Предупреждение: у нас нет цензуры и предварительного отбора публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Профиль пользователя: Галлюцинация

По убыванию: гг., %, S ;   По возрастанию: гг., %, S

27.10.2018, Новые истории - основной выпуск

Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь. Чертовски верная сентенция, оказывается. Причем буквально верная. Приехавши как-то с дачи и слетевши шляпой, обнаружил, что под окнами в Царицыно какой-то джазовый фестиваль. В парке много кто фестивалит. Почему бы и не сходить посмотреть, спросили мы себя и пошли. Тут сто метров с половиной.

А туда не пускают в парк. Идите, говорят отсюдова. То есть оттудова. Со входа номер девять. У нас тут фестиваль. Джазовый. Полпарка перекрыли милиционерами и торгуют моей малой родиной по две с половиной тыщи самый дешевый кусок. Девять тыщ - кусок для вериимпотентов со стоянкою. Да шоб оне провалились вместе со своим джазом. Единственное в парке кафе с кофеем и то перекрыли.

Хорошо Лёха позвонил, отвлек от покупки билетов. Позвонил и сходу:

- Твой, - говорит, - выкормыш мне всю кухню залил. Молоком.

"Мой выкормыш" - это Лёхин кот шотландской вислоухой породы. Я его пару раз из пипетки молоком кормил, когда тот в котячьем возрасте лапы откинуть собирался. Не откинул. Ничего себе выросла скотинка. Килограмм на десять чистого мяса. Плюс характер. Стоически вороватый, я бы сказал, характер. То есть знает, что накажут. Знает, что поймают и отберут. Но все равно стащит и попытается надкусить.

- Представляешь, - тем временем продолжает Лёха, - подхожу к двери на кухню, а из-под двери что-то белое торчит. Присмотрелся, а оно не торчит вовсе, а вытекает. Молоко потому что. У меня похолодело даже. Внутри.

У меня тоже похолодело. После того как скотина выросла, ему молоко стало противопоказано. Тут мы с Лёхой расходимся. Он считает, что его коту молоко просто нельзя, а я считаю, что противопоказано. Хотя и можно. Кот от молока, простите, дрищет. При этом молоко просто обожает. Вот я и считаю, что коту молоко можно, а всё остальное не его, кота, проблемы. Не он же за собой лоток выносить должен. И не то что бы я кота больше любил, чем Лёху. С Лёхой мы с дошкольного возраста дружим еще. Но кот маленький и беззащитный, а Лёха здоровый. У него вообще прозвище Носорог, у Лёхи. Вид такой. И рост. И вес, да что уж там. Ну я поэтому чаще всего на кошачьей стороне выступаю. Потому что я и кот вместе почти как Лёха, а если что, то Лёха в ботинки все равно не нассыт, а кот вполне может.

- И вот открываю я дверь на кухню, - Лёха все никак не дойдет до развязки, - а эта сволочь, нет, эта скотина. Уронил со стола два литровых пакета молока. Прогрыз оба. Выдавил. Сидит! Сидит в луже молока и жрет его, как алкоголик водку с похмелья. Потому что понимает - праздник будет недолгим. Ну, я его за шкирку взял. И в ванную. Так он не сопротивляется, нет. Он лапы по дороге облизывает. Три успел облизать, пока я его под душ не засунул, последнюю под душем досасывал.

- Гад ты, - это я Лёхе, - не дал доесть. Все равно же уже последствий не избежать. И молоко кроме него никто пить не будет. Разве что соседи снизу, коли до них дотечет.

- Почему не дал доесть? - Лёха мне, - дал. Я, кстати, из машины звоню. Мы к тебе едем. Возьми кота на пару дней, а? А я Нью-Йорк по-быстрому слетаю и тут же вернусь.

Пошутил, слава богу, отдал кота в кошачью гостиницу на передержку. А то мне тогда к этому фестивалю только дрищущего кота и не хватало для полного счастия. Гостиница, кстати, до сих пор работает, но уже давно продается. Никому не надо?

