешивали и я обвешивал. Время было такое.
- Соседи говорили, что у Вас гири были облегченные. Правда?
- Не дай Бог! Гири государственные, с клеймами. За них и загреметь недолго.
- А как же?
- У меня коромысло на весах специальное было: одно плечо немного короче другого. И чашки чуть-чуть разные, чтобы пустыми ровно стояли. Процентов семь получалось в мою пользу.
- А если ревизия? Как это называлось? Контрольный заказ? Они же следили, как продавец взвешивает.
- Ну, это просто, - улыбнулся Яков Михайлович, - Если контрольный заказ, переносил гири на другую сторону весов. При перевзвешивании оказывалось даже с походом. Странно, конечно. Ну и пусть странно. Главное, чтобы не меньше.
- А как же Вы распознавали ревизоров?
- Ну, это совсем просто. Я у себя в магазине простоял 35 лет. Всех покупателей знал в лицо. Если видел, что люди незнакомые, сейчас же гири на другую сторону весов!
- А если это не ревизоры?
- Ничего страшного. Те, которые замечали перевес, обязательно приходили снова. Тогда я свое возвращал... Чего уж там говорить?! Хорошо жили, интересно, красиво! Не то, что сейчас.
Он с трудом встал и медленно пошел к дому.

11.05.2016, Новые истории - основной выпуск

ЗЯМА

Окончание. Начало - в выпуске anekdot.ru за 10 мая 2016, http://www.anekdot.ru/id/824525/

Британские ученые утверждают, что эмоциональные стрессы хранятся в памяти годами. Похоже, так оно и есть. Зяма как-то слишком нервно наполнил рюмки. Не дождавшись меня, он опрокинул свою и продолжил:

- Пока доехал домой чуть не спятил. Никак не мог успокоиться, что меня так жестоко кинул родной дядя да еще и непонятно зачем.
- Плюнь и разотри! – успокаивала меня жена, - Ты всегда зарабатывал и сейчас заработаешь. А вампиры у тебя кушать не просят. Пусть живут!
По жизни оказалось, что еще как просят! Через недели три пришел счет почти на десять тысяч долларов - налог на недвижимость за следующий квартал. Срок оплаты – месяц. Первая мысль была - не платить вообще. Потом вспомнил, что я в Америке никто, никого не знаю и даже занести некому. В итоге решил заплатить, но железно не из своих денег. Не для того я их привез. Что нужно делать, я знал точно: первое - выселить вампиров, второе – найти $10000, третье - продать «электростанцию» хотя бы за тот же доллар. А вот как это сделать, пока не знал.

Интернета тогда не было. Я пошел в знаменитый книжный магазин «Барнс и Нобл». Среди сотен стеллажей с трудом нашел продавца, сказал, что мне нужно выселить вампиров из моего дома. Попросил найти книгу на эту тему. Продавец немного опешил, но к полке с книгами о вампирах подвел. Смотрю – там сплошные бумажные обложки, а я по нашему рынку помнил, что это хлам. Но в конце-концов высмотрел солидный двухтомник «Вампир Варни». Купил, принес домой, открыл, полистал. Ясно понял, что мне его освоить не хватит и года. Жена первым делом, конечно, поддела:
- Тебе Елена Павловна читать советовала, а ты всё по кабакам...
Вот я ЕП и позвонил. Сказал, что высылаю ей книги. Попросил найти в них информацию, как выселить вампиров из собственного дома. Ну, ты понимаешь, для нее Америка была, как волшебное царство. Она даже не удивилась. Отправил ей оба тома через «Американ Экспресс». Всех расходов получилось больше ста баксов, но время поджимало, и было не до экономии.

Через неделю получил послание от ЕП по факсу. Там был текст очень вежливого письма к Лилит, Матери Вампиров, с просьбой воздействовать на «детей», чтобы они освободили незаконно занятое строение по указанному адресу. Еще в послании была пошаговая инструкция:
1. Переписать письмо от руки.
2. В новолуние медитировать, пока не увидишь вампиров.
3. Сжечь письмо на черной свече.
В конце ЕП написала, что книга по ее мнению – чистый вымысел, и результат вряд ли будет положительным.

Я не стал сильно рассуждать вымысел или не вымысел. До новолуния оставался один день. Переписал письмо, купил в Ист-Вилледж черную свечу побольше. О медитации я ничего не знал и сейчас не знаю, но вампиры, как стояли перед глазами, так и с наступлением темноты никуда не делись. В полночь я сжег письмо. Вместе с ним сжег на всякий случай копию счета. Через два дня вечером поехал смотреть на результат. Первый вампир вылетел сразу после захода солнца, взял тот же курс на Махеттен. Потом завыли собаки. Короче, никаких перемен я не заметил.

- Зяма, - перебил я рассказчика, - ты ЕП заплатил?
- Обижаешь! - возмутился Зяма, - Когда это за мной ржавело?
Он налил, мы выпили за здоровье Елены Павловны, и рассказчик вернулся к своему повествованию:

- Бумагу я жег в понедельник, а в четверг поехал на Брайтон. Посетил сначала Потомственного Сибирского Колдуна, потом Верховного Шамана. Оба гарантировали, что завтра вампиров не будет, если я прямо сейчас выложу 2990 баксов наличными. Судя по тому, что цена была одинаковой, они общались по телепатической связи и, следовательно, что-то в своем деле понимали . Но не настолько, чтобы я дал им деньги.

В пятницу я жалел себя, а в субботу жена предложила: - Давай завтра поедем в Краун-Хайтс. Там по воскресеньям Любавичский Ребе раздает народу по одному доллару. Говорят, эти доллары приносят удачу. Туда едет Миша, может прихватить нас. Я подумал, что удача - именно то, чего мне сейчас остро не хватает, и согласился. Кто такой Любавичский Ребе я понятия не имел. Жена тоже.

В очереди за долларом мы простояли больше часа, хотя приехали рано. Любавичский Ребе оказался старым человеком c большой седой бородой и пронзительным взглядом. Он всем давал по доллару, с некоторыми перекидывался несколькими словами. Когда подошела моя очередь, дал доллар и сказал по-русски: - Вам следует встретиться с раввином ДовБер Пинсоном. – Потом остановил меня, дал еще один доллар. Я тогда даже не понял, какая честь мне оказана, и до сих пор не понимаю почему. К нам с женой сразу подошел молодой еврей в черном. Очень вежливо предложил зайти в синагогу неподалеку. Сказал, что в наших же интересах. Пока шли, рассказал нам о бедном хасиде, которому Ребе дал два доллара, а тот выиграл в лотерею 100 тысяч.
- Тридцать процентов у него забрали в налоги! - возмущался еврей, - Но, согласитесь, 67 тысяч – хорошие деньги! Вам тоже очень повезет!
Через полчаса в ту же синагогу пришел его друг, тоже молодой и тоже в хасидском прикиде. Оказался раввином Пинсоном. Рассказал я ему все свои дела. Он задумался и попросил дать два дня подумать.

- Так, - сказал раввин Пинсон через два дня, - у нас, евреев, главная обязанность мужчины – учиться. Первым делом научимся надевать талит и тфили́н. Потом выучим три короткие молитвы: «Ханит», «Маген» и «Лехабот». Их нужно научиться читать не только правильно, но и очень быстро.
Талит, которого я никогда до того не видел, оказался покрывалом с кистями. Тфилин - двумя черными коробочками. Одна из них закрепляется ремешками на левой руке, другая – на голове. Перед тем, как надевать то и другое, читаются специальные благословления на иврите. Этому делу я обучился за полчаса. Еще полчаса ушло на молитвы. Раввин очень удивился, как быстро у меня это получилось. Откуда ему было знать, что я запоминаю сразу и навсегда.

На втором занятии, после короткого экзамена по пройденному материалу, раввин Пинсон перешел конкретно к вампирам:
- В любой солнечный день, например, завтра, надевайте талит и тфилин. Когда это будет сделано, идите в подвал Вашей электростанции. Что будет дальше, я понятия не имею, но не сомневаюсь, что Вы разберетесь по ходу событий. Если почувствуете опасность, прочитайте «Маген». При необходимости потеснить противника, прочитайте «Ханит». Когда все будет закончено, не забудьте прочитать «Лехабот».
Он пожелал мне удачи, пожал руку и убежал.

