Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Профиль пользователя: Ehrekrieger

По убыванию: гг., %, S ;   По возрастанию: гг., %, S

17.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Дома работал за компом, сидя на простеньком стуле. Кошка Дуся стул отжала. Пришлось работать, сидя на табуретке. На стуле спит Дуся. А я, стало быть, на табуреточке рядом пристраиваюсь, малость сбоку, тянусь наискосок к клаве.

Надоело мне это. Купил себе удобное рабочее кресло... Ну, вы поняли. Кошка Дуся кресло отжала в первый же день. Стул рядом не влезет. Маленькая табуретка - с трудом втискивается. На кресле спит Дуся. Могу добавить, что раскинулась она с удобством, пузо вверх, лапы в разные стороны, во сне улыбается. А я, стало быть, на табуреточке рядом ючусь. Теперь совсем уж сбоку. Едва дотягиваюсь наискосок до клавы. И эти строки тоже так пишу. Так-то вот.

14.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Слайд-шоу

Было это в середине восьмидесятых, когда меченый ещё не уничтожил Союз, а тренировался пока на виноградной лозе да на своих подданных, крепко подсаженных прежней властью на спиртное, а теперь поневоле перешедших на ядовитые суррогаты и мёрших как мухи.

Приехали мы на научную конференцию в один известный академический не то чтобы городок, скорее – посёлок городского типа вокруг знаменитого научного института. Встречает гостей директор, держит приветственное слово, а потом добавляет: мол, сами понимаете, со спиртным теперь строго, низзяяя, поэтому вместо обычных товарищеских посиделок приглашаю вас в конференц-зал. Расскажу вам о своей последней заграничной поездке. Надеюсь, это вас заинтересует. Так что не расходитесь, товарищи. Прошу всех в зал!

А у меня там друг жил и работал, и мы к нему собрались. Жена его уже уху сварила, водка и спирт в холодильнике ждут... Стали мы, как крабы, боком к выходу пробираться. А директор это заметил и укоризненно так говорит:

– А вам, коллеги, что же, не интересно послушать? Мдааа... Зря, зря... Не пропускайте мероприятие! Будет много интересного! Даже слайд-шоу устроим!

В отчет на что мой друг, здоровенный донской казак, мрачно глядит на него исподлобья и угрюмо, вызывающе цедит:
– Да у нас тут своё... мероприятие.

Подумав, хмуро добавляет:
– Будет много интересного...

И, видимо, прикинув в уме запасы спирта – тяжело вздохнув, роняет:
– Думаю, что и слайд-шоу устроим.

13.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Парфянский выстрел

Помнится, когда пожилая паранойяльная заведующая лабораторией гидробиологии ГосНИОРХ после защиты подвела меня под сокращение, я, уволившись, выпустил последнюю парфянскую стрелу - послал на её имя подарок по институтскому адресу: книгу Э.Я. Штернберга "Геронтологическая психиатрия".

13.07.2014, Новые истории - основной выпуск

В тридевятом вузе, в тридесятом государстве писал я как-то с моими аспирантами отчёт для одной ну оооуучень известной топливно-энергетической компании. Формально руководила этой работой дочь проректора. Форматировать наш текст поручила она одной аспирантке, по случайному совпадению - своей лесбийской активной подруге. И платили ей за эту убогую, часовую работу куда больше, чем автору.

"Руководительница" не особо мешала. Но иногда всё-таки давала ценные указания, глубоко нас впечатлявшие. Особенно запомнилось такое:

– Ну, ты слишком много-то текста не пиши. А то Танечке будет трудно его форматировать".

12.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Тихими, тяжёлыми шагами в дом вступает командор

Когда ректора нашего вуза ("папега") вдруг назначили командором одного из европейских рыцарских орденов, зашёл об этом разговор в кругу удивлённых преподов. Возмущался, сетовал народ преподский, что вот, мол, куда ж это они там смотрят? Не знают, видимо, что это за лыцарь и за командор такой из 90-х. В ответ на что один из коллег рассудительно заметил, что это как раз нормально. Адекватно. Справедливо даже. Ведь ордена-то эти как раз и формировали свои богатства примерно папеговыми методами.

10.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Оружие возмездия

Вышел это я сегодня немного прогуляться, мозги усталые проветрить. Иду себе, не торопясь, размышляю. Вдруг слышу – сзади что-то приближается: слышно частое хлопанье резины об асфальт. С натугой обгоняет меня один из типовых жителей обновлённого Петербурга. Типов этих, как известно, установилось сейчас два: либо дарагой гост силющай в нескольких основных модификациях, либо вчерашний потомственный житель мухосранска или пердеевки с голым пузом, в шортах и шлёпанцах. На сей раз – вариант два. Обгоняет он меня, значит, яростно шлёпанцами по асфальту хлобыщет. Оказывается передо мной. Оскалившись, оборачивается, победоносно меня озирает. И – ррраз, замедляет своё триумфальное шествие. Переходит на мою скорость метрах в полутора передо мной, грохочет резиновыми пятками перед носом. Миссия выполнена.

Всё как обычно. Я с таким чудом сталкиваюсь постоянно. Хотя и объяснить его не могу, но вынужден признать это явление, ибо оно регулярно повторяется. И таких полоумных подрезальщиков развелась уйма. Каков их бонус при этом – неясно совершенно. Так ведь обгоняльщику ненароком и на пятку наступить могут – шлёпнешься носом в землю, вот и вся радость. Ан нет, бегут, пыхтят, огибают, пристраиваются впереди – и сбрасывают скорость, начинают перед тобой буксовать.

Ничего, думаю. Найдутся и у нас методы против Кости Сапрыкина. Давно уж надо было мне коллеге позвонить, да всё откладывал. Достаю мобильный, звоню. И не ору в него, как дарагые госты и потомственные мухосранцы в маршрутках, нет. Вполголоса говорю. Обсуждаем потихоньку, как бы это нам решить одну прикладную научную задачу. Но притом вижу я, чувствую, ощущаю, как непривычный этот разговор – без мата, негромкий, с терминами и вежливыми оборотами – прямо-таки бесит, ярит шлёпающего передо мной голопуза. Вот и обернулся он с перекошенной рожей, искаженной ненавистью, зыркнул, оскалился. А вот и ещё раз. Харкнул, затряссся – и припустил вперёд, как чёрт от ладана. Аж шлёпанцы загремели. Путь свободен... Прогулка продолжается.

07.07.2014, Новые истории - основной выпуск

Шёл тут по дорожке в Полюстровском парке. Навстречу - типичная "стреднестатистическая" семья нынешней "культурной столицы": фиксатый мужик с низеньким лбом, толстой шеей и банкой пива, его деревенского же вида толстая жена, гоповатый ребёнок и бультерьер на длинном поводке без намордника. В общем, всё как полагается, чин-чинарём. Бультерьер мне дорогу загородил, встал на пути враскоряку. Жду реакции мужика. А что реакция, она – предсказуемая: довольно скалится. Супруженция тоже гордо ухмыляется. И дебильноватый сын не отстаёт.

- Так - говорю - ну, тут всё ясно.

И бультерьеру:
- Может, хоть ты в семье умный? Как, дашь дорогу-то по встречной?

Пёс размышляет и, к разочарованию хозяина, сторонится.

Расходимся...

07.07.2014, Остальные новые истории

Так вышло, что посмотрел я кусок старого и довольно дурного фильма-антиутопии "Побег из Нью-Йорка". Снят ещё в 1981 г. Обычно-то я такие фильмы не жалую, да и у этого осилил только начало. Но интересно вот что. Главный герой там – головорез и бывший диверсант, ветеран некой минувшей войны с СССР (дважды награждённый – как выразились премудрые аффтыры, "за Ленинград и за Сибирь").

И вот попадает он, значицца, в некий изолят на острове Манхэттен, откуда все нормальные люди давно свалили, а вместо них собраны со всей страны всяческие маргиналы, гопники, уголовники и прочие отбросы общества – нечто вроде третьего, отстойного круга "Островной империи" у Стругацких. Сколько-нибудь приличных персонажей там вовсе нет, законов и каких-либо ментов-понтов – тоже нет, саморегулируемый урочий паханат. Царит полнейший мрак, беспредел, всеобщая ненависть и агрессия, хамство и насилие. Все ходят с угрюмыми, тупыми перекошенными рожами, с оружием и готовы в любую минуту друг друга замочить. На улицах – грязь, мразь, быдло, бандиты, наркоманы, алкаши, злобные тупые инородцы в огромном количестве, перманентные драки и убийства.

И вот этот главный герой, сокрушая бОшки и челюсти оппонентов, пробираясь в руинах и напластованиях всяческого дерьма и между делом вспоминая свои диверсантские подвиги, замечает: "Прямо как в Ленинграде".

Ну насчёт Ленинграда – враки. А вот будущий постперестроечный Нью-Петербург выведен прямо-таки с удивительной точностью деталей и изрядным документализмом. Но такой фильм смотреть неинтересно, достаточно просто на улицу выйти. Нет, я, конечно, понимаю, где разработан был сценарий этой нашей чудесной эволюции, но, оказывается, они ещё и вполне правдоподобную киношку про это снимали.

30.06.2014, Новые истории - основной выпуск

Деревенский юморист

Деревенские жители лишены сантиментов и предрассудков. Недаром в чернорабочий, рядовой состав "чёрных СС" велено было набирать именно их. Ну, если вот ты, к примеру, принял у коровы роды, растишь коровьего малыша, даёшь ему имя, кормишь, лечишь, разговариваешь с ним, а в один прекрасный день запросто перерезаешь ему горло и съедаешь, и проделываешь ты такое регулярно, и так же веками поступали многие поколения твоих предков – это же просто не может не отразиться на твоём мировосприятии и, как бы это сказать, кодексе поведения. Наверно, объективно глядя, нельзя их за это осуждать. Но держаться от них, честно говоря, хочется подальше. Хотя не так-то это просто. У меня вот район изначально заселён был преимущественно такими людьми. И могу сказать, что до сих пор в окрестных домах бездомных кошек не подкармливает никто. Травят – да, регулярно, а воды или еды им в подвал поставить – это хренушки.

Ну, да это присказка была. А теперь – сама история. Пришёл я как-то в гости к приятелю. А к жене его тем временем родственник деревенский в гости приехал. Маленький такой мужичок, тщедушный, себе на уме, с хитрой, насмешливой ухмылкой. Супруги-то приятеля моего дома не было, вот и сели мы втроём выпить-поговорить. Ну и, слово за слово, зашла речь о кошках. Что и неудивительно: и у меня, и у приятеля дома – по любимому коту было, и любой разговор наш всегда, рано или поздно, но этой шерстяной публики обязательно касался. Тут и мужичок деревенский тоже решил свои пять копеек в разговор вставить. Сутулясь, давясь каким-то мелкотравчатым смехом и щеря свои черноватые неровные зубы, рассказал он нам, как повесил недавно кота своего на берёзе, потому что нехрен, блин, пользы от него не было, стареть он стал и мышей плохо ловил. Удавил кота и закопал неподалёку. А кот ожил, выбрался из-под земли, но вот к нему больше почему-то не подходит. Видимо, что-то не понравилось ему, странно даже – так закончил весёлый наш рассказчик и пуще прежнего забулькал, захихикал, сгибаясь мелко, трясясь от смеха.