20.10.2018, Новые истории - основной выпуск

Студенческий строительный отряд имел приставку «интер-», в его составе, кроме советских студентов, были немцы, вьетнамцы и один голландец. Голландец родился немцем, но числился членом коммунистической партии Нидерландов и считался голландцем для разнообразия. Жили в пустующей летом школе. Кто где, а мы в кабинете черчения и графики.

Кисти, краски, кактус на подоконнике. Немецко-голландский коммунист. Именно из-за него на третий же день кактус был выкрашен в цвета Вильгельма Оранского. Наш флаг видели? А там красная полоса сверху.

И это все увидела молодая учительница рисования, обеспокоенная созданием студенческого общежития в подотчетном помещении. Не знаю, что она подумала о растении, но приняв позу командующего парадом, изрекла:

- Немедленно отмыть.

На нее смотрели все. Вьетнамцы – широко открытыми глазами, немцы с прицельным прищуром, русские - с азиатской хитринкой. Трудно отказать красивой девушке, но вы когда-нибудь мыли кактус? Там же иголки.

Мы тоже не мыли. Мы его в зеленый покрасили.

16.10.2018, Новые истории - основной выпуск

Феминистически дискриминационные сравнения: про женщин радостно говорят, что "ноги от ушей", про мужиков печально, что "руки из задницы". А выглядит совершенно одинаково ведь. Чисто анатомически.

Не должна все-таки женщина в армии служить. То есть наоборот, это женщины не должны, а женщина вполне себе может, когда одна. С одной проще. Возьмем такую немаловажную в армии вещь, как построение. Одну женщину, в этом смысле, построить просто: достаточно только отдать соответствующую команду и женщина построится. Если сочтет нужным, а вы вправе отдать ей такую команду по ее мнению.

Когда женщин много построение выливается в неразрешимую проблему. Посмотрел я тут на фотографию женского строя в милиции. Хотя, может и в полиции на фотографии не написано, на женщинах тоже - они вообще со стороны поп сфотографированы. Так вот построены женщины красиво, но не по росту, а почти по росту. По росту получится если с них каблуки поснимать.

На чем зиждется правильное построение? На правильной команде - раз, и на том что построяемые с первого раза должны запомнить, кто промеж кого стоит и в дальнейшем этот порядок не нарушать. А с женщинами, что получается: запомнит она, что слева Машка, справа Ленка, а на завтра Машка без каблуков придет, потому что с майором Пряниковым встречается, а он маленького роста. Без каблуков Машка вообще не в конце строя должна стоять, а за его пределами. Ленка же напялит туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке, ей какая-то сволочь сказала, что без каблуков у нее ноги кривые. Сплошная путаница получится, или некрасивый строй, что для армии или милиции еще хуже.

А кроме как по росту, женщин строить можно, но опасно. Допустим, что по красоте. Один древний грек пробовал всего троих построить. И не просто так, а за фрукты, т.е. за яблоко. Думаете построились? Как же, жди. Это вообще Троянской войной закончилось. По весу строить так же как и по красоте - опасно. Во-первых, по мнению женщин все весы врут, если не в минус показывают, а во-вторых про вес, как и про возраст у них спрашивать неприлично. За это можно даже схлопотать, а правды все равно не услышишь.

Поразмыслив в коллективе пришли к выводу, что и рассчитаться на первую-вторую для женщин несколько проблематично. Вот мужиков рассчитать на первый-второй, так это у каждой получается, правда, только некоторым удается сказать, что расчет окончен.
Так что в армии, полиции и прочем женщина служить может. А много женщин - только по одиночке, или через одного, а лучше через четыре, чтоб грудь каждого пятого лучше видна была.

13.10.2018, Новые истории - основной выпуск

Сейчас солнце светит, а я вчера вечером с работы приехал. В подъезд захожу, а там консьержка полы протирает. Шваброй.

- Здравствуйте, - говорю. Я вообще вежливый.

- Привет, привет, - консьержка. Она у нас стихи пишет, что совершенно нормально для девяностолетнего человека, - сегодня ночью пятнадцать градусов.

Радостно так.

- А завтра девятнадцать, - продолжает, - весна в окно стучится и гонит со двора.