- Зяма, - не удержался я, - Почему хасиды с тобой возились? Так, как о тебе, нормально заботятся только о своих. Ну, по крайней мере обрезанных. Тебя не уговаривали?
- Почему со мной возились? Так Ребе же сказал! А об обрезании папа с мамой на восьмой день после моего рождения позаботились...
Разговор переключился на родителей. Оказалось, что из всех жива только Зямина мать. Мы выпили за нее, помянули остальных, помолчали... И Зяма продолжил свой рассказ:

- Завтра, как советовал раввин Пинсон, не получилось – шел дождь. Получилось послезавтра. Я нашел дырку в ограждении, надел талит и тфилин. Через пару минут уже спускался в подвал. Открыл массивную дверь со скрипучими петлями, шагнул внутрь. Когда глаза немного привыкли к темноте, разглядел элегантного господина в черном смокинге с красными отворотами, который неспешно двигался в моем направлении. Его породистое лицо можно было бы назвать красивым, если бы его не портили отвратительные острые клыки, которые не умещались во рту и нависали над нижней губой.
- Я - граф Цепеш, - немного свысока представился он.
- Меня зовут Зяма, Зяма Цванг, - представился я, - Очень приятно!
- Зачем пожаловали, Зяма?
Удивительно, но клыки не мешали ему говорить.
- Хочу попросить Вас и Ваших друзей покинуть незаконно занятое помещение, которое принадлежит мне, - вспомнил я чеканную формулировку Елены Павловны.
Граф поморщился.
- Да, принадлежит, но ни у меня, ни у моих товарищей нет ни малейшего желания покидать его. Я же, со своей стороны, имею честь предложить Вам присоединиться к нашему кругу.
Я увидел, как напряглись его руки с когтистыми пальцами, почувствовал, что сейчас эти руки будут брать меня за горло в самой что ни есть натуре, и быстро прочитал «Маген». Мой ручной тфилин покрылся голубым сиянием, которое растеклось вокруг меня и покрыло как бы еще одной кожей, невесомой, гибкой, и, вместе с тем, способной отразить любую атаку. Как оказалось, вовремя: через долю секунды его пальцы готовы были сомкнуться вокруг моей шеи, но тут же были отброшены с такой силой, что вампир очутился на полу. Встал он с трудом, но все-таки остался при понтах:
- Мне очень жаль, что Вы не захотели принять мое предложение. Ну, что же, не надейтесь, что мы примем Ваше!
- А это бабушка надвое сказала, - подумал я и прочитал «Ханит».
Из головного тфилина вырвался солнечный луч и осветил дальную часть подвала. Я увидел величественный зал, пол и стены которого покрывали прекрасные ковры. Огромные зеркала в золотых рамах отражали изящные диваны и кресла, обитые красным и черным бархатом. Там и сям в кольцах, закрепленных на потолке, висели вниз головой вампиры, похожие на летучих мышей. Разбуженные светом, они быстро собрались ближе к выходу, где еще оставалась тьма. Я уже думал, что сейчас эта разъяренная толпа бросится на меня, но Цепеш остановил их коротким властным жестом. Затем он повернулся ко мне:
- Вы – человек, я – вампир. Но все равно мы оба – американцы. А раз так, давайте следовать американским деловым принципам. Забудем личные претензии и найдем решение, которое будет выгодным для нас всех. Иногда найти его трудно, но оно почти всегда есть. Итак, что Вы хотите?
- Чтобы Вы и Ваши друзья ушли.
- Зачем?
- Чтобы продать это здание.
- Вы его все равно не продадите, - улыбнулся вампир, - никто не поверит, что нас здесь нет, даже если мы уйдем.
- Поверят, - не согласился я, - Поверят, потому что перестанут выть собаки.
- Хорошо, предположим, Вы правы. Но зачем Вам вообще его продавать?
- Чтобы не платить налог на недвижимость, 40 тысяч долларов в год.
- А если его заплатим мы?
И тут до меня доперло, что дядя меня не только не кинул, а совсем наоборот! Моментально подскочил тонус. Даже голос зазвучал по-другому:
- Отлично! Но тогда вы - мои квартиранты и должны платить мне за аренду!
- Сколько Вы хотите?
- 40 тысяч налога государству, 40 тысяч мне. Получается 80 за год.
- 40 - много, Вы же не несете никакие расходы. Я бы оценил Ваши хлопоты в тысяч 20.
Сошлись мы на тридцати. Стали обсуждать, как будем рассчитываться.
- Это несложно, - успокоил меня мой почти жилец, - Мне проще всего заплатить сразу на год вперед. Вечером перед ближайшим полнолунием вы купите два лотерейных билета. Они выиграют всю оговоренную сумму, 70 тысяч.
Я вспомнил еврея из Краун-Хайтс и возразил:
- Нет, так я буду в убытке. С выигрыша в лотерею я заплачу минимум 30% налогов. Согласен на 70 кэшем и 110 через лотерею.
Влад поднял глаза к потолку, видимо, считая в уме.
- Хорошо, пусть будет 110 тысяч, и называйте меня просто Влад.
На его лице появилась улыбка, скорее похожая на гримасу. Ко мне протянулась когтистая рука, которую я осторожно пожал. Даже через защиту я почувствовал, что его рука холодна как лед.

Зяма замолчал. Казалось, что мысленно он все еще в том подвале. Поэтому мне пришлось взять инициативу на себя. Разлил водку по рюмкам, предложил тост: «За дядю!». И мы немедленно выпили.

- Да, - продолжил Зяма, - мы с Владом пожали друг другу руки. Осталось показать, кто в доме хозяин. Я прочитал «Лехабот» - и мои тфилин превратились в ничем непримечательные коробочки. В подвале снова стало темно. Вокруг меня сверкали красные горящие глаза, но теперь они меня не пугали. Я обратился к вампирам с короткой речью. Сказал, что рад иметь таких замечательных жильцов, что они всегда могут рассчитывать на меня. Оставил свой телефон, распрощался, вышел, закрыв за собой дверь. Через два дня я действительно выиграл 110 тысяч долларов и почувствовал себя прежним Зямой Цвангом!

- Зяма, - сказал я, - ты просто молоток! Давай поднимем за электростанцию и ее хозяина!
- Не спеши, - улыбнулся Зяма, - электростанция уже не моя.
- А чья?
- Понимаешь, два года назад здание электростанции признали историческим памятником. Со мной сразу же связалась мэрия Джерси-Сити. Поставили в известность, что планируют восстановить здание и разместить там Центр искусств с театром, концертным залом, бутиками и ресторанами. Одним словом, предложили продать здание городу. Я сообщил новость Владу, сказал, что с властями связываться не хочу. Влад согласился. Ну, я поторговался и продал. Получил больше, чем ожидал.

- Зяма, - поразился я, - а куда ты дел вампиров?
- Да никаких проблем! Я купил для них новое строение. Тоже заброшенное, тоже красивое, в хорошем месте и даже с бОльшим подвалом. Тот был уже маловат. Тут понимаешь какое дело, - у Зямы загорелись глаза, - Я не знаю, что у них и как, но их становится больше. Три года назад мы с Владом купили еще одно здание. И вообще это перспективный бизнес. Если все пойдет по плану, через 5-6 лет у меня будет целая сеть таких,.. ээээ.., пансионатов что ли. Сейчас вплотную занимаемся Майами, на очереди Сан-Франциско и Бостон. В более отдаленной перспективе – Лондон.

Мы допили кофе. Я попросил официантку принести счет. Та вроде даже удивилась:
- Ничего Вы не должны, Вы же в гостях у нашего хозяина.
Теперь удивился я:
- Я ни в каких не гостях и хозяина не знаю.
- Ну да, два часа обедаете, выпили бутылку водки и так и не познакомились...
Я перевел взгляд на Зяму, он беззвучно хохотал, по его щекам катились слезы.
- Нет, - говорю, - дорогой, так не годится. Мне будет неудобно прийти еще раз. А я был бы рад.
- Очень хочешь заплатить? - хмыкнул Зяма, - Отдай деньги в синагогу на бедных. Подходит? И приходи, конечно! Буду рад! Ну, давай на посошок!

По пути в Нью-Джерси я всё пытался понять, получилось ли бы у меня, как у Зямы, выстроить отношения с вампирами. В конце-концов решил, что с американскими, может быть, и получилось. А вот на совместное предприятие точно бы не потянул. Доехал без приключений, но дверь собственного дома открыл ключом только с третьей попытки. Дополз до постели и мгновенно уснул. Всю ночь мне снились вампиры и хасиды. Они танцевали хип-хоп на Красной площади в Москве.

Я тогда работал в Джерси-Сити в нескольких кварталах от здания электростанции. На следующий день взял на работу камеру, сделал несколько фотографий. Вы можете их увидеть на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ, если интересно. Там уже началась реконструкция, но еще не зашла слишком далеко. А на Брайтоне я снова появился только через год. Подошел к знакомому входу. Вижу – вывеска другая. Спросил Зяму. Мне сказали, что он продал ресторан и уехал. Спросил: - Куда? - Никто не знал. Кто-то слышал, что во Флориду.