Воцарилось молчание. Потом мы с приятелем переглянулись, и спрашиваю я деревенского гостя ласково: что же это, по его мнению, коту так не понравилось? Ведь он с котом так хорошо обошёлся? И сельский весельчак поддакивает, ржёт-заливается – ага, мол, очень хорошо, и что тому, неблагодарному, не понравилось, неясно, аххахахаха.

Тут приятель мой отрешённым таким голосом, без интонаций, и говорит: так это, мол, легко выяснить. И я ему в тон: ну да... вот сейчас сам всё и узнаешь. И – приятелю: Вован, есть верёвка? Он – для такого дела найдём. И верёвку найдём, и стремянку. Потолки тут высокие, дореволюционный дом-то. Крюк от люстры выдержит, пациент лёгкий... Погодите.

И уходит. А гость хоть ещё посмеивается, но озираться начинает с некоторой тревогой во взоре. А Вован уже и стремянку несёт, и бухту верёвки, основной, десятимиллиметровой. Тут уж весельчак не на шутку забеспокоился, с лица сбледнул. Вскочил со стульчика – мужики, мужики, вы чего это? А я ему в нос коротким прямым – обратно задвинул: сиди, сука. Щас сам всё узнаешь, хорошо твоему коту было или как. Юшку пустил юморист, задёргался. А Вован на стремянку уже к крюку лезет, верёвку подать меня просит. И клиент тихо подвывает, исподлобья на нас затравленно смотрит и вот-вот описается.

Но тут жена Вованова пришла. На этом спектакль и закончился. Я живо вспомнил о срочных делах и откланялся. Приятель говорит, что гость дорогой почему-то быстро обратно в деревню уехал. А супруга Вовану ещё долго потом плешь проедала и всё эту историю припоминала. Меня же и вовсе почему-то в гости с тех пор не приглашают.

06.04.2014, Новые истории - основной выпуск

В какой-то мере навеяло фразой "я бываю крайне агрессивным, когда задевают меня или мои интересы".

Сейчас, как говорится, только ленивый о Крыме не пишет. Я хоть и ленив, но тоже, пожалуй, пару строк напишу. Вот, правда, политики особой не обещаю, аполитичен я, что поделать.

Сначала – не о Крыме, а о Сухуми. Был я там в восьмидесятых, в сентябре, поехал отдохнуть после военных сборов. Зашёл в обезьяний питомник. Получил огромное удовольствие от наблюдений за обезьянами. В основном, были они гораздо приветливее, добрее и смышлёнее дорогих соотечественников, да и в общении приятнее. Но вот дошёл я до вольера с павианами, двинул вдоль него по песчаной дорожке. И чем-то не приглянулся краснопопому павианскому пахану, сидевшему у своего гарема. Был он грузен, злобен и угрюм. Очень уж нелестно предполагать, что увидел он во мне конкурента, но других версий мне что-то не измыслить. Одним словом, вскочил он, подбежал к решётке и начал мне всячески угрожать. Скалился, яростно верещал, размахивал руками, подпрыгивал и приплясывал. И пока я шёл вдоль его вольера, так и бежал рядом со мной вприпрыжку, что-то выкрикивая и злобно беснуясь. Ну, кинул я ему пару орехов, посмеялся и дальше пошёл.

Теперь – о Крыме. Отдыхал я в девяностых на Тарханкуте. Из моря почти не вылезал, то с маской нырял, то устраивал долгие заплывы вдоль берега. И вот как-то раз плыву я себе вдоль обрывистого, скалистого берега, думаю о чём-то своём. А кое-где там под обрывом небольшие пологие пляжи встречаются. И вот проплываю я такой пляжик, длиной он – метров сто от силы. А с краю пляжа этого расположился какой-то отдыхающий со своей семьёй. Был он грузен, злобен и угрюм. И, видимо, заподозрил, что направляюсь я к другому концу этого пустого пляжа. Подскочил он, подбежал к берегу и начал мне всячески угрожать. Скалился, яростно верещал, размахивал руками, подпрыгивал и приплясывал. И пока я плыл вдоль берега, так и бежал рядом со мной вприпрыжку, что-то выкрикивая и злобно беснуясь. И пока я не скрылся за скалами, так и преследовали меня визг, мат – и дежа вю.

Не знаю уж, какой он национальности был, украинец, русский или ещё кто. Но с сухумским собратом своим он был схож чрезвычайно. Правда, тарханкутский клон был намного гнуснее, так что орехов я бы ему, пожалуй, не дал, даже если бы они с собой и были.

02.04.2014, Новые истории - основной выпуск

Коллега попросила немного помочь. Спрашиваю, что мне за это будет хорошего. Отвечает: нуу... за это тебе ничего плохого не будет.

Подумала и уточнила: сегодня.

21.03.2014, Новые истории - основной выпуск

Все мы, конечно, знаем, что слухи рождаются и распространяются стремительно. Но всей скорости и мощи этого процесса я себе до поры всё же не представлял. Однажды летом собрался с двумя коллегами в небольшую экспедицию. А я в такие поездки старался, по возможности, хоть пару-тройку студентов прихватить. Ну и тут на четверых место в машине нашлось.

И вот один коллега спрашивает меня - как, мол, мои студенты-то, все в общем котле участвуют? Или кто отдельно питаться хочет? Отвечаю - трое с нами хотят, а один - со своей едой поедет. (Парня здоровье подвело, ему диета нужна, ну, да в такие детали я вдаваться не стал). Коллега выслушал и сам себе под нос буркнул: угу.. ясно... ну, бывает... Может, по религии чего есть не положено или ещё как... И ушёл.

Не успел я и глазом моргнуть, как прибегает второй коллега. И сходу на меня наезжает:
- Вот нафига ты это делаешь-то? Зачем опасного сектанта с собой тащишь? Вот он нас ночью ножичком-то и почикает.

И вся эта эволюция заняла от силы минуты две.

17.03.2014, Остальные новые истории

Уже значительно позже моего изгнания из одного рыбохозяйственного института, где проработал довольно долго, рассказала знакомая и коллега, как пришла по какому-то делу в мою бывшую лабораторию. Собственно, к тому времени назвать этот коллектив "лабораторией", не погрешив против очевидной истины, было уже никак нельзя. Какая уж там лаборатория, ведь само слово это – от laboro, "работаю". А работой давно уж и не пахло. "Чистки", проведённые паранойяльной заведующей, исторгли оттуда напрочь всё мало-мальски дееспособное. В первую очередь - мужиков. Во вторую - вменяемых женщин. В итоге осталось лишь несколько пожилых кумушек-приживалок, совершенно потерявших (а то и никогда не имевших) лицо и погрязших в самом низкопробном и откровенном холуйстве.

И вот заходит, значит, эта самая знакомая в лабораторию, просит позвать заведующую. Приживалки напыщенно отвечают, что Галина Михайловна сейчас занята, обедает в соседней комнате (ну, тут ничего удивительного нет – поскольку это и было основное её времяпрепровождение). Посетительница села, ждёт. А в людской жизнь идёт своим чередом – продолжается прерванная беседа. Одна из тётушек вбрасывает актуальную тему:
– А кто у нас самый умный в лаборатории?
Нестройный хор заунывно подхватывает:
– Гааалиииинааа Михаааайловнааа!
Пауза. Знакомая моя столбенеет. Что это было?
А мяч переходит к следующему игроку – энергично, с воодушевлением:
– А вот кто же у нас самый красивый в лаборатории?
Общий восторженный стон, с изнеможением:
– Гааалиииинааа Михаааайловнааа!!
И опять небольшой перерыв для восстановления сил.
Знакомая – сидит ни жива, ни мертва. Непривычный мозг отказывается воспринимать такую реальность.
А слово уже берёт наиболее вдохновенная шестёрка:
– А кто у нас ваааще самый-самый выдающийся в институте?
Крепнет, нарастает благоговейный всеобщий вой, крещендо и фортиссимо:
– Гааалиииинааа Михаааайловнааа!!!

Тут знакомая моя наконец одолела оцепенение. Тихонько встала – и задом, задом к двери, да и стремглав оттуда восвояси. Фиг с ним, с этим делом, по которому приходила. Рассудок, говорит, дороже.

15.03.2014, Новые истории - основной выпуск

Один наш приходящий профессор-полуставочник отличался редкой скаредностью. Однажды решил проставиться по поводу своего дня рождения. На весь довольно большой коллектив кафедры принёс пару бутылок водки, несколько соленых огурцов и банку винегрета. Чтобы накрыть на стол, обратился за помощью к секретарше. Просьбу эту облёк в слова, которые потом надолго стали кафедральным присловьем:

- Только ты сервируй так, чтобы было красиво и изобильно.

13.03.2014, Новые истории - основной выпуск

Когда я увольнялся из моего последнего вуза, меня не хотели отпускать. Из предпоследнего - как оказалось, просто криминального - выгнали, грозя физической расправой. А из последнего - наоборот: а вот не отпустим, и всё тут. Приятно, конечно, что тебя ценят. Но уволиться-то как-то надо было! Меня уж в другом месте ждали... А я, чтобы никого не обижать, причиной увольнения назвал состояние здоровья. Да и то сказать: почти не соврал, уже не выдерживало оно такого ритма деятельности - запарной, нелепой, суетной, по большей части лишённой какой-либо отдачи и практического смысла.

И вот вызывают нас к проректору - декана, заведующего кафедрой и меня. И начинает вдруг проректор прессовать моё начальство - как, мол, посмели допустить, что профессор уходит, вот я вас вздрючу-то, почему не создали условий и т.д.

Здрассьти. Хорошенькое дело! Да они-то тут причём? Оба, кстати, нормальные умные мужики, хорошо с ними работалось. Причём тут они, а? Не понимаю. Это они, что ли, зарплаты преподам грошовые установили, опустили нас в обществе ниже плинтуса, всё образование загнобили, любых дебилов в вузы принимать заставили? Не они! А вздрючить теперь, стало быть, надо их, раз препод увольняется. Логично.

Ну, я их защищать сунулся - но легенду свою притом держу, говорю, они же не виноваты, что у меня здоровьице попортилось. За что же их наказывать? А завкаф стоит с такой понурой, как бы виноватой физиономией и даже тихонько поддакивает - эх, да, мол, недоглядели мы, не уберегли человека, условий не создали... Пожилой он, опытный, знает, что спорить тут бесполезно. А я, значит, всё заступаюсь, на здоровье шаткое своё напираю... И вдруг тихонько шепчет мне завкаф хитрым озорным тоном, который с убитым видом его ну никак не сочетается:

- Слышь, а слабо тебе щас тэк ррраз - глазки закатить, на ковёр упасть и задёргаться? Сразу же поверят. А если ещё и пену пустишь - ну ваще отлично, нас тут же отсюда выставят, и делу конец.

08.03.2014, Новые истории - основной выпуск

Доверчивый человек в компании – это большой для неё соблазн. А для молодёжной компании – и вовсе непреодолимый. В детстве и юности моей был у нас в компании такой парень, Андрюхой звали. Верил он абсолютно всему, если говорилось это с серьёзными рожами. И никакой предыдущий опыт его от этого отвратить не мог. Соответственно, изощрялись мы, как могли.

_____

Будучи школьниками, занимались мы во Дворце пионеров в клубе биологов. Хорошо там было дело поставлено. Например, летом ездили мы в экспедиции в разные заповедники. Однажды оказались в Черноморском, в степях Херсонской губернии. И вот идём как-то по выжженной солнцем степи, растянулись колонной. Жарко, устали все, плетёмся медленно, вяло беседуем. Андрюха, как самый хилый, последним плетётся. А мы треплемся с начальником партии (я у него заместителем по научной работе числился – всё было по-взрослому). Командир, косясь на Андрюху, затевает стёб, обращается ко мне:

– Слышь, а тут Степные Медведи есть?