- О! - говорю, - стихи. Ваши?

- Нет, Тютчева.

- Федор Матвеича?

- Федор Ивановича. Подождите, я полы в лифте протру.

- Пожалуйста, пожалуйста. А он из какой квартиры?

- Кто?

- Федор Иванович, разумеется.

- Ни из какой, он умер уже.

- Вот всегда так с поэтами. Взял и умер.

- Да в общем-то со всеми так. Проходите. Спокойной ночи.

- До свидания.

Встретились, поговорили.

04.10.2018, Новые истории - основной выпуск

Как-то ко мне, одиноко проживающему в командировке, пришел вечером участковый милиционер. Ну, я чая сразу предложил, водки, кофе, папирос с никотином (в рассказе упоминаются сцены курения и даже насилия), пирожных и мороженого. Про мороженое, вру, не предлагал. Холодно участковому и без мороженого. Стоит насквозь мокрый в дверях, вода капает с носа: здравствуйте, я вас хочу о маньяке предупредить. На улице ливень, а участковый по квартирам ходит, про маньяков предупреждает, подозрительно тебя оглядывая. Не ты ли тот самый маньяк? Не-а, не я. Девка была участковым, я не сказал? Лет тридцати.

За чаем, рассказала, что в районе, прям на квартале маньяк на женщин нападает в лифтах. Надругается и убегает. То есть в полном смысле надругаться у него еще не получилось, но уже близок к тому. Потому что полная дюжина не до конца пострадавших в материал дела имеется.
И вот на следующий вечер, как я участкового, проникшись проблемами сексуальных маньяков, проводил, возвращаюсь с работы домой. Чуть дойти до подъезда осталось. А тут шум, крики, погоня. Бежит повизгивая женщина, а за ней сопящий мужик. С явными намерениями догнать, хотя отстает метров на пять уже.

Я сразу про участкового вспомнил. То есть про маньяка, про которого она рассказывала. Тем более, что по приметам похож: мужик от двадцати до пятидесяти, спортивного телосложения.

Я девчонку мимо пропустил, а маньяка правым боковым встретил. Эм вэ квадрат пополам и все такое. Маньяк с копыт. Я еле подхватить успел, чтоб затылком не треснулся. Сейчас, думаю, руки свяжу и участкового вызову. Может мне какая награда от нее будет за поимку.

И тут мне по затылку каэк врежут. Чуть было все мысли об участковом из головы не выпали вместе с зубами и правым глазом.

Та самая женщина, за которой маньяк гнался, сзади напала. Сумкой по моему затылку. Зачем де я ейного мужа убил.

Они в туалет оба хотели, потому что из гостей домой долго ехали. Ну и бежали наперегонки, кто первый унитаз займет. Идиоты. В районе маньяк, а они в догонялки играют при повышенной бдительности населения. Пришлось мужику химчистку оплачивать. А телефон я этой сумасшедшей новый покупать не стал. Мало ли что об мою голову разбился. Выложить надо было сначала, а потом сумкой махать. Сумка и без телефона полпуда с гаком.

Подружились потом. Лет десять в гости друг к другу ходили, все равно в одном подъезде. Участковая только замуж вышла и из милиции уволилась. А вскорости и я переехал, у меня командировки в этот город кончились.

22.09.2016, Новые истории - основной выпуск

Случилось как-то в Красноярске, а может и не в Красноярске, а в Новосибирске, а может и вообще не случалось, как и в Туле в прошлый раз.

Вернулась как-то жена заместителя директора завода по снабжению домой и говорит:

- Мне сегодня так повезло, так повезло… Вот посмотри, посмотри…

Замдиректора посмотрел, посмотрел и в милицию пошел обращаться.

А все потому, что ему самому за месяц до этого крупно повезло. Завод по конверсии стиральный порошок придумал выпускать. Как называется порошок ни в жизнь не скажу. И не потому что он хороший очень, и мне может не достаться, а потому что даже город не помню в котором завод. И помнил бы не сказал. Все ж совпадения вымышлены, а персонажи случайны, помните, да?