Попробовал отыскать Зиновия Цванга на интернете, но такого человека не нашлось. Иногда я повторял эти попытки, но снова не находил. В последний раз попробовал вчера, а заодно погуглил и некоторых других действующих лиц. Влад Цепеш умер в 1476 году, но, судя по всему, жив. Елена Павловна продолжает обучать английскому, но теперь из Новой Зеландии и по Скайпу. Раввин ДовБер Пинсон стал видным ученым-каббалистом и к настоящему времени написал 21 (двадцать одну!) книгу. Зяма так и не нашелся. Но я не сомневаюсь, что в один прекрасный день, когда я буду писать историю вроде этой, на экране монитора появится знакомое лицо и знакомый голос скажет:
- Поц, на интернете нужно делать деньги, а ты придумал себе новую фигню! Брось ее! Одевайся, выходи из дома. Там тебя ждет летающая тарелка. Если не веришь, посмотри в окно.
Я не буду смотреть в окно. Я оденусь и выйду.

10.05.2016, Новые истории - основной выпуск

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

11.04.2016, Новые истории - основной выпуск

Рассказал знакомый батюшка из Нью-Джерси. Поехал он за стеллажами в Икеа, что недалеко от аэропорта. Нужных стеллажей не нашел, зато увидел красивое деревянное распятие и купил. Разумеется, в коробке, как все в Икеа. Когда дома открыл коробку, нашел там крест, три гвоздя в полиэтиленовом мешочке и фигурку Христа с отверстиями под гвозди на ладонях и ступнях. Долго думал, что ему делать, но так и не решил. Вернулся в магазин и покупку сдал. На вопрос "почему?" ответил: "От греха подальше".

06.03.2016, Новые истории - основной выпуск

Если кто-то подзабыл, я хочу напомнить, что коррупция существовала всегда, но пышным цветом впервые расцвела на рубеже нашей эры в Древнем Риме. Наверное, нет такой ее формы, которая не была бы известна римлянам. О взятке, которую смело можно назвать матерью коррупции, Марк Туллий Цицерон говорил: «Взяточники должны трепетать, если результатов этого занятия им хватает только для собственных нужд, и они могут быть спокойны только тогда, когда взятки приносят им доходы, достаточные для дележа с другими». Согласитесь, это речь не мальчика, но мужа.

Подкуп в то непростое время был, прямо скажем, делом обыденным. Подкупали и богатых и бедных. Марк Лициний Красс, самый богатый человек в римской истории, прославился, в частности, тем, что давал большие суммы всем политическим партиям. Разумеется, в обмен на всякие полезные мелочи. Все влиятельные и облеченные властью римляне были гостями на его великолепных пирах. Остается только добавить, что не было ни одного сенатора, которому бы он не «одолжил» серьезные деньги.

Что касается бедных, то их голоса на выборах простодушно покупались хлебом и зрелищами, которые точно доставляли больше радости, чем телевизор, политтехнологии и прямая фальсификация.

Имел ли место захват собственности при помощи административного ресурса? Само собой! Тот же Марк Лициний Красс создал первоначальный капитал, по выражению Плутарха, через «огонь и грабеж», когда руководил единственной в Риме пожарной частью. Если случался пожар, Марк Лициний, да, отправлял туда цистерну с водой и пожарных. Но не давал команду тушить до тех пор, пока несчастный владелец не передавал ему право собственности на здание. Здесь нужно отдать Марку Лицинию должное: он не выгонял бывшего хозяина на улицу, а просто начинал взимать с него квартплату.

А как обстояло дело со строительными подрядами? – спросите вы, и я вас не разочарую. На строительство дорог и общественных зданий сенаторы выбивали невероятные средства, затем нанимали своих подрядчиков и дружно пилили с ними эти деньги.

И тут всплывает интересный факт, который просто требует объяснения, а именно: при всем при том строили быстро и хорошо. Посудите сами. Многие римские дороги служат до сих пор, правда, в заасфальтированном виде. Колизей и поныне самый большой амфитеатр в мире, а строили его всего 10 лет. За последующие 2 (две) тысячи лет он пережил пожар, землетрясение и никогда не был подвергнут капитальному ремонту. А теперь посмотрите на фотографию Колизея на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ и вы увидите, что на свой возраст он выглядит совсем неплохо. Следующая фотография на той же странице – акведук в испанском городе Сеговия. Он – ровесник Колизея, но смотрится так, как будто построен вчера. Средняя скорость, с которой акведуки вводили в строй, - 100 км за 2 – 3 года.

Вот я и спрашиваю себя, что же заставляло этих древних римлян в конце-концов делать отличную работу? Единственный ответ, который мне удалось придумать, звучит так: «Потому что к варварам удирать не хотелось, а Лондона, Нью-Йорка и Майами еще не было»!

А как бы ответили на этот вопрос вы?

24.01.2016, Новые истории - основной выпуск

ЛАУРЕАТ

Очень давно, еще при Советской власти работал я патентоведом в академическом институте. Институт тогда был совсем молодым, но одна из работ его сотрудников уже удостоилась Государственной Премии. Лауреатами этой первой премии стали директор (академик), его заместитель (член-корреспондент) и рядовой старший научный сотрудник. Первых двух величали, само-собой, по имени-отчеству, а третьего все называли просто Лауреат.

Из народа Лауреат почти не выделялся. Как все нормальные люди, любил выпить, держался подальше от парткома и профкома и не был замечен в чрезмерных симпатиях к начальству. Разумеется, у него были положенные по статусу привилегии, наверное он ими пользовался, но в глаза это не бросалось и даже разговоров по этому поводу я никогда не слышал. Тем более заметной была его неформальная привилегия: он мог не заботиться о последствиях своих поступков. Чтобы было понятно о чем идет речь, задам простой вопрос: «Можно ли было наказать Юрия Гагарина»? Отвечаю: «Нет, такое наказание покрыло бы несмываемым позором все начальство сверху донизу и вызвало бы крайнее раздражение народа». Так вот, Лауреат был институтским Гагариным. Злоупотреблял ли он этой привилегией? Пожалуй, нет. Скорее всего он так к ней привык, что даже не замечал.

Каждый год, начиная с мая и по октябрь, сотрудников загоняли на одну или две недели в колхоз. Старших научных и выше руководство старалось не трогать, но летом, когда все были в отпусках, под общую гребенку попадали даже они. Поэтому в очередном заезде, который мало чем отличался от всех предыдущих и последующих, я оказался вместе с Лауреатом. Жили мы в относительно чистом бараке по пять человек в комнате. С утра пололи помидоры под руководством звеньевой бабы Ганны – малограмотной напористой тетки, которая беззастенчиво упивалась своей властью над «городскими». В перерыв съедали обед в колхозной столовой и валялись полчасика в тени. Потом снова выезжали в поле. И наконец вечером накупали множество бутылок дешевого вина, чтобы достойно отметить конец трудового дня.

На третьи или четвертые сутки нашей колхозной жизни, ближе к полудню, Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Кто его знает, о чем он грустил?! Может быть, он соскучился по жене, может быть жалел, что под рукой нет карандаша и бумаги, чтобы записать неясную, но интересную мысль, которая внезапно возникла и через полчаса исчезнет неведомо куда, если ее не зафиксировать. А может быть, это было тривиальное похмелье. Но так или иначе Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Вдруг из горячего воздуха материализовалась баба Ганна.
- Хлопчику, - запричитала она, обращаясь к Лауреату, - Хіба ж ти полеш?! В тебе ж усі бур'яни стоять! *
Лауреат еще больше помрачнел лицом.
- Баба Ганна, - сказал он, - Нехай у твого чоловіка так стоїть, як в мене бур'яни! **
И похоже, попал в больное место. Баба Ганна стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и вскоре испарилась.

Не прошло и двадцати минут, как она снова материализовалась в компании молчаливого мужика в сапогах и полувоенном френче, как выяснилось позже, колхозного парторга.
- Як твоє прізвище, хлопчику? *** - спросила она с вполне различимой угрозой в голосе.
- Баба Ганна, - вполне миролюбиво отозвался Лауреат, - У Вас тетрадка есть?
- Є, є! **** - обрадовалась баба Ганна
- А карандаш?
- Теж є! *****
- Тогда открывайте тетрадку, берите карандаш, пишите: «Пошла на хуй!»
Баба Ганна написала...