Отвечаю: конечно, мол, тут они и должны как раз быть, заповедник же.

Андрюха вяло сопротивляется троллингу:

– Да ладно вам гнать-то... Нет таких медведей вовсе.

Вся группа довольно правдоподобно удивляется наперебой.
– Да ты что, совсем за литературой не следишь?
– Эх, ты... а ещё на биофак собираешься.
– Не так давно это вид описан, эндемики этого заповедника.
– Встречаются редко.
– Прячутcя ловко.
– А кровожаааадныыыееее... А свиреееепыеееее... Это что-то.

Под таким напором Андрюха постепенно ведётся. Пугается. Но вида старается не показать. А мы продолжаем своё:
– На людей нападает, гад. Человечинку сильно любит.
– Ага! Вот если, к примеру, колонна какая идёт, так он непременно – следом, а потом подкрадывается сзади, бац! - глушит последнего лапой и утаскивает.

Несмотря на жару и усталость, Андрюха вдруг активизируется. Обливаясь потом, перебегает в начало колонны, обгоняет начальника, угрюмо становится первым. А мы продолжаем травить.
– Ну да. Или же на первого в колонне. Ему ж пофиг, с какой стороны, лишь бы крайнего ухватить.

Андрюха кидается назад, распихивает всех плечами, забивается в середину, затравленно озирается. Кто-то не выдерживает, давится и хрюкает первым. Всеобщий ржач...

______

Собрались как-то поехать компанией в Сосново. Встреча назначена на Финляндском вокзале, в здании. Мы с двумя корешами появляемся первыми, коротаем время, проходим к перронам. Смотрим – на Сосновское направление ждёт посадки на электричку морская пехота. Много, около роты. С оружием, с выкладкой. Покрутились мы, поглазели, пошли обратно. Очередная гнусная идея созрела мгновенно, деталями обросла минуты за две. Ждём. Подтягиваются остальные. А вот и Андрюха. Все в сборе. Начинаем травить.

– Даже не знаем, ехать ли туда. Дед Игнат-то ещё бушует. Не замочил бы нас.

Народу такое не впервой. Кто позже подошёл и не в теме, те сперва удивлённо смотрят, но затем живо соображают, что к чему, на ходу cхватывают. Сперва молчат и слушают, а потом и подыгрывают. А пока тему развиваем мы, зачинщики.

– Да, кучу народа уже завалил, передавали сегодня, так и нет на него управы никакой.

Андрюха настороженно интересуется – что за дед-Игнат-то такой?

Возмущению нашему нет предела. Кто не в теме, помогают эмоционально – матерятся, издают изумлённые возгласы, переглядываются – как же так, мол, можно, про деда Игната – и не знать?

Объясняем, что дед Игнат, живущий в Сосново – феномен, невероятный долгожитель, последний живой участник Куликовской битвы и всех последующих знаменательных событий отечественной истории. Отличается редкостной физической силой, исключительным здоровьем и, вероятно, вообще бессмертен. Но о нём только в специальной литературе пишут, стараются зря не афишировать, чтобы зазря общественность не будоражить. Так-то он ничего, миролюбивый. Считался безопасным.

Но вот, говорят, на днях вдруг взбесился – осерчал, завёлся с чего-то. Да так, что всем соседям навалял. Но не угомонился на этом, а только распалился ещё пуще, частично перебил, а частично просто сильно отметелил почти всех жителей не только Сосново, но и окрестных посёлков. И никакого сладу с ним нет – ментов всех разметал, воинские части окрестные на него бросили – так они их все одной левой уконтрапупил. В Сосново – чрезвычайное положение, туда со всего гарнизона войска перебрасывают, десант – с воздуха, а морпехов пока электричками возят. Вот-вот всеобщую мобилизацию объявят.

Андрюха отсмеялся, говорит – дааа, ну и мастера вы баланду травить, опять же всё вы мне врёте, гады.

А мы и не возражаем – брехня, конечно, быть такого не может! Да только мы-то что, мы ж только слухи повторяем – кто-то их понапрасну распускает, зря только весь Ленинград взбудоражил.

С этим словами мы, значится, выходим из вокзала. И видим на перроне с табличкой "Сосново" всю эту морпеховскую роту. Немая сцена. Наши, до кого дошло наконец, в чём прикол, стоят, губы кусают, чтобы не заржать. А Андрюха серьёзно так осмотрел всё это, нахмурился и говорит:

– О, мужики, я же и забыл совсем. Я с вами поехать не могу. У меня ж дело срочное!

04.03.2014, Новые истории - основной выпуск

Годах этак в 70-х обратился вдруг ко мне на эскалаторе метро поддатый немолодой работяга. Несколько раз выматерившись для разминки, сообщил, что перевидал он за свою жизнь сотни начальников, и все как один были говном. Теперь уж я и сам в его возрасте, и должен сказать, что да, редко, более того - прямо-таки крайне редко становится начальником хороший человек. Ну, и ладно, сам-то я в начальство никогда не стремился. Более того, всячески этого избегал. Но однажды всё же чуть не вляпался.

В молодости работал в рыбохозяйственном институте. Лабораторией нашей руководила омерзительнейшая бабища, здоровенная и разнузданная. И от природы-то наглая, но доведённая своими бесстыжими холуями до совсем уже крайней степени самодовольства и охренения. И вот началась в стране такая компания - снимать пенсионеров с руководящих должностей. А была она уже крепко пенсионного возраста, очень тряслась за своё место и всех маниакально подозревала в подсиживании.

И придумала она со страху хитрый план - фиктивно замениться неким местоблюстителем, кем-то помоложе, использовать его как марионетку, а самой по-прежнему куражиться, всех гонять и, самое-то главное, лично контролировать тсзть финансовые потоки. А там дальше видно будет... Меня она очень не любила - ну никак не вписывался я в её холуйское окружение. Но по формальным признакам - на такое вроде больше всех подходил. Так что пересилила она себя, вызвала меня в свой кабинет, и произошёл у нас такой короткий разговор:

- Володя! Вот Вы говорите, что административная работа Вас не интересует. Так вот. Если вдруг... Если, я сказала!!! (теряя самоконтроль, багровея, глядя с ненавистью). Ну если.... (с трудом овладевая собой) вдруг! Вдруг! Сделают Вам предложение... Ну это... В общем... (через силу) Ну возглавить лабораторию вместо меня! То Вы не отказывайтесь! Поняли? Не-от-ка-зы-вай-тесь! Так надо! И не бойтесь - я буду говорить Вам, что надо делать. Не оставлю без совета. Ясно? Не откажетесь?

- Ну, хорошо... Не откажусь.

- (Багровея, задыхаясь, срываясь на крик) ЧТООО??!!! Как это не откажешься??!! Агааа!! Подсидеть меня решил??!!! ААААА!!!!

04.03.2014, Новые истории - основной выпуск

Когда ректор вуза, в котором мне когда-то довелось работать, ещё только раскручивался, пробавлялся он перманентным ремонтом во всём этом институте. Заказывались материалы и работы строительной фирме, которой, как говорят, его жена заправляла. Поэтому ремонт наш пассионарий вёл постоянно и везде. У него была даже кликуха "ремонтфюрер". Закончив ремонтировать какой-либо корпус, этаж, коридор, его немедленно снова обдирали, громили - и принимались отделывать заново. День сурка.

Мы над этим всячески прикалывались на институтском форуме, пока его не подвергли такому же "ремонту" и не сделали насквозь простреливе... то есть жёстко модерируемым. И вот одна молодая преподша вступилась за ремонтфюрера. Она написала: эх, вы, да Вы же не цените то, что имеете. Посудите сами. Толпы диких ремонтярников циркулируют по вузу, постоянно его громят и курочат. А наш их мужественно терпит. Держит их в периметре. Это ж ведь такое испытание человек на себя взял добровольно. Да если б не он, они бы небось по всему Питеру разбрелись - и живо его точно так же разворотили. А так они хоть изолированы...

28.02.2014, Новые истории - основной выпуск

Впечатлила рекламная аннотация к фильму "Уланская баллада" на одном из торрент-трекеров. Писано явно для школоло и ЕГЭ-студентов. Да и аффтыр небось из них же. Весьма близко к тексту:

- Теперь уже никто и не знает, кто такие уланы. А это были такие гусары. Тоже пошлые, но в квадратных шапках.

23.02.2014, Новые истории - основной выпуск

Однажды в распиаренном вузе, где я тогда работал, шло очередное собрание. После своей традиционной речи, помпезной и запутанной (эх, были бы они, эти речи, очень смешны, кабы не так долги) ректор ("папег" по-местному) предложил присутствующим задавать вопросы. И тут один аспирант встал и поинтересовался: а почему, мол, за место в общаге нужно платить так дорого? Просто непосильно, если на стипендию живёшь.

На это папег искренне удивился. Да зачем вам, говорит, вообще это общежитие? Вы себе лучше квартиру купите. Там же лучше жить, чем в общежитии.

Аспирант говорит: не могу, мол, денег у меня на квартиру нет.

Папег удивился:
- Да как это "нет"? На квартиру - и нет?

И посочувствовал:
- Чо, не хватает немного? Ну, что ж... А вы скажите родителям - пусть и они малость добавят.

21.02.2014, Новые истории - основной выпуск

Знакомый врач рассказывал. Приехал однажды к ним в больницу какой-то депутат. Выступил перед коллективом, пораскинул пальцами, наобещал чего-то, естественно. Затем народ отпустили работать.

И вдруг бабуля-уборщица застаёт депутата на одном из отделений, в пустом незапертом кабинете. Открыл радетель отечества холодильник. Нашёл там пару бутылок шампанского, на чей-то день рождения приготовленных, одну из них уже вытащить успел - а сам стоит, нагнувшись, и дальше в холодильнике роется. Надо отдать бабушке должное - действовала она быстро и адекватно. А именно - дала ему пенделя. Затем с матом огрела народного избранника шваброй по спине. На этом его визит и закончился.

31.01.2014, Новые истории - основной выпуск

Заведующая той лабораторией, в которую я в юности попал сразу после Университета, страдала (а точнее, вовсю наслаждалась) энергетическим вампиризмом и манией величия. Поочерёдно затаскивала сотрудников в свой кабинет и подолгу что-то проникновенно вещала, заглядывая в глаза. Доводила этим своих неустойчивых, нервных тёток до дурноты и окончательного обалдения. Уйти не давала - успеете поработать, а вот послушайте-ка, что я скажу.

Не избежал её гастрономического внимания и я. Но вы сами понимаете - работяга-аспирант, да ещё советский, загнанный и измученный недосыпом, да вырванный вдруг из гонки и усаженный на мягкий стул, да подвергнутый вкрадчивым, монотонным речам... Через пару минут я громко захрапел и чуть не свалился со стула. Был разбужен визгом возмущённого начальства - как же это так, тут такие важные руководящие установки даются, а я, гад, заснул! Непочтительность!! Вольнодумство! Что я ваще себе позволяю, как я мог!?

Пародируя её задушевные вампирические интонации и изо всех сил стараясь не заржать, пояснил, что у меня прикрытые глаза - это же ж наоборот, верный признак глубочайшей сосредоточенности! Ну как у Шерлока Холмса при титанической работе мозга, когда он обдумывал особо сложные задачи. Просто я предельно сконцентрировался!