И вот этот хороший стиральный порошок упаковывали в плохие картонные коробки. До магазина пока доезжали – высыпалась половина. И в магазине еще половина от оставшегося. Покупателю в коробке фига с маслом выходила на донышке.

Торговля отказалась у завода порошок покупать. А это ж последняя надежда заводчан на зарплату. Бомбы-снаряды с ракето-вертолето-самолетами никому не нужны, а порошок нужен, только коробки хреновые. И зарплаты опять не будет.

Вызвал директор нашего зама по снабжению и дал задание коробками производство обеспечить. Поди, говорит, туда не знаю куда и принеси то не знаю что, но чтоб порошок не высыпался из этих коробок. Денег не дам, и не проси, нету денег. Как в сказке, да.

Не успел этот зам по снабжению опечалиться, то есть двух дней не прошло с момента поручения задания, как ему друг позвонил с Дальнего востока или даже из Астрахани. Издалека в общем. С предложением. Спасите-помогите, коробки никому не нужны картонные по спецзаказу? Мы их купили, чтоб икру фасовать красную и черную. Черную в маленькие коробки, красную – в большие. Для иностранцев. А иностранцам коробки не понравились. У вас, сказали иностранцы, на коробках икру можно принять за товарный знак нашего иностранного производителя органических удобрений и крупнейшей ассенизаторской фирмы (а может и еще на что-нибудь, разве этих иностранцев поймешь?), что будет наших иностранных покупателей вызывать ненужные нам, иностранцам, ассоциации. И отказались от коробок. Которых на десять лет вперед заказали под весь договор. Коробки не нужны, короче?

Как не нужны? Нужны. Все. И по сто грамм и по пятьсот. И по три килограмма нужны… Нету? Я просто не представляю сколько три килограмма икры стоит? Ну не представляю, хотя слышал, а хотел бы и представить. Высылай коробки. И немного там еще красной, чтоб я представлял, а ты не издевался. Деньги только потом... Сначала тара.

Через неделю коробки от икры, оказались на заводе со стиральном порошком. Порошок начали фасовать, только линию перенастроили немного. И самоклеящихся этикеток пришлось заказать. Чтоб изображение с икрой заклеивать. Магазины порошок с радостью стали брать. Рабочим зарплату выплатили. А заместителю директора – еще и премию за расторопность. Повезло. Он, как нормальный мужчина, которому с женой тоже повезло, премию сразу супруге отдал, на, мол, купи себе сапоги. Или шубу. А может акций МММ, их как раз тогда продавали. И жена пошла в магазин, от железнодорожного вокзала недалеко.

Вернулась она и говорит:

- Мне сегодня так повезло, так повезло… Вот посмотри, посмотри, я нам икры купила вместо сапог, шубы и акций МММ. Сто грамм черной и полкило красной. В красивых коробках. На вокзале с рук продавали. Но я посмотрела, коробки целые, дата изготовления еще вообще не наступила, прям с завода небось воруют и проезжающим продают. Ты посмотри…

Замдиректора посмотрел, посмотрел и в милицию пошел обращаться. Потому что коробки узнал и хотел пресечь противоправные действия всяких там продавцов икры на вокзале.

24.08.2016, Новые истории - основной выпуск

Рассказал я как-то старому строителю байку про медведя. Я еë тут тоже рассказывал. Задрал де медведь у мужика корову. За что мужик его с ружьем долго выслеживал, но не выследил. Потом на рыбалку поплыл на резиновой лодочке и увидел, что этот самый медведь реку рядом переплывает. А ружья с собой нет, только удочки. Ну так он к медведю подплыл и веслом того по голове начал охаживать. Весло маленькое, легкое, но для медведя обидное. Но ничего не сделаешь, потому что лапы плаванием заняты. Правда как до берега доплыли, то мужику очень быстро обратно грести пришлось.

И мне в ответ тоже байку про медведя.
Строили как-то давно на Дальнем востоке склады. Секретного назначения. В сопках место поровнее выбрали. Высадились еще снег лежал. Перво-наперво площадку обнесли колючим забором. Запустили часовых по кругу. Секретность же. Часовые ходят, остальные строят.