Потом эта тетрадка вместе с карандашом в качестве вещественных доказательств бесчисленное количество раз демонстрировались во всех высоких кабинетах, до которых сумел добраться не в меру борзой второй секретарь сельского райкома. Он грамотно выбрал формулировку: «попытка вбить клин между городом и селом в особо циничном виде», и она не подвела. Ничтожная стычка между кандидатом наук и звеньевой, набрав приличные обороты, стала полноценным пунктом повестки дня где-то на самом верху. Обычно в таких случаях директор устраивал показательную порку, чтобы не только наказать провинившегося, но и навсегда отбить желание делать что-либо подобное у всех остальных. На моей памяти у одного несчастного забрали отдел, у другого – уникальный прибор, который тот выбивал не менее четырех лет, а третий просто исчез. Но наказать Лауреата, как я уже писал выше, было делом нереальным.

Волей-неволей директору пришлось заняться челночной дипломатией. Ее результатом стали следующие кадровые перестановки: второй секретарь оказался в горкоме, баба Ганна получила медаль «За трудовое отличие», Лауреат остался при своих, а в институте появился еще один отставной чекист в должности референта по международным связям. Был он бесцветен, высок, худ и странным образом изогнут. Буквально на следующий день весь институт за глаза называл его «Гельминт». Служебная деятельность Гельминта заключалась в получении дважды в месяц зарплаты, так как международных связей в институте было негусто.

Прошло несколько незаметных лет, и в один прекрасный день Лауреату пришло личное приглашение на международную конференцию в японском городе Осака и точно по его узкой специальности. Лауреат никогда до того за границей не бывал и справедливо рассудил, что другого такого шанса не представится никогда. Директор к этому времени умер, замдиректора перееехал в столицу и заведовал своим институтом. Поэтому Лауреату не оставалось ничего лучшего, как пойти со своим приглашением прямо к Гельминту и просить его посодействовать.
- Нет проблем, - обнадежил тот, - Приглашение у тебя солидное. С таким приглашением отправить человека в Японию, как два пальца обоссать. Но на тебя были сигналы, что ты бухаешь и что в колхозе материл звеньевую. Ну, бухаешь - туда-сюда, а звеньевая, между прочим, кавалер медали «За трудовое отличие». Тут уже до потери классового чутья рукой подать. Чтобы подстраховаться, давай так: ты даешь слово, что по приезду из Японии напишешь отчет, кто чего говорил за рюмкой чая. А я даю слово, что тебе разрешат поехать. И Родине поможешь, и себе подсобишь.
- Ну, если нужно помочь Родине, почему бы и не написать, - согласился Лауреат после недолгого раздумья.
- Тогда, - обрадовался Гельминт, - оформим подписку о сотрудничестве, и можешь собирать чемоданы.
- А как ее оформлять?
- Да проще простого! Вот тебе бумага, напишешь в произвольной форме: «Я, такой-то такой-то, изъявляю добровольное желание помогать органам КГБ в их работе. Об ответственности за разглашение факта сотрудничества предупрежден. Даваемые мной материалы буду подписывать псевдонимом, ну, например, «Лауреат»». Распишешься, поставишь дату. Вот и все дела!
Лауреат взял бумагу, размашисто написал: «Пошел на хуй!», расписался и поставил дату.

За границу Лауреат в конце-концов все-таки попал. После развала Советского Союза жена увезла его в Израиль, где он вскоре умер. Откройте фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Лауреат на ней слева. И если под рукой есть спиртное, помяните человека, который жил в Советском Союзе и не боялся.

* Молодой человек! Разве ты полешь?! У тебя же все сорняки стоят!
** Пусть у твоего мужа так стоит, как у меня сорняки!
*** Как твоя фамилия, молодой человек?
**** Есть, есть!
***** Тоже есть!

20.12.2015, Новые истории - основной выпуск

В советское еще время был у меня знакомый по имени Женя, который сильно выпадал из тогдашнего стандарта. Поэтому у него были всякие прозвища, из которых я запомнил три: Дед, Йог и Коллега. Был он тогда относительно молодым человеком, но носил большую окладистую полуседую бороду вроде как у Толстого. И вообще напоминал Льва Николаевича крепким сложением, носом картошкой и густыми нависшими бровями. Еще он обладал даром, характерным по большей части для очень старых людей, разговаривать со всеми на равных, никого не обижая и не давая в обиду себя. Видимо, из-за комбинации этих качеств и прилепилась к нему кличка «Дед».

Был у нас с Женей общий интерес - восточная философия. Но я дальше сухой теории не продвинулся, а Женя практиковал тибетскую йогу внутреннего Огня или туммо. Внешне это выражалось в том, что круглый год ходил в старых подвернутых джинсах «Wrangler», футболке или легкой полотняной куртке и никогда не носил обувь. Бывало, идешь зимой по городу и видишь: стоит погруженный в себя Женя в очереди за пирожками с капустой, а вокруг его розовых ступней медленно тает снег. Очередь обычно замечала это отклонение от нормы, когда за ним становились человека три, и неизменно приходила в волнение. Люди молча толкали друг-друга и показывали на Женины ноги пальцем. Народ попроще впадал в ступор, не веря своим глазам. Особо впечатлительные дамы не выдерживали и уходили, не в силах смотреть на такое самоистязание. Серьезные мужчины предлагали вызвать милицию. И обязательно в очереди находился грамотей, который громко и со значением произносил слово «Йог!». В тот же момент все успокаивались и начинали обсуждать, что могут и чего не могут индийские йоги. А Женя уже удалялся, меланхолично жуя пирожок. Поэтому горожанам он был известен именно под кличкой «Йог». От тех далеких лет у меня сохранилось одно единственное черно-белое Женино фото. Вы можете его увидеть на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ.

Сам я тогда работал патентоведом в академическом институте, где даже во времена сухого закона казенный спирт лился, если не рекой, то вполне полноводным ручьем. Но патентоведов, как легко догадаться, на этот праздник никто не приглашал. Поэтому в случае острой необходимости я плелся через грязный захламленный двор в опытное производство на участок, где делают жидкий гелий. Спирт там водился всегда, а начальник участка по имени Толя и по кличке «Барин» был моим приятелем. В очередной такой визит открываю дверь и вижу Женю. Ну, думаю, нашего полку прибыло! Спрашиваю:
- Давно ты здесь?
- По мне, так давно, почти месяц.
- Слушай, - говорю, - я «Дхаммападу» в «Доме книги» выменял. Если интересно, приходи в новый корпус на второй этаж, спроси, где патентоведы. Дам посмотреть!
И шагаю прямиком в Толин «кабинет», из окошка которого он в данный момент наблюдает за порядком на участке.

Толя открывает сейф, наливает в мою чекушку элитный ректификат и интересуется:
- А откуда ты Коллегу знаешь?
- Женю? По книгам. А почему Коллега? Он Дед или Йог, ну, может быть, Борода.
- Помнишь, - начинает Толя, и его глаза вдруг становятся грустными, - недели две назад был здесь вице-президент Академии наук. Директор, как положено, водил его по институту. Моча им в голову ударила зайти на мой участок. Сан Саныч открывает дверь, пропускает гостя вперед, сзади топчется свита. А прямо напротив двери, в обшарпанном продавленном кресле сидит босой Женя и дымит беломориной. Ну, академики немного опешили, остановились. А Женя их ободрил: «Да не робейте, - говорит, - заходите, коллеги!».

20.09.2015, Новые истории - основной выпуск

26 ВОПРОСОВ

Согласно статистике, которая знает все, американцы меняют местожительство в среднем каждые шесть лет. Вот и мы однажды переехали из города Нью-Йорк в штат Нью-Джерси. Американские штаты – маленькие государства со своими законами, парламентом, бюджетом, полицией и даже правилами дорожного движения. Например, в Нью-Джерси разрешен правый поворот на красный свет после полной остановки, а в Нью-Йорке категорически запрещен. Поэтому закон требует от каждого нового жителя штата сдать теоретический экзамен по ПДД, обменять водительские права и, наконец, получить местные номера на машину. Отводится на это мероприятие один месяц. Я вспомнил о нем, когда от месяца остались три рабочих дня.

В перерыв залез в интернет и отыскал ближайший офис Отдела Автотранспорта. Он оказался в пяти минутах от моей работы и в этот день был открыт до восьми вечера. Ну, думаю, везет! И как всегда почти сглазил: к концу дня начался очередной аврал. Менеджер заказал всем пиццу и объявил, что будем стоять до победы. Мне удалось ускользнуть только под обещание подключиться вечером из дома. До офиса я добрался в 7:25, когда очередей уже не было, а посетителей все еще принимали. Заполнил бланк, заплатил деньги, нашел нужную стойку. Клерк за стойкой оказался улыбчивым, доброжелательным и разговорчивым, как большинство пожилых афроамериканцев.