Был исторгнут и от дальнейших вамп-сеансов освобождён, как некачественное сырьё.

28.01.2014, Новые истории - основной выпуск

Были мы в студенчестве моём на Белом море, на летней практике. Жили на острове, в бараке. Преподы на втором этаже, мы – на первом. И каждый вечер шла у нас пьянка. А потом припасы наши кончились. Ближайший магазин – на Большой земле, туда судёнышко изредка ходит. Вот и отправили мы на нём делегата с деньгами и авоськами – закупить чегонить пожевать, а главное – чтобы горючего, горючего-то взял побольше. И преподы тоже за харчами собрались. Но им наши буйные пьянки-гулянки к тому времени уже здорово надоели. Оно и понятно – им же хотелось не за нами следить, а самим спокойно бухнуть. Поэтому они в магазине глаз с нашего засланца не спускали, так и ходили за ним следом, караулили, чтобы он чего спиртного не купил. Так и не удалось ему отовариться. Хорошо, улучил он момент и мужику знакомому с нашего острова деньги сунул – тот нам водки потихоньку и взял. И тоже на остров обратным рейсом вернулся, вместе с нашим фуражиром и преподами. А эмиссар наш гордо продемонстрировал преподам купленные пряники да конфеты.

Теперь, значит, задача – как горючку у мужика из деревни забрать и незаметно в барак доставить. Преподы-то нас ой как хорошо знали, чуяли подвох, на стрёме были. Всех, кто с сумками в барак заходил, останавливали и шмонали. А дело уж к вечеру идёт... Пригорюнились мы. Как же так, и водочка есть, и близко, и наша – а никак её не взять. Опять же, надолго ли у мужика того терпения хватит, на такое наше богатство-то любоваться? Ведь позарится он, рано или поздно...

И тут меня осенило. Взял я здоровенный бидон сорокалитровый, с которым мы за водой ходили, да и пошёл, будто к роднику. А сам – боком, боком – и в деревню. Забрал у мужика бутылки, каждую обмотал полиэтиленом, в бидон их засунул. Дошёл до родника. Бидон водой залил, на горб взвалил и, пошатываясь от такой тяжести, в барак поплёлся. А в окне второго этажа, уж вижу, начальник практики торчит, как кукушка из часов – окрестности озирает, меня поджидает. Увидел – и бегом вниз. Встречает в дверях, ехидно улыбается. Ну – говорит – колись, куда ходил? Я – дык вот, вот она, водичка-то родниковая, полный бидон. Хмыкнул он недоверчиво, приподнял бидон, покачал – да, тяжёлый, и стекло не звякает, бутылки друг о друга не стучат. Застёжки с крышки снимать не стал, так пропустил.

Через час спустился он к нам на этаж, хотел что-то про планы на завтра сообщить – и глазам не верит: все уже в зюзю бухие, за столом сидят с красными рожами, весёлые, матерную песню горланят. Он прямо опешил, только и спросил: - КАК...? И обратно ушёл.

А у нас уж дым коромыслом, и всё нам пофиг. Долго ли, коротко, но коснулся разговор одной студентки нашей – девчонки вроде бы и неплохой, но уж оооучень страхолюдной. (Забегу вперёд: она потом специально на дальнюю северную метеостанцию распределилась, где уж наверняка одни мужики - и попала, бедняга, в маленький, сугубо женский коллектив, сформировавшийся по этому же самому принципу сплошь из её таких же товарок по несчастью). И вдруг говорит один из наших, размякший и подобревший: а вот жалко мне её, мужики, ей-ей, жалко. Она ведь никогда не то что... это самое... она ведь даже "его" живьём не увидит. Это ж разве жизнь? Так давайте мы её пожалеем, штоле?

Тут и самые пьяные встрепенулись, согдрогнулись – ибо уж очень страшна была эта особа, и нет в природе такой дозы, после которой на этакий подвиг сподобишься. Ты чего же это – говорим – совсем уж допился, брат? Офигел? Что предлагаешь-то, сам подумай! Вот сам и "жалей"! А парень этот только усмехается – да нет, нет, мол, мужики... не так вы меня поняли, на такое-то и впрямь никто не решится, сколько водки ни стрескай. А давайте мы того... ну, пока в кураже... просто покажем ей! Все вместе, во! Это ж будет ей на всю жизнь воспоминание. Да вон она, гляньте в окно – как раз в туалет пошла.

И до того был народ наш уже хорош, что предложение это показалось нам очень даже дельным, вполне себе гуманным и альтруистичным, и в чём-то даже жертвенным и благородным. Сказано – сделано. Накатили мы ещё, высыпали наружу гурьбой, подошли к покосившемуся туалету "типа сортир", встали в шеренгу – и все пятеро разом вытащили. Стоим, значит, как перед психической штыковой атакой, строем, с оружием наперевес. Ждём.

И вот медленно открывается дверь туалета – и выходит оттуда... начальник практики.

Стал он как вкопанный. Медленно нас оглядел. Выматерился.
Головой покачал. Рукой махнул. И пошёл восвояси.

29.12.2013, Новые истории - основной выпуск

У нас вчера новогодний корпоратив был. Зашли мы в ресторан, расселись по местам, ждём начала банкета, беседуем. Смотрю, соседка по столу что-то виски трёт, слегка морщится – голова болит. Предлагаю ей пенталгин. Достаю облатку, выковыриваю таблетку. Соседка её берёт, глотает, запивает водичкой. Другая коллега за нами с интересом наблюдает. Ехидно улыбается, негромко роняет:
- Так… Ну чо, веселье начинается…

13.12.2013, Новые истории - основной выпуск

"И запрыгали двое, торопясь на бегу..."

Не знаю, кто как, а я в девяностые за любую халтуру хватался. Ну и подвернулась нам с приятелем работёнка. Надо было сплавиться по реке Сяси в её верхнем и среднем течении, а по дороге делать разные гидробиологические съёмки. Начало маршрута было особенно интересное. Заказчик нас закинул на реку аж в Новогородчине. У единственного подъезда к воде. А дальше – десятками километров по берегам сплошные болота, да изредка - давно заброшенные, мёртвые деревни. Ни дорог, ни тропинок. Так что подобрать нас обещали далеко, в устье Воложбы. На прощанье предупредили, что если в срок на точку не выйдем – то трупы они искать не будут, вертолёт нанимать больно дорого. И мы двинулись в путь.

Много чего в пути этом интересного было, долго это рассказывать. На одном пороге мы перевернулись – и, конечно, потопили часть барахла. А также всю еду, кроме последнего шматка сала. А дорога-то, между прочим, ещё дальняя лежала... Ну, кое-как нашли берег потвёрже, выгрузились, развели костёр, сушимся. Ну и сало мокрое тоже положили на пенёк, на солнце просушить.

Спустился я к лодкам – и слышу вдруг отчаянный, яростный мат. А приятель мой, надо сказать, человек выдержанный. Матом почти не ругался. Даже когда на пороге перевернулись, всего-то парой матюгов обошлось, да и то тихо. Другой бы тут целую матерную лекцию прочитал... Что ж там стряслось, думаю? Бегу назад на полянку, по болоту хлюпаю – и вижу такую картину. Над поляной летит ворона с нашим салом в лапах. Крыльями машет судорожно, как тот попугай из мультика, когда летать учился. Дёргается, рыскает по курсу, то набирает высоту, то срывается. Тяжко ей такой кусман тащить, тянет он её к земле, но и бросить не желает. А за ней по кочкам друг мой прыгает, орёт, матерится и кулаками яростно машет. Обещает вороне извращённые наказания. Оно и понятно - другой-то еды у нас вовсе нет.

Через секунду по кочкам уже два клоуна скакало, матерщина удвоилась. И то один, то другой осклизнётся, да в болотную жижу – бац! Вскочит – и снова вприпрыжку. А ворона-то, как перегруженный самолёт, всё высоту никак набрать не может. Вот уж и опушка кончается, впереди лес стеной... Но нет – рывок, резкий набор высоты, ворона, цепляясь салом за ветви деревьев, взмывает и исчезает за кронами...

В общем, когда мы до точки наконец добрались, в ту деревню как раз автолавка приехала. Мы из лодок на берег выскочили – и с рёвом к ней. Деревенские молча расступились. Со страхом смотрели, как мы в батон вцепились и, рыча, рвали его, как Тузик грелку.

Один дедок протянул жалостно: эх, сынки, это ж как оголодать надо...

25.09.2013, Новые истории - основной выпуск

С женщинами я давно уже не спорю. И впредь не собираюсь. И вам не советую. Хватит, поспорил уже однажды. И не просто с женщиной, а со своей же аспиранткой. Красивой голубоглазой блондинкой. И не просто поспорил, а на пиво. Прямо скажу: ничего хорошего из этого не вышло. А ведь как всё заманчиво начиналось...

Она же прямо сама нарывалась. Непреклонно, азартно утверждала какую-то ерунду, которую можно было тут же легко и полностью опровергнуть, едва заглянув в интернет. Требовала при этом материального залога. Хотя бы символического, в виде пива. А то меня, видите ли, надо проучить, чтобы я впредь не говорил ерунды так уверенно. Я и спорить-то при таком раскладе не хотел. Это же было неинтересно. И совершенно не спортивно. Но в итоге решил всё же принять пари. И даже демонстративно выпить потом это пиво. Исключительно в воспитательных целях. И мы поспорили.

Ну и, конечно же, этот дурацкий спор разрешился мгновенно. Стоило нам заглянуть в первый же словарь, как истина восторжествовала. Удивило-то другое. Как справедливо заметил Ломброзо, женщина своего поражения или вины не признаёт никогда, будь это хоть трижды очевидно. А тут, наоборот, проигрыш был аспиранткою легко и безоговорочно признан. Это меня порадовало. А после занятий двинули мы, значит, в магазин, мне за пивом. Благо и идти недалеко, от силы минут пять-десять.

Подходим уже, весело беседуем, я посмеиваюсь, трофейное пиво предвкушаю. И тут меня барышня с невиннейшим видом спрашивает: а помню ли я, собственно, о чём мы поспорили? Ну, я удивился короткой девичьей памяти, напомнил. А она – с ещё более безмятежным выражением: ну и чем дело кончилось? Я слегка оторопел: как же так, мол, дело-то только что было! Проиграла ты мне! Сама признала. Давай уже пошли мне пиво покупать.

Аспирантка же, однако, к кассе не спешит, а на красивом голубом глазу мне отвечает: да? а мне вот запомнилось, что вроде я выиграла... надо же. Я аж задохнулся. А она мило так продолжает: то есть ситуация непонятная какая-то, спорная, да?

Я аж поперхнулся и через силу выдавил: да что же, ёлки-палки, спорного-то в ней? А?! Что происходит ваще? Ты это, того... Пиво давай! А девушка непроницаемо, лучезарно мне улыбается и так же благожелательно продолжает: а раз ситуация у нас выходит такая спорная, надо поступить так, как на экзаменах принято. То есть – любой спорный ответ трактовать в пользу студента. То есть аспирантки. То есть меня. То есть купить мне пиво. А пиво я люблю дорогое. Вооон то хочу...

В общем, кончилось всё тем, что пиво я купил и с женщинами спорить зарёкся. И вам, друзья, не советую.