К лету много чего соорудили. Раньше-то - это не сейчас. Долгостроев не было. И вот летом. К начальнику стройки заходит рабочий. И докладывает:

- Товарищ генерал, на территории медведь.
- Иди проспись.
- Да точно вам говорю, медведь.
- Сам видел?
- Не, медведя не видел, говно только. Я вот вам посмотреть принес.

Платочек так из кармана развернул и генералу под нос. Вот понюхайте, товарищ генерал, самое что ни наесть свежее.
Понюхали. Действительно ЧП. На охраняемом объекте медведь. А значит что? Значит прорыв периметра. А часовые, мать их, спят и не докладывают. Проверить периметр и доложить.

Проверили. Периметр цел. Ни щелочки. Ну не будет же медведь за собой дырки в заборе заделывать? В общем, этого рабочего с говном на смех подняли.

Целый день над ним ржали. На второй день посмеивались. На третьи сутки ночью перестали даже хихикать. Спали потому что все. Кроме часовых. И медведя. Который прям внутри того самого периметра взобрался на подходящий холм и завыл. Луна, объект, часовые и медведь воет. Все, конечно, проснулись, слышат, некоторые даже видят, а медведя ловить ночью никто не идет. Ну его нафиг, да и воет красиво.

Утром опять проверили периметр. Цел. Собрали совещание, чтоб решить два вопроса. Как поймать и самый важный - откуда взялся и как проник. Обыскали все с собаками и лупой. Не ли переходил медведь забор? И правильно – не переходил. Зачем ему, когда они берлогу вместе с медведем зимой огородили.

Медведя хотели в зоопарк сдать. После того как поймают. Но он не захотел в зоопарк, залез, гад, на подходящей толщины дерево, это дерево согнувшись его через забор как на парашюте опустило, и ушел по делам. В цирк наверное.

Главное, когда вы собираетесь что-нибудь где-нибудь строить, сначала проверьте. Нет ли там берлоги.

14.08.2016, Новые истории - основной выпуск

Деревня у нас замечательная. Хотя нет. Сама деревня обычная - дома как дома, это люди в ней замечательные. Вон Серега у столба замечательно стоит, например… А я от площади иду, с автобуса. Или если по порядку от площади к деревне идти, то сначала стоит грузовой Мерседес с прицепом. За грузовиком стоит Серега, за Серегой – столб, за столбом дерево, за деревом магазин На углу.

«На углу» - это название. В нашей деревне магазин на углу все называют «На углу», а магазины на площади называют «На площади». Чтоб не перепутать.

Мерседес, Серега, столб. И велосипед у столба. Серега на велосипеде в магазин приехал. Я сразу удивился. Еще бы пешком пришел. В нашей деревне мужики только на машинах ездят. Пешком к соседу зайти могут. Если через дом. А коли через два – уже на машине. Напротив через дорогу тоже. Просто это дальше, чем через два дома получается. А уж в магазин – или на машине, или жену можно послать. На скутере, или квадроцикле.

Вот я и удивился. Грузовик, столб и Серега с велосипедом. Серега сразу застеснялся, как меня увидел. Неловко улыбается и старается собой велосипед прикрыть. Не совсем удачно, надо сказать. Немного велосипеда из-за Сереги высовывается все-таки. Чуть-чуть. Серега, он таких размеров, что в двойные двери боком входит. А когда в свой личную шишигу новой модели садится, то мне рядом места не хватает. Там только Сашку можно посадить. Друг Серегин. Сашка. И родственник еще, - они на сестрах женаты. Сашка – такой же мелкий, как Серега большой. Странно, что его не видно. Обычно они всегда вместе ошиваются, если не спят.

- Привет, - говорю, - Серега, как дела, как шопинг в смысле пива?

Про пиво догадаться не трудно совсем. Ну не за хлебом же мужик в пятницу вечером к магазину «На углу» приперся? За хлебом на площадь идти надо, там хлеб вкуснее, это все знают.