- О, - сказал он, - я слышу у вас русский акцент! Я знаю русский акцент. У моего приятеля была русская подруга. Вы, наверное, предпочли бы сдавать на русском, все-таки это ваш родной язык, но сейчас такой опции нет. Раньше мы принимали экзамен на бумаге. Кроме английского, у нас были вопросники на испанском, русском и китайском. А с этого года перешли на компьютеры. Испанский уже есть, а русского, извиняюсь, пока нет. К экзамену готовы? Пользоваться компьютерной мышкой умеете? Отлично! Тогда следуйте за мной!

К экзамену я не только не готовился, но и не собирался готовиться. Более того, я напрочь забыл, как сдавал его шесть лет назад в Нью-Йорке, но это меня абсолютно не волновало. Водил машину уже давно, штрафы имел только за превышение скорости, о правом повороте знал, народ с экзаменом справляется. Ну, думаю, сдам и я.

Клерк усадил меня за компьютер и включил его. Рассказал, что я буду отвечать на 26 вопросов. На каждый вопрос есть 4 варианта ответа. Я должен выбрать правильный ответ по крайней мере на 20. Он нажал мышкой «Пуск» и удалился, оставив меня наедине с первым вопросом: «Какова максимально допустимая концентрация алкоголя в крови водителя?». Я не знал и остановился на самом маленьком числе. Не угадал. Ничего, думаю, у меня в запасе еще пять. Второй вопрос был таким: «Какова минимальная глубина протектора шины?» Почти одинаковые числа в долях дюйма не говорили мне ничего. Я снова не угадал...

Четыре последующих вопроса были такими же подлыми. Почему подлыми? Потому что на эти вопросы есть простые ответы, которые все знают и которыми все успешно пользуются в реальной жизни. Например, выпивать можно одну бутылку пива или один бокал вина или одну рюмку водки в час. Больше не стоит, чревато. Глубину протектора проверяют одноцентовой монетой так, как показано на фотографии на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале. Если голова Линкольна видна полностью, нужно покупать новые шины. Одним словом, на первые шесть вопросов я дал шесть неправильных ответов. Компьютер показал сообщение «Экзамен окончен». Я встал, развел руками и выразил все свои чувства коротким идиоматическим выражением «Ну ни <- - -> себе!». Разумеется, не вслух.

Выглядел я наверное очень смешно, потому что клерк просто расцвел белозубой улыбкой.
- Я вижу, у вас очень слабые знания, - сказал он, - и я хочу дать вам несколько советов. Во-первых, вам придется много и упорно работать, чтобы усвоить всю необходимую информацию. Но этого мало. Мне кажется, что у вас нет опыта сдачи американских экзаменов: вы не умеете анализировать вопросы и улавливать разницу в вариантах ответов. Когда я получил эту работу, у меня был месяц тренинга, а после этого - самый трудный в моей жизни экзамен. Перед экзаменом нас специально учили понимать вопросы и ответы. Я очень старался, я научился и я сдал! На когда вы хотите назначить ваш экзамен?
- Сегодня четверг. Давайте на завтра. Завтра не работаете? Давайте на понедельник.
- А вы успеете подготовиться? Мне кажется, что вам не хватит и двух недель!
- Успею! – сказал я, - буду очень стараться.
- Посмотрим, - усомнился клерк и вручил мне на прощание книжицу с циничным названием «Учебник водителя».

Почему циничным? Потому что значительная ее часть была посвящена административным и прочим материям, которые не имели никакого отношения к собственно управлению автотранспортом. И именно на эту часть был сделан упор в 166 так называемых общих вопросах, из которых, как было сказано, отбираются 26 экзаменационных. Чтобы не быть голословным, приведу типичный вопрос: «В течение какого времени вы должны сообщить о перемене имени?» Ну, думаю, попал! Эти 26 вопросов нужно где-то, кровь из носу, раздобыть.

Я напрягся и вспомнил, что у меня есть знакомый хозяин автошколы. Немедленно позвонил ему, обрисовал ситуацию. – Да, - успокоил меня Боря, - вопросы всегда одни и те же. Я тебе сейчас их сброшу на русском языке с правильными ответами. Да, одинаковые на всех языках, чтобы никто не обиделся. Прости, бегу. – Он положил трубку и моментально сбросил файл. Я так же моментально его открыл. Первым был вопрос об алкоголе, вторым - о протекторе. Пу Сунлин описывал состояние героя одного из рассказов так: «Сердце так и встрепенулось радостью… Словно сразу получил от государя все девять отличий». Нечто подобное испытал в этот момент и я.

К хорошему привыкаешь быстро. Я мгновенно забыл о 166 вопросах и сконцентрировался на том, как бы не учить 26. Ведь, если честно, времени у меня на это не было: сегодня и завтра нужно работать, в субботу учить ПДД нехорошо, не субботнее это дело, а в воскресенье, если не позвонят с работы, мы хотели съездить на океан. После рассмотрения нескольких возможностей было принято решение выучить только ответы, вернее, их номера. Не отладывая дело в долгий ящик, я записал 26 цифр в ряд и вскоре обнаружил, что они не случайны. Сегмент «1-2-4-3-1» повторялся пять раз, завершала ряд тройка. Ужинал я с сознанием хорошо выполненного долга, потом включил лэптоп и допоздна трудился без обычного в таких случаях отвращения.

В понедельник я вошел в офис первым, чтобы к девяти успеть на работу. Мой друг увидел меня, приветливо помахал рукой и позвал к своей стойке.
- Я понимаю, что вы убили на подготовку выходные, но я должен вас огорчить. Наш компьютер, который принимает экзамен на английском языке, поломался. Поэтому все, что я могу предложить вам сейчас, это сдавать на испанском.
Ну, думаю, дела... Но быстро вспомнил, что язык мне до лампочки, и тут же согласился:
- На испанском так на испанском,
- Вы знаете испанский? - удивился он.
На испанском я знал только два словa: «sí» - «да» и «mañana» - «завтра». Первое подходило к случаю больше, и я немедленно им воспользовался. Клерк повел меня к компьютеру, нажал знакомую уже кнопку и удалился, оставив меня наедине с первым вопросом. Я увидел в нем слово «alcohol» и сразу успокоился.

Через три минуты я ответил на последний вопрос, встал и направился в сторону клерка. Он заметил меня, заглянул в результат и очень сильно растерялся. Уж не знаю, что он говорил про себя. Наверное, нечто блеклое, вроде «Holy shit!», потому что точного эквивалента для «ну ни <- - -> себе!» в английском нет.
- Как же так? – произнес он вслух дрожащим голосом, - В четверг вы не знали абсолютно ничего, а сегодня ответили на все вопросы за три минуты, без единой ошибки да еще и на испанском. Я не могу поверить, что это возможно! И не говорите мне, что вы сверхчеловек, робот или инопланетянин. Я знаю, что их не бывает!

Чем я мог его утешить? Разве только уверить, что вдохновился его примером и очень старался. Так и поступил. Он поставил штамп на моем бланке. Я поблагодарил и пошел фотографироваться на новые права. Все время я чувствовал на своей спине его взгляд и помню это не самое приятное ощущение до сих пор.

13.09.2015, Новые истории - основной выпуск

Сегодня, 13 сентября, с заходом солнца наступает еврейский 5776 год. По этому поводу мне вспомнилась история, которая произошла лет 30 назад. Был у меня друг, и его день рождения в том далеком году совпал с еврейским Новым годом. Я был в командировке, лично поздравить не мог и решил послать телеграмму. Почему телеграмму? Потому что имейлов тогда не было, письма могли идти как угодно долго, а телеграммы, если отправить пораньше, в течение дня все-таки доходили.

На почту я пришел к открытию. Написал на бланке (без знаков препинания и предлогов, чтобы не платить лишние деньги): «Дорогой Миша Поздравляем днем рождения Желаем всех благ Целуем» и думаю, как же поздравить с Новым годом? Традиционная формула на иврите такая: «Шана това у-метука!» - «Хорошего и сладкого года!», но именно это писать было нельзя, время было такое. Напишешь на иврите – шифровка. Напишешь на русском – почему в сентябре поздравляешь с Новым годом? В любом случае практически обеспечен вызов в КГБ. Поздравление в этом случае живо обернется подрывной сионистской деятельностью, а там и до измены Родине недалеко. Скорее всего, не посадят, но неприятности будут точно. Поэтому я не стал продолжать текст, а подписался: «Шанина Товина Уметукова Быкояров». Быкояров – это я. Почта телеграмму приняла без вопросов.

Что было вечером, Миша вкратце описал так: «Прихожу я с работы домой. День рождения, Новый год, гости - на подходе, шампанское и водка - в холодильнике, а моя Аидка мрачнее тучи. Протягивает мне телеграмму и говорит:
- Читай! Тебя с днем рождения поздравили! Ну хорошо, Быкоярова я знаю, а кто эти три бляди?!»