24.09.2013, Остальные новые истории

Научное направление

Довелось мне поработать в одном довольно известном вузе.
Когда устроился туда, состоялся со мной примерно такой интересный разговор.
- Скажите, а что мы можем отжать?
- Не понял?
- Ну, какое научное направление Вы принесли сюда с собой, Вы же доктор?
- Какое-такое направление... Я гидробиолог, вот и занимаюсь потихоньку прикладной гидробиологией.
- И у кого это можно отжать?
- Опять не понял.
- Отнять это у кого-то можно? Чтобы делать это тут, самим.
- Разве что у меня. Но я не уверен, что Вы сами справитесь. Тут нужны соответствующее образование, знания, опыт.
- То есть отжать это никак нельзя? Жаль. Наш любит, когда что-нибудь можно отжать... Ну ладно. Действительно, научного направления у Вас нет. Придётся так и доложить.

14.09.2013, Остальные новые истории

Открытое письмо администрации хостинга uCoz от админа сайта, принудительно переехавшего к ним с Народа.ру

Уважаемая администрация uCoz!

После перевода моего сайта на Ваш хостинг, сделанного Вами без моего ведома и согласия, но, безусловно, исключительно ради моего удобства, на сайте появился Ваш огромный рекламный баннер. Хотелось бы обратить Ваше внимание, что он нуждается в некоторой доработке, поскольку иногда, при использовании большого монитора, при определённой настройке экрана всё-таки кое-где изредка можно увидеть самую кромку моего заслонённого им сайта. Боюсь, что эта досадная недоделка может несколько испортить посетителям моего сайта острое наслаждение от изучения Вашей замечательной рекламы, а также расточительно лишает Вашу уважаемую компанию нескольких квадратных миллиметров потенциально полезной рекламной площади.

Благодарный пользователь, без спроса переведённый Вами к Вам с зохаванного Вами Народа.ру.

30.08.2013, Новые истории - основной выпуск

Недавно выслушал такой монолог.

"Вот нафига тебе нетбук? Они давно уже только у лохов. У всех нормальных люлдей – айпады. Один ты – до сих пор с нетбуком. Тебе нужен айпад. Купи себе айпад, не позорься. А нетбук твой я, так уж и быть, забрала бы себе. Хотя нет. Нафига он мне-то? Нет, надо купить мне айпад. Да. Мне купи айпад, а у тебя же есть нетбук. Вот и нормально. Нетбук – тебе нормально. Ты же к нему привык."

26.08.2013, Новые истории - основной выпуск

Школу я окончил давно, тридцать пять лет тому назад. Однако не всех учителей можно так вот просто забыть. Среди них весьма интересные встречались экземпляры. Наиболее колоритной была географичка. Чуть то не по ней – от ярости мгновенно краснела, а затем и вовсе заливалась малиновым цветом. Пускалась в крик, сама себя накручивала так, что вскоре срывалась и на визг. Тряслась, стучала кулаками по столу.

Порой и до рукоприкладства доходило. Однажды какого-то парнишку начала гонять за то, что чего-то там не выучил. Живо довела себя до экстаза, да так завелась, что и после урока за ним по коридору бежала и что-то выкрикивала. Но, видать, не всё ему сообщить успела. Потому что вскоре после этого зашла зачем-то к математичке в класс – а там этот парень у доски как раз отвечает. Как географичка его увидела – опять взыграло ретивое. Забыла, зачем пришла, и давай снова на него орать и ногами топать. И тут увидела у доски на гвоздике деревянный транспортир – здоровенный такой, учителя ими при объяснениях пользуются. Не долго думая, схватила его и с размаху через голову надела пацану на шею, как испанский воротник, чуть уши ему не оторвала...

А класс у нас был довольно дружный. И встречаемся мы до сих пор охотно – хотя, конечно, уже не так часто, как в молодости. И вот не так давно состоялась у нас очередная встреча бывших одноклассников. Сняли мы ради такого дела небольшое кафе, гуляем уже вовсю. Соседями по столу оказались мои приятели – один теперь солидный бизнесмен, другой – следователь-"важняк" прокуратуры, есть нам о чём поговорить, что вспомнить. Музыка, смех, шутки, весёлые возгласы, все друг другу рады, всем хорошо.

Тут вдруг в кафе заходят последние наши опоздавшие – и ведут с собой какую-то бабулю. Пригляделись мы с мужиками – ну точно, она! Географичка наша! Старенькая, конечно, но бодрая такая, смотрит на всех орлом, аж глаза сверкают. Ну, поздоровались с нею все, усадили, налили, тарелку ей наполнили – да и оставили в покое. Думаем, привели её зачем-то – ну, и ладно, у нас свои разговоры. Однако со временем, замечаю, она на нас с соседом вдруг уставилась. Прямо глазами сверлит нас – и тех, кто с нею рядом оказался, о чём-то довольно напористо расспрашивает, а те ей с улыбками кивают.

И тут она встаёт с бокалом в руке – как бы просит слово, хочет сказать тост. Ну, все наши, такие подпитые, разомлевшие и довольные, к ней доброжелательно оборачиваются и слушают. А говорит она примерно следующее. Я, мол, конечно, жутко рада вас всех увидеть, таких больших, поумневших и состоявшихся. Очень это всё приятно, дорогие детишечки. Но ведь есть среди вас разные люди! Есть и бывшие хулиганы, и те, кто географию плохо учил. А теперь вот за столом сидят... Вместе со всеми! (И видим мы, что начинает она помаленьку закипать. Физиономия уже стремительно краснеет и слегка подёргивается.). Как люди!! (Багровеет, кричит). Вот, например, они!! (Тычет пальцем в меня и "важняка"). Помните ли вы, шпана, как вы мне очки разбили??!! ААА!!! Неслись по коридору, а я из кабинета выходила – и вы меня с ног сбили?! И очки кокнули! ЭТО ЧТО??!!! ЭТО КАААК??!!!! ААА???!! Вот я вас щааас!!!! (Срывается на визг и топает ногами).

Зрелище, честно говоря, довольно жуткое. Мне аж не по себе стало, хотя я вроде бы и не робкого десятка. И тут тоже явно оробелый "важняк" – человек совершенно бесстрашный, борец с мафией, не раз раненый, ломаный и обожжённый – тихонько говорит мне: походу, попали мы, Вован. Всё, ша нам на бошки транспортиры натянут...

26.08.2013, Новые истории - основной выпуск

"Сегодня видел, как при посадке в автобус, бабка устроила скандал, что она первая. Внимание: в совершенно пустой автобус садилось четыре человека."
http://bezdna.su/?id=86021

Это отнюдь не предел возможного. Году этак в 2005-м, как сейчас помню, стоял я на конечной остановке 32-й маршрутки неподалёку от общаги горного на Наличке, ждал посадки. Я там был вообще один (ОДИН), подчёркиваю. Даже маршрутки ещё не было. Так вдруг, откуда ни возьмись, прибежала приземистая толстая бабища, явно с весьма небольшим стажем горожанки, с ребёнком за руку и опять беременная. И с ходу, с разбегу бортанув меня огромной жопой, притиснулась ровно впереди меня! И так встала.
Когда я отошёл в сторону, манёвр она повторила. На третий раз, сдавая на меня уже задом, стукнулась жопищей о колено, выставленное мною углом. Заорала так, будто это я ей сам с разбегу пенделя прописал. Есть, есть женщины в русских селеньях... ну, теперь и в городах.

24.08.2013, Новые истории - основной выпуск

Встретились не так давно двое бывших моих однокурсников. Ну, то есть по всему получается, что учились они вместе, а вот друг друга напрочь не помнят. Шутка ли, тридцать лет прошло, да и поток-то был большой, а специализации у них – ну совсем разные. В общем, ни одних и тех же преподов мужики не могут вспомнить, ни общих товарищей – ну, обидно им даже стало, как же так. Уж вроде бы всё перебрали – нет, каждый своё только и помнит. Пригорюнились. И тут вдруг одного осенило:
– Слууушай, а помнишь, как на втором курсе <называет мою фамилию> нажрался?
– Нуууу! Кааак же! Да это ж целый цирк был!
– Ну! Его ж тогда дружки зачем-то на лекцию пьяного принесли!
– Препод стал докапываться, а тот в него мусорным ведром запустил!
– Лекция была сорвана!
– По двору его тогда всем курсом несли, вот было шествие!
– Ага! Я за левую ногу нёс!
– А я – за правую руку... Погоди-ка...
– Погоди-ка... Серёга... Серёга?! Серёёёга!!!
– Колька!!! Ну, здорово! Ну как ты и т.д.

18.08.2013, Новые истории - основной выпуск

Недавно в нашем подъезде какой-то Дорогой Гость Города ходил, скрёбся во все двери и вкрадчиво объяснял соседкам, что необходимо открыть ему дверь, потому что через закрытые двери разговаривать "нэ прынята". И я в очередной раз испытал чувство глубочайшей признательности к тем, кто запустил сюда всех этих Дорогих Гостей. Ведь они, гости-то дорогие, не просто взяли да приехали, они же вот о нас радеют - ходят и учат нас, что прынята, а что нет.

07.08.2013, Новые истории - основной выпуск

Сейчас с в это трудно поверить, но в раннем детстве был я этаким херувимчиком - кудрявым, белокурым, голубоглазым ангелочком с большими ресницами. Упоминаю я это обстоятельство потому, что оно в какой-то мере существенно для дальнейшего повествования.

Как-то раз, в пятилетнем примерно возрасте, повела меня мама в кино, на Невский, в кинотеатр "Аврора". Ленинградцы знают - находится он внутри двора-колодца, в который с Невского ведёт подворотня. Посмотрели мы какой-то добрый и длинный советский мультик. И вот выходит народ, родители с детишками, из кинотеатра во двор. Настроение - светлое, радостное и умиротворённое. Дети лопочут что-то, делятся с мамами-папами впечатлениями от увиденного.

И тут вдруг из проходной нам навстречу входит здоровенный рыжий мужик. Лет ему примерно так 25, вида он - совершенно бандитского, поддат и мрачен. Раздвигая толпу, подходит ко мне. Угрюмо меня разглядывает, не обращая никакого внимания на изумлённых окружающих. Деловито достаёт из кармана гирьку грамм на 100, на верёвочке. И торжественно мне её вручает с такими словами:

- Ты, пацан, как кто достанет - да нет, как только подойдёт ещё - ты даже ему и не говори ничего. А сразу раскрути гирьку вот так (показывает) - и по репе ему хрясссь!! Никогда не сцы, кароче. Всё пучком будет.

Развернулся - и ушёл обратно. Немая сцена.

А гирька эта у меня так и хранится. Как бы талисман.

03.08.2013, Новые истории - основной выпуск

Видеонаблюдение

В отличие от учёбы, сортирное дело в Древнейшем Профессиональном Заведении организовано хорошо. Вот с учёбой - сложнее. По преподскому составу катком проехали чистки, само обучение уничтожено уродливой тестовой системой, суть и содержание подменены формой и показухой. А вот с гальюнами, повторюсь, полный порядок, гальюны хорошие. Правда, многие студенты, особенно из тех мест, где акромя грязной дыры в полу, иной сантехники не ведают, живо эти туалеты к общему знаменателю приводили. Достаточно сказать, что попадать продукцией куда положено и пользоваться сливом было как-то не принято.