- Здорово, сосед, - Серега старательно делает так, чтоб от меня велосипед прикрыть, - с пивом все нормально. Сходи за бутылочкой? Я далеко отойти не могу. Караулю тут. Пиво там. А я тут. И не могу отсюда отойти совсем. Сбежит сволочь. Принеси хоть бутылку, пожалуйста, очень тебя прошу. Пить хочется. Час уже на жаре чертов столб стерегу.

Принес ему немного пива. Сначала мужика напоить надо, потом уже спрашивать, какая сволочь от него сбежать может. Впрочем, лучше бы эта сволочь сбежала. Это каждому понятно, кто Серегу хоть раз видел.

Серега пиво-то в себя вылил из бутылки и еще за одной потянулся. Тут я велосипед рассмотрел. Красивый такой, китайский велик. С кучей шестеренок и переключателей. Только рама немного гнутая. И есть в этой велосипедной раме что-то необычное. С одной стороны смотреть - рама вроде как рама. А с другой – что-то в этой раме не так. Вызывающее что-то в раме. Кроме того, что она гнутая немного совсем. Будто об столб ударилась.

И когда Серега уже третью бутылку закончил, чтоб четвертую открыть и мне предложить, тут я все и осознал с рамой. Она на столб надета. То есть столб как бы через нее вырос на все свои семь метров. Или даже восемь.

Столб там ни к селу, ни к городу столб. В буквальном смысле слова. К нам в деревню новую линию воздушных электропередач тянули лет тридцать назад и столб этот поставили. Не столб, конечно, - опору бетонную воздушных линий квадратного сечения. А когда провода натягивать начали, выяснили, что лишний столб-то. В чертежах кто-то ошибся. Потом хотели на него фонарь повесить, чтоб без дела не стоял, но то ли забыли, то ли фонари кончились. Так что линия из города в село идет, а столб ни к селу ни к городу просто так стоит.

Я на раму смотрю. И на столб. А Серега на меня.

- Заметил, – стеснительно так, - да? Такие дела, сосед. Теперь караулю этого нелюдя. Шуточки у него. А я вон раму погнул. Не заметил сразу, что велик-то на столб наделся. И потянул. Хорошо не сильно, а то совсем сломал бы. Караулю вот.

- Кого караулишь-то? – спрашиваю, хотя сам уже по сторонам Сашку глазами выискиваю. Не может такого быть, что без него обошлось. Как в анекдоте про хитрую рыжую морду в лесу – без вариантов вообще.

- Не там ищешь, - заметил Серега, что я головой туда-сюда верчу, - ты наверх посмотри. Вон эта сволочь сидит. Телезритель нецензурный.

И я посмотрел. Пока шел не смотрел ведь. Солнце в глаза светило. А тут посмотрел. Сашка. Сидит на самой макушке опоры и ручкой нам машет. Не сильно машет. Боится, что сверзится.

- Здравствуй, Саша, - говорю. А чего еще тут скажешь-то? Можно, правда, заржать и хочется очень даже, но на Серегино лицо глядя пропадает желание. Постепенно. Не то что бы совсем пропадает, но ослабевает сильно. До слез. Которые из меня и текут в три ручья. От солнца наверное.

- Слушай, сосед, - хорошо Серега слез моих не видит от солнца, - я у тебя в сарае когти видел. Для квадратных опор. Может принесешь? Век благодарен буду. Я ж этого гада палкой сбить пробовал. Верткий паразит. А я по крыше магазина попадаю, и Фирюза ругается. Сходи за когтями, а?

- Не ходи, не надо, - это Сашка с верху мне вроде, - как ты думаешь я сюда залез-то, пентюх? – а это уже точно не мне, а Сереге. Наверное. Для него лучше, чтоб Сереге. А то вдвоем придется под столбом караулить. Вдвоем-то мы точно придумаем, как всяких тут кукушек со столбов достать.