Всем, кто празднует и не празднует: Шана това у-метука! и открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

08.09.2015, Новые истории - основной выпуск

Бродили по Токио и вышли к синтоистскому храму Намийоке Инари. Он оказался небольшим скромным, но с множеством предметов непонятного назначения. Почему-то меня больше всего заинтересовали лисички в красных передниках. Вы тоже можете их увидеть на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ.
- Что это и зачем? – спрашиваю я нашего гида.
- Понимаете, - гид немного задумался, - это не лисички, это – местные божества китсуне. А японцы весьма суеверны и частенько этих китсуне о чем-нибудь просят. Делается это так: приносят в храм подношение и красный передник. Жрец каннуси передает просьбу божеству и надевает на него передник. Видимо, что-то в этом есть, так как храм существует уже почти 400 лет, и посмотрите сколько во дворике благодарственных табличек.
- А почему верующие не просят сами?
- Чтобы просьба была услышана, нужны годы духовной практики. Ну, и чтобы не просили ничего плохого.
- А что просят?
- Обычно просили выздоровления от болезни, хороший урожай риса или хороший улов рыбы, но сейчас просят и всякие необычные вещи.
- Например?
- Слушайте, - наш гид оживился, - вы же родились в Советском Союзе, вам будет интересно! Недавно я прочитал в газете, что здесь был какой-то очень важный господин из России. Он предложил миллион долларов, а попросил, чтобы цена на нефть поднялась хотя бы до 80 долларов за баррель.
- И что жрец?
- Каннуси долго думал и сказал господину, что сталкивается с такой просьбой впервые, не знает, допустима ли она, и поэтому должен посоветоваться с более сведущими людьми.
- И что решили сведущие люди?
- Сейчас этот вопрос рассматривает специальная комиссия японского парламента. Если решение будет положительным, его будут утверждать на совместном заседании обеих Палат.

01.07.2015, Новые истории - основной выпуск

Идиома - оборот речи, употребляющийся как единое целое. Толковый словарь

На интернете полно тестов, которые предлагают проверить знание английских идиом. А вот тестов для иностранцев на знание русских идиом практически нет. Месяца полтора назад я нашел такой тест на одном из сайтов Пентагона и скопировал на анекдот.ру несколько вопросов из него. Теперь перед вами вторая порция. Каждый вопрос состоит из короткого диалога, а потом даются варианты ответов на выбор. Итак:

- Ты слышал, Олег увольняется.
- Вот это да! Теперь на него всех собак понавешают.
Что это значит?
1. Олегу на память купят ушанку из собачьего меха (русская традиция).
2. Ему предложат остаться с повышением в должности.
3. Его объявят ответственным за все просчеты.
4. Олег – кореец. Его поведут прощаться в корейский ресторан.

- ...и тогда Наталья Петровна набросилась на Андрея Александровича.
- А он?
- Он – молодец! Не растерялся и сам вставил ей шпильку!
Андрей Александрович...
1. предложил Наталье Петровне руку и сердце.
2. совершил с ней половой акт.
3. сделал в ее отношении неприятный едкий намек.
4. починил ей сломанный каблук.

- Маш, наш директор сказал, что прибавит мне зарплату.
- Точно прибавит, держи карман шире.
Что это значит?
1. Прибавка будет большей, чем ожидается.
2. Скорее всего директор не сдержит свое слово.
3. Прибавка будет выдаваться мелкими купюрами в большом конверте.
4. Оттопырить карман – защита от сглаза.

- Я вчера видела, как Дашкин муж заходил в «Садко»!
- Подумаешь, удивила! Всех их, козлов, на клубничку тянет. Такая у них суть.
Что представляет собой «Садко»?
1. Стриптиз клуб
2. Воровской притон (на блатном жаргоне – «клубника»)
3. Рюмочная
4. Овощной магазин

Происхождение идиом – одно из самых темных мест в языкознании. Филологи не любят обсуждать этот вопрос, боясь попасть впросак. И тем не менее, относительно упомянутой выше «клубнички» есть гипотеза, которая выглядит вполне правдоподобной. В былые времена ягоды клубники часто имели фаллическую форму. Посмотрит дама на такую ягоду и сразу вспоминает понятно о чем. Данное обстоятельство и создало клубнике репутацию «фривольной» ягоды. В правление английской королевы Виктории, которая была сторонницей строгой морали, этот сорт запретили и в конце-концов извели. Другие страны последовали примеру Англии. Однако, такие ягоды время от времени встречаются и в наши дни. Самое свежее фото, которое я нашел, появилось в шотландском еженедельнике «Скотсмен» в 2013 году. Я скопировал его на http://abrp722.livejournal.com/ в свой ЖЖ, и вы тоже можете на него посмотреть.

Abrp722

09.06.2015, Новые истории - основной выпуск

УКРАЛ ЛОШАДЬ

Много лет назад был я студентом Харьковского университета и жил в общежитии на улице Отакара Яроша. А неподалеку на Новгородской жил мой двоюродный брат. Понятно, что я там дневал и ночевал. Само собой, знал всех молодых людей во дворе. Одним из них был Костя по прозвищу Цыган. Почему такое прозвище, спросите вы? Да потому что он был похож именно на цыгана: невысокий, жилистый, смуглый, с крупными белыми зубами, темными глазами и уж точно другой породы, чем два его родных брата. Соседи поговоривали, что настоящим отцом Кости был цыган. Тогда мне поверить в это было трудно, у них была самая обычная семья. Это сейчас я понимаю, что в жизни всякое бывает.

В отличие от хрестоматийных цыган Костя жил оседло, любил читать, был не то кандидатом, не то мастером по авиамодельному спорту, успешно заканчивал авиационный институт. Госэкзамены и защита диплома были у него в начале июня. В Харькове в это время уже тепло, но еще не жарко. А уж вечера иначе как роскошными и назвать трудно. Именно таким вечером Костя и его одногруппники обмывали защиту в знаменитой харьковской шашлычной, которая располагалась сразу за стеной ипподрома. Днем там прямо из окна можно было наблюдать за забегами, но и вечером тоже было совсем неплохо. Водка была холодной, мясо – горячим, цены – разумными, настроение - отличным. Уже собирались расходиться, когда в зале вдруг появилась старая цыганка с красным платком на голове, в длинной до полу юбке с оборкой и переднике. Она подошла к столику, где сидел Костя, положила ему руки на плечи, развернула к себе, посмотрела в глаза и сказала:
- Эй, чаво, что ты здесь сидишь? Ты же наш! Приезжай в табор! Там тебя ждут! - и исчезла.

А Костя тут же встал из-за стола, пробрался в какое-то подсобное помещение, открыл окно и мягко спрыгнул на территорию ипподрома. По запаху нашел конюшню. Пожарным ломиком сорвал с ворот замок. В конюшне было темно, но свет Косте был не нужен. Он отлично видел в темноте. Прошелся по стойлам, выбрал себе лошадь ...

С лошадьми Костя имел дело только раз в жизни, когда в колхозе перед вторым курсом его послали помогать конюху. Конюх нарадоваться не мог на нового помощника. Лошади его любили и слушались. Верхом ездил так, как будто практиковался в этом с раннего детства. Седлать и запрягать научился в пять минут. Был у него, видно, талант к лошадному делу, но модели самолетов тогда интересовали его больше.

Сейчас все это пригодилось. Костя дал лошади предусмотрительно захваченный из шашлычной сахар, подстелил вальтрап, поставил на него седло, затянул подпруги, надел уздечку. Тихо вывел лошадь из конюшни, птицей взлетел в седло, дал лошади разгон побольше, перемахнул через ограду и очутился на совершенно пустой площади Первого мая. Шагом добрался до парка Горького, ловя на себе удивленные взгляды редких прохожих, а там пустил лошадь рысью. Миновал Лесопарк и примерно через час выехал в район Пятихаток, заметил большой костер в стороне от леса, поскакал на него и очутился в таборе.