Нет, я не то, чтобы против аккуратных туалетов, отнюдь. Помнится, шёл я на собеседование в один институт. Зашёл в туалет, обнаружил там разбитые смрадные унитазы с мощными многодневными напластованиями - и ушёл, не дойдя до цели. По телефону извинился и отказался, ибо нечего в таком вузе делать. В общем, туалеты - это важно, Бисмарк по этому поводу дельно высказался. Но желательно всё-таки, чтобы они притом были не вместо учёбы, а наряду с ней.

Так вот, помнится, в одном из новых туалетов на стене появилось удивительное объявление: "Ведётся видеонаблюдение". Уже сама по себе идея - замечательна. Да и по воплощению масса вопросов возникала: куда эти камеры-то запрятаны? Что в них, соотвеццно, видно наблюдателям? Камеры ихде?! А?! Не видно их.

Вопрос этот широко обсуждался на институтском форуме. Внёс в эту дискуссия свои пять копеек и я. Вот она, моя стихотворная версия, сохранилась:
_______

"Она везде - и в зареве пожара,
И в темноте, нежданна и близка,
То на коне венгерского гусара,
А то с ружьем тирольского стрелка."
(Н.С. Гумилёв)

Их много, всё покажут разом:
Висят из каждого бачка,
Торчат над каждым унитазом,
Глядят из каждого "очка"!

И если кто курить захочет,
И терроризьму разводить -
То прямо там его замочат,
И будет мокрым он ходить!

03.08.2013, Новые истории - основной выпуск

В день ВДВ вспоминается такой эпизод. В начале сентября 1991 года в Москве собрался пятый и последний съезд народных депутатов СССР. Я в это время был в Москве проездом, возвращался с коллегами из экспедиции с Рязанского водохранилища. До отхода нашего поезда на Ленинград (последние дни он это имя донашивал) оставалось часа два. И я изъявил желание побывать на Красной площади.

Припёрся, а там народа - немерено. Покрутился я, поглазел, а потом от скуки прибился к группе поддатых бывших десантников, афганских ветеранов, моих сверстников. Стоим себе, мирно беседуем. Никого не трогаем. Ну, матерок слышится. Ну, попиваем себе водку из горлышка, по кругу передавая – так жарко же, пить-то хочется.

И тут подходит к нам дебелый депутат с широкой красной рожей, в костюме, при значке. И давай нам нотации читать – какие мы сякие да какой мы тут пример подаём, на самой-то на Красной площади. Грузил, грузил, да и оказался одним из десантников заслуженно послан на три буквы. Запыхтел, убежал куда-то. Вернулся с двумя ментами. Ткнул пальцем в обидчика. Они и разговаривать не стали – давай его винтить. А его развезло, он и обороняться не может. Ну, я и вмешался благодушно так: да ладно вам, говорю, ребята, оставьте вы его в покое. Ну, подумаешь, депутата послал. Тот ведь сам напросился...

Тут один из ментов мне сапогом кээээк по корпусу врежет! Не ждал я такого, рукой едва прикрылся, каблук в локоть влетел. (Рука потом аж посинела и неделю не разгибалась). А он меня за ворот - хвать! Как рванёт! Ну, я вывернулся, рубаху только порвал.

Ну, тут десантура очухалась и сильно наказала дяденек милиционеров. Когда те шевелиться перестали, один из десантников и говорит: а что, мол, братцы, не пора ли нам пробежаться немного? Ну, вот хотя бы до ГУМа? Так-то мы и сделали. Потом повеселились, из-за угла наблюдая, как ментовское подкрепление по площади бегает, – видать, ищет кого-то. Расстались в хорошем настроении, удачи друг другу пожелали.

А вот коллеги меня приняли прохладно. Ты же, говорят, гад, час назад пошёл на Красную площадь погулять. А вернулся – навеселе, рваный и рука вон разбита.

Вот как тебя одного отпускать?

27.07.2013, Новые истории - основной выпуск

У меня новый сосед - чур... чур, не буду говорить, кто он. А то у нас Новые Соседи почему-то шибко большие привилегии имеют и всегда правыми оказываются – даже если вдесятером на тебя нападут с травматами и ножами, сядешь всё равно ты, если выживешь, конечно.

Как и положено Новым Соседям, новый сосед ни хрена ни работает, днём дрыхнет, а ночами напролёт бухает и громко включает кабельное телевидение. (Ну, это если он не занят другим полезным делом – например, песнями и танцами со своими достойными товарищами.) Наутро с чувством выполненного долга ложится спать, а я, стало быть, с больной головой – работать.

Убеждения – не помогают. Причём вежливые убеждения не помогают вовсе (как известно, у Новых Соседей вежливость – признак слабости и глупости). Грубые убеждения, мат и стук в стену – помогают ненадолго. Выписки из закона об административных правонарушениях с Санкт-Петербурге – полезнее цитировать моим двум кошкам. Менты – не едут, а узнав, что Сосед - Новый, тут же и вовсе сворачивают разговор.

И вот однажды глубокой ночью допёк он меня так, что вышел я с пустым жестяным ведром, раскрутил его и со всей дури вломил ему по металлической двери. Гром был такой, что подъезд задрожал. Ещё! И ещё раз!

И стало тихо.

Остаток ночи я спал, как убитый.

С тех пор и лёгкий стук (гантелей, молотком по двери с размаху) дарит несколько часов тишины и, значит, хотя бы относительную работоспособность – наутро.

Думал ли я, что на шестом десятке лет так ночами развлекаться придётся.

18.07.2013, Новые истории - основной выпуск

Однажды в институте ввели стимулирующие надбавки, зависящие от соотношения учёной степени и возраста препода. Были предусмотрены разные комбинации, за которые полагались разные доплаты. Фигурировали такие сочетания, как "кандидат наук возрастом до 40 лет", "от 40 до 50", "старше 50", "доктор наук возрастом до 50 лет", "от 50 до 60", "старше 60". Чем моложе обладатель степени - тем больше ему доплачивают. И я задумался. Было мне тогда 38 лет. Стало быть, я - доктор моложе 50, с самой большой надбавкой. Это ладно. Но ведь и кандидатской-то степени меня притом никто не лишал. Могу и диплом показать. Значит, что же, я попадаю ещё и в категорию "кандидат до 40"? Логично. Тогда мне автоматически ещё и такая надбавка положена, штоле?

Поделился своими соображениями с коллегами на кафедре. Чем поверг их в мрачную задумчивость. После тягостной паузы общее мнение академично сформулировал один доцент. Он высказался так:

- Да так ты, сцуко, ещё и студенческую стипендию захочешь получать, ...!

02.07.2013, Новые истории - основной выпуск

Пока мне не стало интересно учиться (то есть курса этак до третьего), был я студентом так себе... прямо скажем – неважнецким. Можно даже сказать, плохим. Адекватнее выразиться не могу – ведь заметку эту могут и дамы прочитать.

Вот, например, выехали мы после второго курса на учебную практику в Белгородскую область – ну и начал я там сильно пьянствовать и безобразничать. Да ещё и окружающих в это дело активно вовлекал. В первые же часы так напился с комсоргом, что сорвал ответственное мероприятие – ему курсовое комсомольское собрание вести, а он спит. Наладил беспробудную пьянку-гулянку в нашей комнате. На линейку-планёрку выходил с коктейлем в руках, потягивал его через соломинку, здоровье с утра поправлял. В ответ на замечание – показал фигу начальнику практики, а затем и его заместителю. Да не просто показал – а совал в носы и долго вращал, поочерёдно давая им возможность обозреть её внимательно и с разных ракурсов. Самовольно объезжал местного жеребца. Ночью сорвал коллективное прослушивание соловья – с трудом подготовленную преподами акцию. Это ж его надо было выследить, не вспугнуть, потом вернуться, народ разбудить, поднять и привести туда затемно, и притом опять птичку не вспугнуть... – и вот, наконец-то, все расселись, замерли, дождались... И только он запел, как мне тут же некстати муторно стало. Моё-то соло вышло куда громче, и соловей навсегда удрал оттуда, ломая ветки. Ну, благодарный народ мои рулады послушал, за неимением соловья – да и обратно в лагерь пошёл по ночному лесу, досыпать.

Коллектив меня честно пытался перевоспитывать. Ну, не весь коллектив, а кроме собутыльников и собутыльниц, конечно. Изобретались тут всяческие воспитательные меры. Рисовали на меня в стенгазету обидные карикатуры, отчислением стращали, а при полевых работах старались подобрать мне в напарники мужиков серьёзных и положительных, способных показать хороший пример. Но я и на них влиял плохо. Помнится, назначили мне для сбора энтомологической коллекции в дальнем лесочке сотоварища – человека солидного, позитивного, уравновешенного. Был он намного взрослее нас, в армии отслужил, семья, дети, авторитет. Ну, поехали мы с утра на задание – да сначала решили зайти немного пивка попить, а то жарко. И тут вдруг оказалось, что напарник, зная уже, что я за человек-то, для налаживания рабочего контакта портвейном обстоятельно запасся. А я – водкой... Вернулись мы в лагерь поздней ночью, в страшном состоянии, спотыкаясь и падая, песни горланя, коллекции не собрали, оборудование всё потеряли. Ну, тут уж нас даже не ругали, только диву давались.

В общем, как только практика закончилась, начальник её лично отвёз меня на своей машине к вокзалу, засунул в вагон и, когда поезд тронулся – несмотря на безбожные времена, размашисто и широко перекрестился.

Но ведь что притом удивительно – учился я самым возмутительным образом хорошо. И это доставало товарищей моих куда больше, чем разные мои шумные и буйные гусарства. Вот, например, собралась как-то бригада наша сдавать самый злостный, самый ужасный зачёт по почвоведению. Больно уж преподша там суровая была, тройку получить у неё – за удачу считалось. Народ наш готовился всю неделю. Наконец, настал страшный час, все, значит, идут толпой на полусогнутых ногах на этот зачёт – а меня нет. Что такое? Зашли они по дороге за мной – а я о зачёте и не думаю вовсе. Да и вообще ни о чём думать не способен – на столе панимаш пятилитровая банка с пивом полупустая, одна бутылка водочная стоит, едва початая, две – уже пустые валяются, сижу за столом с двумя девчонками, песню похабную горланим.

Шибко осерчали тут мои одногруппники, схватили меня под руки, из-за стола выдернули и поволокли с собой. Идём-ка, говорят, такой-сякой, зачёт с нами сдавать, пусть на тебя во всей твоей красе посмотрят. А я уж совсем осоловел, даже куда тащат - не понимал, знай себе висел между ними, как куль с... мукой – ноги за дорогу цепляются, пузо голое, рубаха до подмышек закаталась, башка висит-болтается.

Однако же, по мере приближения к домику, где зачёт этот шёл, стало со мною что-то непонятное твориться. Ноги как-то подобрались, а потом и сами стали переступать. Глаза помаленьку прояснились, вот и проблеск сознания в них появился. Около крыльца распрямился, встал твёрдо, раздвинул несущих – что за зачёт? – спрашиваю. Ну тут народ даже поперхнулся. А я уже и конспект прошу. Ну, наши смеются – давай, давай, мол, вовремя спохватился, самое время поучить немного, уж заходить пора. Да там и списать-то невозможно, брат, всё на виду. Но взял я конспект, напрягся, побледнел, говорят, подобрался весь, аж осунулся – и первым пошёл. Умудрился выдрать из конспекта нужный лист. Написать сам бы ничего не смог – выдал этот листик за только что подготовленный ответ. Дыша в сторону, что-то пробубнил – и получил пятёрку.