- Пентюх, ага, - соглашается Серега, - спустишься когда-нибудь, вошь столбчатая. Ужо посмотрим, - это он точно Сашке, - представляешь, сосед, расплачиваюсь с Фирюзой за пиво, беды не чая, вижу в окно, что ковыряется кто-то у велосипеда, выбегаю, пиво даже забыл, а тут эта сволочь. Увидел меня и как рванет вверх по столбу. Руками шустро так перебирает – чисто мартышка. Я ж шагу сделать не успел, а он уж на самой макушке оказался. И сидит там, пейзажный вид портит, - это мне уже. Сашке-то такое рассказывать незачем, он и так в курсе произошедшего. Наверное.

Безвыходная ситуация какая-то. И Сашку жалко. Надо переговоры организовывать. Серега, конечно, его до конца и не убьет, они с младенчества дружат, не в первый раз то есть. Но и сам в азарте со столба вполне навернуться может, и тут уж костей точно не соберет.

- Саша, - спрашиваю, гада этого, - ты сам до этой пакости с велосипедом додумался, или подсказал кто? Смотри как рама погнулась.

- Конечно сам, - Сашка сверху, - сам по телевизору видел, никто не подсказывал. Там американцы автовышку к супермаркету подогнали и велосипед на фонарный столб надели. Автовышки не было, я у тебя в сарае когти взял.

- Вот видишь, - говорю, - Серёня, это телевизор все с американцами. А Сашка небось и не знал, что это твой велосипед. Так ведь, Саша? Не знал?
- Конечно, не знал. – Сашка подхватил сразу, шустрый он, - даже не догадывался совсем. Какой дурак на велосипеде в магазин попрется, если у него машина есть? Тут уж никак на Серегу не подумаешь, если не увидишь.

- Телевизор, говорите? – Серега вопросительно так, он тоже не дурак, Сашку-то сто лет знает с его фокусами, - будет вам телевизор. Слезай давай. Сильно бить не буду. Если велосипед отремонтируешь.

- Тогда отойдите немного, - будет-не будет, а Сашка все равно опасается.

- Пойдем, Серёнь, пусть слезет, - это я уже, как посредник. Почти. Когти-то мои все же на Сашке, - я коньяк хороший привез, «Голубая лента» называется.

Хороший коньяк. Виски тоже ничего, потом еще что-то мексиканское. К ночи по домам разошлись. Вроде помирились ведь. Утром, правда, я за калитку на шум вышел, а они опять спорят. Должен Сашка велосипед ремонтировать, или не должен, потому что кто-то ночью его телеантенну узлом завязал?

Я посмотрел, да. Не саму антенну-то. У Сашки антенна на дюймовых трубах висела. Четырехметровые дюймовые трубы. Четыре штуки. Между собой муфтами резьбовыми соединены и к стене сарая скобами прикурочены за нижнюю трубу. Так вот второе колено этой трубы кто-то ночью аккуратно открутил, узлом завязал и все обратно прикрутил. Кривовато получилось, но симпатично. И телевизор, главное, смотреть не мешает. Кабель-то целым остался.

Нет, ну я с эти кем-то совершенно согласен. Люди у нас в деревне замечательные, а весь вред – это от телевизора. Ну его.

29.07.2016, Новые истории - основной выпуск

Случилось как-то в Туле, а может и не случалось вовсе и не происходило совсем, отчего все персонажи случайны, а совпадения вымышлены.

На одном из тульских заводов, а что за заводы в Туле, городе русских оружейников, все знают, решили разработать игрушечный пистолет-автомат в виде конструктора. Пневматический. И разработали. Получилась отличная вещь: стреляет пластиковыми «шариками с юбочками», похожими на пулю для обычной спортивно-охотничьей пневматики, только диаметром побольше, из деталей конструктора можно собрать и пистолет, и автомат, и винтовку.

Практически все детали пластиковые, пружинки слабые, шарики легкие – даже если в глаз попасть, синяком отделаешься в самом худшем случае.

Разработали, выпустили опытную партию и «выкинули» в продажу в тульском же детском мире. Смели чуть ли не за день. Штука интересная, детям нравится, взрослым тоже.

Через неделю в детских поликлиниках Тулы у врачей-ухогорлоносов, извините за выражение, случился наплыв пациентов различного детского возраста. С теми «шариками с юбочками» в носу. Врачи уже опытом начали обмениваться, кто чем и как эти шарики доставал и кто чем и как доставать собирается.