Похоже, его действительно ждали. Мальчишки увели лошадь, здоровенный цыган со сплошь золотыми зубами поднес ему чашку вина. Спели величальную: «К нам приехал наш любимый Кость Сергеич дорогой...». Усадили за стол. Собственно, это был не стол, а расстеленные на сене клеенки, но такое количество деликатесов сразу Костя видел впервые в жизни. А вина было совсем мало: несколько бутылок сухого. Мужчины и женщины сидели отдельно. Вокруг стола крутились полуголые и совсем голые дети. Наяривал таборный оркестрик. Народ ел, пел и плясал. Говорили на цыганском, но кое-что и на русском. Из отрывочных фраз Костя понял, что в таборе сватают невесту, празднуют это событие уже второй день подряд и будет праздновать третий. Голода Костя не чувствовал: он и так много съел в шашлычной, петь по-цыгански он тогда не умел, вошел было в танец, но в последний момент сдрейфил. Решил для смелости добавить и потянулся за бутылкой, но та непонятно как увернулась от его пальцев. После третьей попытки мужчины засмеялись, но не зло и не обидно. Косте только и осталось, что сидеть, смотреть и слушать. Вдруг ему пришло в голову, что из своих 22-х лет он ни единого дня не жил собственной жизнью. Книги ему давала мама, в авиамодельный кружок его привел отец, а в секцию настольного тенниса – братья. Нет, никто его не принуждал, и у него самого никогда не возникало чувство протеста. Просто он не знал, что есть табор, звездное небо над ним, лошади, пасущиеся в стороне, и люди, среди которых ему было просто и легко. А теперь он узнал. И ненавистная прежде кличка «Цыган» в тот же момент стала простым подтверждением факта. Вместе с этой мыслью на Костю снизошел покой, он пошел на опушку леса, подстелил себе под голову сена и уснул.

Разбудили его громкие голоса. Поверх кустов Костя увидел серые фуражки с красными околышами и понял, что там милиция. Из доносящихся слов он различал только «паспорт» и «прописка». Первым делом, Костя отметил, что слово «лошадь» пока вроде не звучало. Потом он представил себе, что его обнаруживают, выясняют его личность и пишут в институт, что был задержан без документов в цыганском таборе. Вроде бы не преступление, но ректорат может посмотреть и по-другому. И конечно, не исключено, что всплывет кража лошади. Костя испугался.

Тем временем милиционеры проследовали в самую большую ярко-желтую палатку вместе со вчерашним цыганом, остальные сгрудились вокруг, стало тише. Костя бесшумно отполз по-пластунски, поднялся и тихо пошел в противоположную табору сторону. Потом переключился на бег и, не отдыхая, добежал до Чайковки, куда ходил автобус. Через час с небольшим был дома.

Дома, конечно, был переполох, но с появлением живого и здорового Кости все успокоились и даже не очень расспрашивали. Дня два он просто валялся в постели, совершенно равнодушный ко всему окружающему. Не почувствовал никакой тревоги даже когда прочитал в газете, что из конюшен ипподрома украли дорогущую лошадь, которая предназначалась в подарок какому-то арабскому принцу, и что злоумышленников ищет милиция. По распределению он не поехал, продал все свои модели, купил гитару и уже через полгода играл и пел в ресторане. Вскоре его заметили и пригласили в цыганский ансамбль, который гастролировал по всему Союзу. Один раз я его встретил в Харькове, когда навещал брата, а второй – совершенно случайно уже в Донецке.

Я пригласил Костю к моим родителям. Мы сидели на балконе пятого этажа, потягивали свежее пиво с пересохшей и очень соленой таранкой, которую я выпросил у мамы.
- Как дела, – спрашивал я его, - не жалеешь?
- Нет, не жалею, - отвечал Костя, - все нормально, но по-другому. Тебе не понять, ты не цыган.
Мне бросилась в глаза Костина массивная золотая печатка с грифоном на накладке. Через много лет я увидел похожую в витрине дорогого ювелирного магазина на 5-й авеню в Нью-Йорке и сразу вспомнил Костю. Вместо цены на бирке было написано: «Цена по запросу». К счастью, у меня была с собой камера, и это кольцо можно увидеть на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Костя перехватил мой взгляд и со значением сказал:
- Настоящее золото, фуфла не держим.
- Хорошо зарабатываешь?
- Нет, не очень. Но знаешь..., - Костя замялся, потом блеснул белыми зубами и продолжил, - когда распинали Иисуса Христа, мимо проходили цыгане и украли один гвоздь. Бог Отец это заметил и с тех пор разрешил нам иногда воровать.

Чтобы не мыть лишний раз посуду, я подал таранку на писчей бумаге. Бумажных тарелок тогда не было и в помине. Костя взял один из листов и начал делать самолетик. Я тоже любил пускать с балкона бумажные самолетики. У меня они пролетали метров 30-40. Но Костин качнул крыльями, как бы оседлал ветер, перелетел парк и на середине реки исчез из виду.

06.05.2015, Новые истории - основной выпуск

Идиома - оборот речи, употребляющийся как единое целое. Толковый словарь

На интернете полно тестов, которые предлагают проверить знание английских идиом. А вот тестов для иностранцев на знание современных русских идиом я до сих пор не встречал. И вот, встретил на американском сайте. Всего вопросов было 15, перечислять их долго, но теми, которые особенно понравились, хочется поделиться. Каждый вопрос состоит из короткого диалога, а потом даются варианты ответов на выбор. Итак:

- Сергей, как продвигается твой проект?
- Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Что это значит?
1. По мере продвижения проекта сотрудники толстеют и хуже работают.
2. Продвижению проекта мешают партизаны.
3. По мере продвижения проекта возникают все новые трудности.
4. Проект продвигается хорошо.

- Николай, как прошло твое рабочее интервью?
- Пролетел, как фанера над Парижем.
Что это значит?
1. Интервью было успешным.
2. Николай потерпел неудачу.
3. Николай проехал свою остановку и опоздал.
4. Новая работа предполагает частые перелеты с пересадкой в Париже.

- Даш, тебе не кажется, что Миша к тебе неравнодушен?
- Не смеши меня! Он абсолютный ботаник!
Что значит «ботаник»?
1. Он уделяет слишком много времени учебе.
2. Он преподает ботанику в школе.
3. Он – вегетарианец.
4. Он ботает по фене, то есть говорит на воровском жаргоне.

- Слышал, что Володю увольняют?
- Слышал. Интересно, откуда ноги растут? Спрошу у Юры. Он должен знать.
Почему Юра должен знать?
1. Он ходит с директором в баню.
2. Он – гей.
3. Он - специалист по потезированию ног.
4. Он - бабник.

По поводу «откуда ноги растут» хочется добавить, что особенно интересно получается, когда встречаются два таких знатока и каждый из них в отношении «источника ног» имеет собственное мнение. Тогда и наблюдаешь картинки вроде той, что сегодня на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. И неважно на каком языке они говорят, русском, английском или испанском.

Abrp722

24.02.2015, Новые истории - основной выпуск

Разговорами в «Гостевой» навеяло.

Когда-то моя приятельница защитила диссертацию по Марселю Прусту и пригласила меня на банкет. Среди сонма литературоведов были там два товарища, которых все привычно называли Беранже и Стендаль. Разговорился я с Беранже.
- Наверное, - говорю я ему, - Вы специалист по творчеству Беранже...
- Нет, - отвечает он, - не специалист. И вообще я не Беранже, а Биранжо.
- А что такое Биранжо?
- Это аббревиатура. Много лет назад я гулял в лесу на Юго-западе Москвы. Попал в перестрелку, получил два ранения пониже спины и впридачу прозвище. Би - bis, на латыни «дважды», ран – ранен, жо – разумеется, жопа. Вместе получается Биранжо.
- Интересно, - говорю я, - А куда был ранен Стендаль?
- Никуда. Он в молодости частенько перебирал. А когда перебирал, приставал ко всем с этой идиотской детской загадкой про... э-э-э... ну, скажем, галошу. Ну, сами знаете: сверху черно, внутри красно... ну, и так далее. Из-за этого вот «красного и черного» и прилепилось к нему прозвище Стендаль... Слушайте, - у моего собеседника вдруг заблестели глаза, - зачем Вам эта ерунда? Пойдемте лучше выпьем!

С тех пор к литературоведам я отношусь с неизменным пиететом.

A галошу со сплошной красной подкладкой большинство читателей, боюсь, никогда не видело. Мне удалось найти ее изображение только на плакате 1925 года. Можете заглянуть на http://abrp722.livejournal.com и посмотреть, если интересно.

Abrp722

10.12.2014, Новые истории - основной выпуск

В далекие советские времена, когда я работал патентоведом в академическом институте, было у меня несколько командировок в Харьков. Обычно я останавливался на Павловом Поле, но один раз мне удалось поселиться в самом центре, в гостинице «Харьков» на площади Дзержинского. Из окна я сначала увидел красивый сквер и памятник, но почему-то не Дзержинскому, а Ленину. Потом – вход в городской парк, но тоже не Дзержинского, а уже Шевченко. Правда, в этом, как выяснилось позже, была своя логика: в другом конце парка памятник Шевченко все-таки имел место. После работы, на пути от одного памятника к другому я набрел на неглубокий овражек, где обнаружилось нечто вроде шахматного клуба на открытом воздухе, который местные называли «Ямой».