Первую и единственную пятёрку по этому самому почвоведению на нашем курсе.

Вышел вон на крыльцо – и последние силы меня оставили. Так и рухнул малиновой рожей в соседний куст сирени, а ноги – на крыльце остались, на ступеньки задранными. И сию же секунду мёртвым сном заснул. Долго ли, коротко ли, народ с тройками выходит, переступает через эти ноги, спотыкается, слышит храп мой – и доброжелаааательно шипит себе под нос:
– Аааатлиииичнииик.... Ссссука!!!

Йэххх, были времена.

27.06.2013, Новые истории - основной выпуск

На исходе 1975 года в Лаосе произошёл военный переворот. В результате королю Савангу Ватхана пришлось отречься от престола, а Лаос под чутким руководством Большого Брата бодро отправился путём социализма. Лично для меня это дело обернулось благом. Поскольку, ежели бы социалистически настроенные военно-политические силы в Лаосе ("Патет Лао") не наплевали на Вьентьянское соглашение и не захватили власть, у меня в 1980 году могли бы, пожалуй, случиться некоторые проблемы.

Дело было так. После переворота в университет на наш курс попали двое молодых лаосцев. У одного из них папа ещё недавно был крупным слоновладельцем, у второго – военным, капитаном какой-то неясной, чуть ли не карательной службы. Парни, особо не напрягаясь, учились себе в Сорбонне, бурно предавались соблазнам парижской жизни, а в перерывах постигали физику. После известных событий жизнь их изменилась – обоих выдернули из милой их сердцу среды и засунули к нам на... биофак, на кафедру БИОФИЗИКИ (!). Судьбами их распорядился какой-то величайшего ума человек. Разница между физикой и биофизикой – не меньше, чем между Ленинградом и Парижем, и метоморфозы эти напрочь отбили у ребят последние остатки мотивации. Проще говоря, на учёбу они забили сразу и окончательно. Да и то сказать, что они понимали-то на лекциях, с русским языком им пришлось знакомиться прямо здесь, во время учёбы.

На летней учебно-полевой практике мы с приятелем и оба лаосца оказались в одной комнате общаги. Как сейчас помню, номер у этой комнаты был девятый. Ребята оказались весёлые и компанейские, не дураки и выпить, и погулять, и поискать приключений. Занятные они были парни. Как-то раз один из них, помню, вдруг расплылся в улыбке, увидев в журнале "Огонёк" фотографию нехорошего империалиста с винтовкой М-16. Оказалось, что узнал он любимую винтовку – сам с такой же в 1975 году защищал Вьентьян от коммунистов из Патет Лао... надо сказать, что мы с ними как-то быстро сдружились, обычно держались вместе, и в сложных жизненных ситуациях не раз гремел наш пьяный, яростный боевой клич "А ну, девятая, не выдавай!"

И вот как-то раз, во время очередной пьянки, вздумалось мне вдруг нарисовать карикатуру на незабвенного Леонида Ильича. Вышел он у меня красавцем – тут тебе и брови кустами, и ордена изо всех мест, и глупое лицо, и циничные комменты. Все мы от души поржали, а потом я спьяну прикрепил это произведение к двери в нашу "девятку". Причём прикрепил с наружной стороны двери, чтобы и все остальные могли всласть постебаться.

А через некоторое время кто-то из нас, малость протрезвев, вдруг замечает, что карикатура-то – исчезла. И по мере осознания этого факта он нас начинает как-то всё больше напрягать. Потому что год на дворе стоит, напомню, 1980-й, и за анекдоты про Леонида Ильича вполне себе можно и сесть – не говоря уже о смачных карикатурах в публичном месте.

И верно. Через некоторое время заходит к нам в комнату парторг курса, важный, тупой и сволочной мужик, намного старше нас, с говорящей фамилией Чуркин. И важно вещает нам с приятелем, что карикатуру нашу безобразную он конфисковал, вражескую вылазку пресёк, а по возвращении с практики будут у нас большие неприятности, вследствие которых прекратим мы осквернять собою университет, а вместо этого подключимся к сугубо практически работам по строительству коммунизма где-нибудь в Заполярье или, скажем. на Дальнем Востоке. С чем и убирается восвояси.

Ну, мы его тут, конечно, поматерили - заочно, друг перед другом хорохорясь, но на самом-то деле, зная этого говнюка, понимали, что ситуация для нас складывается не шибко весёлая. И перспективы обрисовываются так себе, довольно-таки неважные. В общем, было о чём призадуматься.

Вскоре вернулись откуда-то наши лаосские кореша. Выслушали нас внимательно. Будучи далеки от советских реалий и поневоле ставшие от таких поворотов в своей судьбе полными пофигистами, нисколечко, в отличие от нас, не растерялись. Сын капитана нехорошо улыбнулся. А маленький тощий Санга Пхуон, сын слоновладельца, большой знаток и любитель тайского бокса, хмуро бросил нам "go" и первым деловито направился в коридор.

Описание дальнейших событий займёт гораздо больше времени, чем заняли они сами. Всё происходило просто стремительно. Как-то ловко крутанувшись вокруг своей оси, маленький Санга стремительным ударом ноги сходу вышиб Чуркинскую дверь. Войдя, мы обнаружили в комнате Чуркина. Он сидел на койке и с обычным для него важным видом читал газету "Правда". Не успел он поднять на нас изумлённый взор, как Санга снова закрутился волчком и со свистом заехал хозяину ногой в лоб. Коммунист Чуркин молча упал с койки, растянулся на полу и замер прежде, чем на него спланировала и накрыла его выроненная газета "Правда". Санга тем временем деловито вытряхнул содержимое его тумбочки на пол, поднял карикатуру на товарища Брежнева, молча сунул её мне и спокойно вышел вон. Мы последовали за ним. Расселись в нашей комнате за столом. Развели по стаканам белую, дружно подняли их. Чокнулись. И тут Санга впервые улыбнулся и с чудовищным акцентом произнёс:

"Ну... Девятая, не выдавай!"

27.06.2013, Остальные новые истории

– Так ступай, бракованная сталь, по назначенью!

(Единственная фраза из задуманной мною в советское время, но так и не написанной трагедии на обязательную тогда производственную тему, где молодой положительный передовик-рационализатор в финале карает бракодела)

24.06.2013, Новые истории - основной выпуск

Брательник мой младший в своё время повадился на меня ябедничать. Говорят, многие дети эту стадию проходят. Но меня это напрягало. Ещё мне брата-стукача не хватало. Старшим это тоже, конечно, не нравилось. Они объясняли, почему жаловаться плохо, советовали мелкому с этим завязать и, в общем-то, уповали на то, что с возрастом это само пройдёт. Я же действовал радикальнее.

Вот как-то раз сижу, паяю. Подходит мелкий, присматривается, чем старший занят и нельзя ли его заложить. Коварно улыбаясь, спрашивает: что это ты, мол, делаешь, любезный брат мой?
Я ему заговорщически отвечаю: это, Толечка, такая штуууукааа.... Называется Неведомая Х...ня. Ты только не говори никому, что я её делаю. А то мне знаешь, как влетит - ууу...

Толян гнусно ухмыльнулся, глазки замаслились - и задом, задом, в двери шасть. Слышу топот – бежит ко взрослым. И громким, торжествующим шопотом:

– Агаа! Сидите тут! Ничего не знаете!
А Вова там какую-то неведомую х...ню делает!

(БУМ! ПЛЮХ!)

– ЫЫЫЫЫ!!!! Заштооооооо!!??....

24.06.2013, Новые истории - основной выпуск

Идентификация

Был у нас не курсе один парень, худенький, роста – маленького, но выпить любил крепко, как большой. Доза при его комплекции получалась намного большей, чем у собутыльников, и доходил он до кондиции быстро. И притом, пока совсем не отключался, всячески бузил и безобразничал. Отчёта себе уже не отдавал, но бурно проявлял, однако, довольно изощрённую, порой - агрессивную инициативу.

Как-то раз на этой его переходной стадии зашла наша поддатая компания в трамвай. Вагон был даже и по временам моей юности уже старенький – общие деревянные скамейки вдоль бортов, как в метро, и пассажиры сидят на них рядком. И тут нашего отключившегося приятеля понесло. С важным видом, выпятив нижнюю губу, пошёл он вдруг по вагону вдоль пассажирского ряда, как вдоль строя, глядя прямо перед собой. При этом браво отмахивал рукой, тыкал пальцем в каждого из пассажиров и весомо, отрывисто бросал каждому из них краткое определение. Выбор эпитетов у него оказался небогат. Часть граждан почему-то оказались "сосисками", а другая часть, чем-то менее ему симпатичная – "помойками". Всё, третьего не дано.

И вот проходит он, мрачноватый, неторопливый, мимо обалдевших пассажиров – и с отмашкой пальцем в каждого по очереди, решительно рубит:
– Так! Ты – сосиска! Ты – помойка! Помойка! Сосиска! Сосиска! Вопросы есть?

И тут один из пассажиров взрывается:
– Молодой человек! Да Вы пьяны! Да как вы себя ведёте?! Что себе позволяете?

Однокурсник поворачивается к нему на каблуках, измеряет тяжёлым взглядом и устало, брезгливо роняет:
– Так! Ты - ваще параша. Вольно, разойтись!

16.06.2013, Новые истории - основной выпуск

О приметах :)

Скажите, как вы считаете, стоит ли верить приметам? Вот это да, – ответите вы. Фффуу.. Аяяяй! А ещё профессор. А ещё доктор. Стыд и позор мракобесу.

Что вам сказать... Как известно, у Резерфорда над входом в лабораторию была прибита подкова. Когда его спрашивали, неужто он в приметы верит – Резерфорд это решительно и категорически отрицал. А затем лукаво добавлял, что подкова-то, говорят, приносит счастье всем – и тем, кто в неё не верит, тоже. Так уж пусть лучше висит.

Когда я преподавал в Древнейше-Профессиональном Первейше-Техническом, были у меня ученики–студенты и аспиранты. Во-первых, так было положено: как выразился на одном собрании красноречивый ректор, "каждый профессор обязан поиметь двух аспирантов". Во-вторых, я действительно тогда так безо всякого пафоса или расчёта понимал профессорский долг.

Работа эколога – полевая. Без экспедиций – стать специалистом невозможно. А экспедиция – это деньги: гранты или договоры. А гранты у меня были небольшие. Потому, что большие давали тем, кто с вузовским руководством в родстве, да тем, у кого язык подлиннее да пошершавее. Потому взял я за правило – экономя на зарплате, откладывать на экспедицию, а летом обязательно вывозить своих подопечных в поле. При этом каждый год, в каждый полевой наш маленькая группа работала на одного из дипломников или аспирантов. Все мы разом собирали материалы только для него. А иначе, одному, в принятые сейчас сроки материал на хорошую дипломную работу и на диссертацию просто невозможно собрать.

И вот настал очередной полевой сезон. На сей раз пришла нам очередь поработать на одну из моих дипломниц, наметившую себе объектом исследований Бокситогорский алюминиевый комбинат и его влияние на окружающую среду. Для экономии средств и расширения возможностей скооперировались мы с моими бывшими коллегами из ГосНИОРХ, которые ехали в те края по своим делам. Решили, что мы им поможем, они – нам, и всем хорошо будет.

Забирать нас приехали они ко мне домой двумя машинами. Ребята мои уже наготове ждали. Быстренько загрузили крытый УАЗ, расселись. Я сижу в головной, в кабине УАЗа, рядом с водителем. Вроде всё готово, можно стартовать. И тут прямо на наших глазах, безо всяких видимых причин, зеркало заднего вида выпадает и звонко разбивается об асфальт. Переглядываемся. Путь всё-таки неблизкий, да и людей везём, молодёжь, я за них отвечаю, опять же... Устыдились, тронулись, поехали.

Вся эта экспедиция с первого же дня пошла как заколдованная, через пень-колоду, просто сплошные проблемы да неприятности... Но это бы ещё ладно. На обратном пути, уже в километре от города, у этого самого УАЗа на ровном, как говорится, месте вдруг на ходу слетает правое переднее колесо. В кабине на этот раз оказывается мой аспирант. УАЗ на скорости валится на правый бок, переворачивается. Аспирант вылетает из окна, бьётся оземь. Вопреки всем законам нашей земной физики, махина УАЗа не придавливает его, как должна была бы сделать, а перелетает через него, задевая по касательной и местами слегка обдирая кожу на голой спине. Приземляется рядом с ним и, кувыркаясь, катится дальше, в кювет.

Аспирант отделывается битой спиной и шоком. Водитель – цел. Пробы – в основном, вдребезги, да фиг-то с ними. Если бы УАЗ упал туда, куда ему положено по законам гравитации, аспиранта бы просто не было, а я бы вам не рассказывал сейчас эту историю. Так как пребывал бы в совсем другом месте.

Так закончилась наша экспедиция. Пользы она не принесла никому, хотя какая-то часть проб и уцелела. Вскоре меня начали выживать из института, поскольку я напрочь отказался шестерить на дочь одного из руководителей этого вуза.

И тут девочка-дипломница, для которой мы проводили эту экспедицию, оказалась, как говорится, не промах. Увидев, куда теперь задул ветер, в аспирантуру она пошла к этой самой дочке. Активно на меня стучала. А когда со студентов стали массово требовать на меня нелепые доносы, чтобы иметь хоть какой-то повод меня выставить за ворота, – приняла в этом благородном деле живейшее участие, помогала, агитировала, запугивала, угождала. Кончила же тем, что, отвечая специфике этой дочки, сменила ориентацию и стала её активным партнёром, на основании чего довольно далеко продвинулась сейчас по служебной лестнице.

Выпавший из машины аспирант также здравствует. Когда меня выперли, угрожая физической расправой, он уже защитил под моим руководством диссертацию – и с улыбкой сообщил мне, что будет теперь читать отнятые у меня лекционные курсы, благо такое предложение сделала ему всё та же дочка.

Ну и как прикажете относиться к приметам?

15.06.2013, Новые истории - основной выпуск

Были мы однажды с приятелем в экспедиции. Сплавлялись по рекам Тихвинского района. Вышли по одному из притоков в Сясь. И тут кончились у нас запасы воды. А пить из самой Сяси – не стоит, больно много чего в неё сливают. Нам ли, гидроэкологам, этого не знать... Причалили мы, да и оправились в ближайшую деревню, колодец искать.

Нашли, значит, запустили в него ведро, тянем вверх, крутим ворот, готовим свои канистры. И вдруг из ближайшего двора выскакивает злющая бабуля – и налетает на нас соколом.
– Вы что это, ааа?!! Воду нашу берёте??!! Кто вам разрешил воду трогать??!! Это нашей деревни вода! Самим не хватает! Щас вот парней позову, они вам живо ноги переломают!

Ну ни фига себе. Воды злобная бабка бедным учёным пожалела...

Но приятеля моего так просто с панталыку не сбить. Поднял он воротник своего чёрного казённого плаща (нам такие в институте на складе выдали). Вынул блокнот, достал карандаш. Взглянул на бабулю с прищуром - и говорит негромко так, многозначительно:

– Так-так-тааак.... Значит, вы утверждаете, что советскому народу живётся плохо? Даже воды не хватает? А ну-ка, как фамилия ваша!? Отвечать быстро! Не задумываться! В глаза смотреть!

Тут бабка заохала, запричитала:
– Ой, сынки, да угощайтесь, да на здоровьице, водица у нас харооооошая, вкуууусная...

А сама задом, задом и во двор.

Что-то невесёлая, в общем-то, история получилась.

09.06.2013, Новые истории - основной выпуск

В своё время было у меня двое товарищей. Вместе занимались мы в кружке биологов, ездили в экспедиции, чудили и веселились. Потом мы с одним из приятелей поступили в университет, а второй наш кореш попал в медицинский институт. Ну, прошло, значит, время, закончили мы вузы, получили свои дипломы. Последним обрёл его будущий врач - там ведь учиться на год больше. Я к тому времени уже работал в НИИ. А подельник мой по разгильдяйству своему никакой работы не нашёл - и, по тогдашнему укладу, автоматически угодил в школьные учителя биологии.

И вот по поводу всеобщего нашего одипломливания была устроена грандиозная многодневная пьянка. На определённом её этапе оказались мы все трое почему-то на Невском. Мы с учителем кренились, качались и спотыкались, но ещё кое-как передвигались самостоятельно. А новоиспечённый эскулап уже и вовсе перемещаться не мог. Висел между нами бесчувственной сосиской, волоча ноги и повесив чубатую голову. Выглядели мы дико. Прохожие от нас, в основном, шарахались. Но вот кто-то замешкался, не отскочил, мы в него врезались и остановились. И это пробудило вдруг юного врача. Он с трудом поднял хмельную голову, хмуро оглядел встречных мутным взором и вдруг визгливо заорал:

- С дороги, сволочь! Что, не видите? Наука, здравоохранение и народное просвещение идут!

07.06.2013, Новые истории - основной выпуск

Не скажу ничего особо нового, но после криминальной революции приличные люди в большинстве своём куда-то исчезли. Кто опять удрал от всего этого кошмара, кто с голода умер, кто переродился и приспособился. И вследствие этой умело проведённой селекции вдруг воспряли, всё заполонили и начали диктовать свои правила те, кто ранее-то сознавали своё убожество и прятались в подворотнях. Особи совершенно иного биологического вида, живущего по иным этологическим законам.

Должен сказать, что раньше я их поведения вообще не понимал. Совсем. Все эти их мерзкие выходки, гримасы и пакости казались мне совершенно иррациональными и нелепыми. Но вот завелся у меня в доме маленький кошачий прайд. Стали котейки постоянно выяснять, кто из них круче. И тут, как в диснеевском мультике, проявились легко узнаваемые черты простых постсоветских человеков. И многое в их поведении стало более понятным.

Вот, например, кошка Фрося разлеглась в коридоре и с наглой физиономией нарочно не пропускает кошку Дусю к туалету. О, да я же эту сцену только что где-то видел. Ну да - не далее, как вчера один интеллектуал передо мною весьма похоже оттирал задницей другого, пытавшегося протиснуться мимо него к переходу-"зебре".

Вот котейка важно развалился в проходе, раскорячился и вылизывает себе промежность, пытаясь занять как можно больше места и потеснить сотоварищей. Да я же рядом с таким субъектом только что в метро сидел. Он свои копыта раскинул так, будто у него яйца как минимум бычьи, аж три места занял. Вот только физиономия у того была тупая и гнусная, в отличие от кота.

Вот Дуська бежит, пытаясь первой занять место на стуле, оттеснив и обогнав своих пушистых конкурентов. Ну, это-то в каждой маршрутке увидеть можно, да и в офисе такие сцены у молодых - не редкость.

Только у котеек это выглядит мило и забавно, они же не подлые, с них и спроса нет. А вот у раскрепостившихся сограждан всё это смотрится тошнотворно. Однако уже стало нормой.

04.06.2013, Новые истории - основной выпуск

Сейчас 23 часа. Слышу на улице грохот и мат. Выглядываю в окно. Отрадная картина: мой новый сосед, дорогой гость города и страны, осваивается - выбивает металлическую пепельницу о перила балкона. Содержимое хабарницы летит вниз, на головы прохожим. Но до чего же всё-таки у нас народ нетолерантный. Нет бы порадоваться, что дорогой гость вовсю социализируется, а они - в крик и матюги.

Вот и недавно так же некрасиво вышло. Сосед этот пакет с мусором своим на лестницу выбросил. Стало быть, доверяет нам вынести его, это же так здорово. А соседи недовольны, на ручку двери ему этот мешок повесили. Когда дорогой гость этот ночи напролёт гуляет с земляками, музыку зажигательную слушает, вместе с ними жизнерадостно кричит, лихо танцует, громко поёт и пьёт увеселительные напитки - унылые жители дома снова капризничают. Всё им, понимаешь, не так. Домофон он сломал, чтобы бесчисленным землякам удобнее в гости ходить было - так наши опять же в претензии... Ну что за люди, просто экстремисты какие-то!

Нет, правильно в газетах пишут и по телевизору говорят: толерантнее надо, толерантнее. А то к нам ещё, страшно даже подумать, никто и ехать не захочет. Что тогда делать-то будем?

29.05.2013, Новые истории - основной выпуск

В преподы я попал случайно. До этого лет пятнадцать отработал гидробиологом в прикладном НИИ. А потом меня оттуда выгнали. Потому что разошёлся я с начальством во взглядах на докторскую степень. Начальство моё полагало, что доктор наук – это тот, кто ему угодил, нализал на более высокую должность, и теперь ему можно разрешить такую привилегию. А кто не лижет – тому, соответственно, не разрешить. Я же считал (и считаю), что доктор наук – это человек, сумевший написать и защитить диссертацию, соответствующую критериям ВАК, и точка. Ну, естественно, и попал я сразу после защиты под сокращение штатов. Помыкался без работы – да и подался в преподы.

Однако связей с коллегами из НИИ не терял, часто работал с ними. А когда удавалось, ездил и в ближние экспедиции на реки. При этом всегда старался брать с собой хотя бы несколько наиболее продвинутых студентов.

И вот однажды работали мы так летом на реках. Остановились на местном рыбзаводе, разместились в административном здании. В первый же вечер решили с коллегами, как водится, отметить начало полевого сезона. Проверил я, значит, как устроились четверо моих студентов в своей комнате, пожелал им доброй ночи и пошёл на кухню, к двум моим товарищам, к накрытому уже столу – сезон отметить, былое вспомнить. Сидим, отмечаем, вспоминаем. А студентам спать-то совсем не хочется, тем более ночи – белые. А у них много новых дневных впечатлений, вопросы накопились, хочется им меня расспросить, впечатлениями поделиться. Вот и направили к нам делегата. Вызвал он меня, просил к ним заглянуть, поговорить. Ну, я перед мужиками извинился, скоро, мол, вернусь, говорю – дело у меня неотложное. Да и пошёл к студентам.

Через полчасика возвращаюсь за стол, гляжу – а товарищи мои что-то пригорюнились, буйны головы повесили. Отвечают нехотя, односложно, какую-то свою тяжку думу думают. Наконец, один мрачно выговаривает: вот как, дескать, время-то людей меняет... Был ведь человеком. И второй поддакивает: точно, точно, был... когда-то! А теперь - вот ведь во что превратился, тьфу. Ну, я весь в непонятках, спрашиваю: да что случилось-то?

А они мне сурово: мдаа... знатный же из тебя "дедушка" получился, господин преподаватель!
Мало ему, что весь день детишек мучил своими поучениями!
Так нет – теперь он решил ещё и ночной зачётик устроить!

Рейтинг@Mail.ru