Я небольшой любитель шахмат и уж тем более не специалист, но правила знаю и поэтому могу наблюдать за партией, пусть и на своем убогом уровне. Кроме того вокруг играющих толпились болельщики и эти болельщики живо комментировали каждый ход. Играющие тоже за словом в карман не лезли. Прибаутки, перековерканные цитаты, блатные словечки буквально летали в воздухе, как шарики в руках умелого жонглера. Одним словом, здесь было гораздо веселее, чем одному в убогом гостиничном номере. И я завис.

За одной из досок пожилой человек играл с очень старым. Очень старого называли, как мне запомнилось, Копанец. Мне так и осталась неизвестной шахматная квалификация игроков, но в в словесной перепалке они несомненно были международными гроссмейстерами. Здесь и толпилось больше всего народу.
- А хулером ему в животикум? – говорил Копанец.
- Прелюбопытнейше приплясывают девчоночки... - реагировал его соперник на непредвиденный ход.
И вместе подсказчику:
- Товарищ, уйди. Ты лишний на этом празднике жизни! – а потом его же еще и присказкой, где «подсказчику» рифмовалось с «за щеку».

В какой-то момент Копанец решил передохнуть. Он внимательно осмотрел присутствующих и спросил:
- А где Савон? Почему я не вижу Савона?
Фамилию Савон знал даже я. Савон был знаменитым гроссмейстером. Я и подумать не мог, что и он ходит на эту «Яму».
- Савон в Сараеве, - сказал кто-то из толпы.
Зрители не прореагировали, и я догадался, что в Сараеве какой–то турнир, о котором знают все, кроме Копанца, который невозмутимо продолжил:
- А что Савон там делает?
- Он поехал убивать эрцгерцога Фердинанда – решил пошутить другой зритель.
Копанец поднял на этого другого подслеповатые глаза, покачал головой и медленно произнес:
- Не нужно подшучивать над стариками, молодой человек! Для вас «Фердинанд» - пустой звук, а я за месяц до его убийства по поддельному паспорту приехал в Петербург чтобы увидеть Ласкера и Капабланку. И я их видел! Мне тогда было 18 лет...

Почему люди так любят шахматы? Наверное потому, что за цену доски и деревянных фигурок человек может почувствовать себя интеллектуалом и политиком, полководцем и королем, стратегом и тактиком. Сейчас популярность шахмат немного упала, но в них по-прежнему играют, не исключая довольно экзотических мест. В моем Живом Журнале на http://abrp722.livejournal.com вы даже можете увидеть где и как.

Abrp722

26.11.2014, Новые истории - основной выпуск

Рабби Менахем-Мендл Шнеерсон - 7-й и последний Любавический ребе, по-видимому, был самым влиятельным из еврейских духовных лидеров XX века. Родился он в Николаеве, учился в Париже, а после Второй мировой войны жил в Бруклине. Помимо всего прочего, Ребе славился открытым умом и нетривиальным мышлением. Такими же нетривиальными часто были его советы и их результаты. Из бесчисленных примеров мне хочется привести один.

Однажды Ребе обратил внимание, что его кардиолог, доктор Вейсс чем-то расстроен. Стал расспрашивать. Доктор объяснил, что у отца был обширный инфаркт, и он остался жив только благодаря тому, что вовремя приехала «Хацала» (добровольная еврейская служба скорой помощи), но теперь у отца парализована правая сторона, а кроме того он не может говорить. Еще он полностью зависим от окружающих и поэтому очень подавлен. Тогда Ребе спросил:
- А что Вы делаете для того, чтобы сделать отца хоть немного счастливее?
- Я навещаю его почти каждый день и несколько раз возил в ресторан, - ответствовал доктор.
- А Вы пробовали сделать нечто такое, что его действительно бы порадовало?
- Я не знаю, что можно сделать для человека, который не может двигаться и говорить.
- А что он больше всего любил до инфаркта? – поинтересовался Ребе.
Доктор Вейсс - глубоко верующий и соблюдающий все законы Торы еврей робко признался, что отец, пока был здоров, больше всего любил ходить в биллиардную, играть там с друзьями в карты и делать ставки на скачки.
- Такой уж он человек, - совсем смущенно закончил доктор.
Ребе, однако, не проявил какого-либо неодобрения, а посоветовал в ближайшее воскресенье повезти отца в биллиардную, чтобы он мог увидеть своих друзей и посмотреть как играют в карты.

При следующем визите Ребе снова поинтересовался состоянием отца. Растерянный доктор рассказал, что он ездил с отцом в биллиардную каждое воскресенье. Делал там по указаниям отца ставки на лошадей и в итоге выиграл больше восемнадцати тысяч долларов.
- Теперь, - сказал доктор Вейсс, - я не знаю что с ними делать. Учитывая их происхождение, я не уверен, что могу ими распоряжаться.
- Вы правы! – согласился Ребе, их выиграл Ваш отец, а не Вы. Скоро ему станет лучше и он ими распорядится сам. А Вы напомните отцу, что «Хацала», которая спасла ему жизнь, - организация некоммерческая и существует только на пожертвования.

Вскоре отец действительно начал быстро поправляться и, следуя совету Ребе, пожертвовал выигранные деньги на «Хацалу», все до цента.

Те, кому пришлось лично видеть Ребе, всегда вспоминают о его глазах. Казалось, что они проникают прямо в душу собеседника и свободно там читают. На http://abrp722.livejournal.com/ посмотрите на фотографию Ребе, которую многие считают лучшей.

Abrp722

17.11.2014, Новые истории - основной выпуск

Прочитал в газете, что в австралийском Брисбене проходит саммит G20, и что на время саммита мобилизованы 7000 полицейских и учреждены особо охраняемые зоны города. Еще прочитал, что мэр подарил горожанам нерабочий понедельник, но призвал их все же не отказываться от посещения центральных районов, чтобы, по его выражению, "Брисбен не показался городом-призраком". Что касается меня, я бы точно не сунулся в эти зоны, а уехал бы из города вовсе.

До сих пор хорошо помню, как в академическом институте, где я работал патентоведом, ожидали товарища Щербицкого, первого секретаря ЦК Компартии Украины. Как и в Брисбене, нам сказали, что на работу в этот день можно не выходить. Но я был молодым, очень любопытным и решил пойти. На проходной у меня долго проверяли документы совершенно незнакомые крепкие мужчины в одинаковых строгих костюмах. Такие же мужчины стояли вдоль коридоров, по которым я шагал в свой офис. Нечто подобное я предполагал и был даже доволен, что все так и оказалось. К 10 утра к нам в кабинет зашел начальник первого отдела, лично закрыл шторы и попросил не стоять около окон и не выходить в коридор без крайней необходимости, а после 12 не выходить вообще. В 11 я решил, что крайняя необходимось имеет место, и пошел в туалет. В коридоре стояли те же мужчины, но их стало больше. На меня внимательно смотрели, но вопросов не задавали. Около 12 я заглянул в дырку в шторе, благо окно выходило на парадный вход. В тот же момент дверь офиса открылась, и крепкий мужчина попросил меня отойти от окна. Отошел. Через минут десять решил, что у меня снова крайняя необходимость, вышел в коридор и проследовал в туалет. В туалете меня уже ожидал еще один крепкий мужчина. Он дал мне справить нужду и коротко скомандовал:
- Оставаться здесь!
Тут выяснилось, что ученые - народ действительно любопытный, и что все сидения уже заняты. Пришлось стоять. В течение следующего часа нас, любопытных, набилось человек восемь. После краткой дискуссии установили очередь на сидения. Пожилой профессор В. попросил для себя дополнительное время. Дали. Через три часа крепкий мужчина вдруг занервничал и потребовал освободить кабинку для него. Пока он там уединялся, все остальные переглянулись и на цыпочках покинули туалет. В коридорах было пусто. Пусто было и на проходной. Видимо, о крепком мужчине, а заодно и о нас, каким-то образом забыли.

Утром следующего дня по пути на работу я догнал нашего самого молодого зав. отделом. Ему, в числе немногих, была доверена честь выступить перед Щербицким с трехминутным докладом. Я поздоровался, поинтересовался как прошел доклад. Юрий Михайлович внимательно посмотрел на меня и сказал:
- Я думал, что все уже знают, что Щербицкий не приехал. Оказывается – нет, – и добавил, - Эх, а какая драчка за эти доклады была!»
С тех пор от сильных мира сего я стараюсь держаться подальше.

А в Брисбене я был примерно месяц назад. До саммита было так далеко, что за три дня я не увидел ни одного полицейского. Зато бесплатных удовольствий было больше, чем в любом городе, где мне когда-либо приходилось бывать. В моем ЖЖ на http://abrp722.livejournal.com/ вы можете об этих удовольствиях прочитать, а заодно и посмотреть фотографии.

Abrp722

02.09.2014, Новые истории - основной выпуск

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

Рейтинг@Mail.ru