А главный врач одной из поликлиник оказался хорошим знакомым генерального конструктора того самого завода. И позвонил. Что, мол, вы там за хрень придумали, которую мы из детских носов каждый божий день выковыриваем? Не может быть, говорит генеральный конструктор, этот шарик и в мой нос не влезет, не то что в детский. Да что тут обсуждать, вот у меня на столе наборчик лежит, сейчас я эксперимент проведу, ты трубку не клади. И не успел доктор ему возразить, как шарик уже в генеральном носу очутился. И так плотненько, что шиш выковыряешь. Ну врач-то знакомый на проводе. Приехал, достал, проблем никаких. Подчиненным только подождать пришлось, не принимал генеральный никого. Руководитель с шариком в носу – это не руководитель, а черти что ведь.

Как шарик вытащили, генеральный тут же на селекторе половину кнопок нажал и всех на совещание вызвал, кто к разработке этого пистолета-автомата отношение имел. Собрал всех за большим столом, врача тоже пригласил, и говорит:

- Меняйте, нафиг, диаметр шариков. Дети в нос засовывают, хорошо что в ухо не лезет.

А ему все почти хором:

- Не может такого быть, товарищ генеральный конструктор, эти пульки и в наши носы не влезут - не то что в детские. И за шариками шустро так потянулись.

Не успели генеральный с доктором народ предупредить, а может и специально с этим не торопились…

В общем, из десятка носов шарики в четыре не влезли. А в остальных замечательно так разместились – хрен достанешь. Доктор на генерального над очками своими внимательно посмотрел: ты мне сразу скажи, еще кого на совещание приглашать будешь, или сейчас у этих инородные предметы из головы извлечем и на этом закончим?

Генеральный, конечно, ржет, ему-то уже нормально без шарика, извлекай, говорит, из их инородных голов наши предметы, и смеется. Остальным не смешно нифига. Сами попробуйте чего-нибудь в нос засунуть, поймете тогда. Грусть, печаль, тоска и безысходность.

А диаметр шариков поменяли, конечно. Это проще, чем диаметр носов менять.

28.06.2016, Новые истории - основной выпуск

- Знаешь, как по-татарски будет «имей в виду»? – спросил меня дантист, устанавливая коронку на передний зуб. Дело происходило в Уфе, дантист был татарином, я – нет, и вопрос имел под собой некоторые основания.

- Не знаю, - промычал я распахнутым настежь ртом.

- Имей в виду по-татарски будет «ущьти, блять», - пошутил стоматолог и продолжил, - так вот ты ущьти, бля, - яблоки жрать только маленькими кусками, тарань не грызть, колбасу твердую от батона не откусывать и вообще веди себя аккуратно, а то отвалится. Зато водку можно в любом количестве. Хочешь водки?

Он издевался. По-моему после пяти часов в кресле дантиста водки хотят даже полные трезвенники с полными язвенниками. Тут либо водки хочется, либо повеситься уже. У меня вон соседка по деревне два месяца себе зубы делала, намучалась страшно. И повесилась после этого.

А дантист издевался. Он вообще любил над пациентами издеваться и потом им же о них же и рассказывать.

- Меня, когда на практику послали в сельскую больницу, я было расстроился, дыра ведь какая-то, - начал он очередной рассказ, - но потом посмотрел вокруг, с людьми познакомился – ничего вроде страшного. Машинка только с ножным приводом. Но мне ее не доверяли сразу. Мне доверяли слепки делать для протезов.

- Таких вот составов, - он махнул рукой в сторону полки с красивыми коробками, - не было, слепки из гипса делали. И вот посадил я деда в кресло. Намешал гипсу и начал лепить. Слепил. Но гипса много осталось. Жалко выкидывать-то. И я решил к слепку ручку сделать. Для удобства работы. Ну и сделал. В форме хуя. Не знаю почему, можешь даже не спрашивать. Молодые не всегда ж понимают, чего и зачем делают. А мне восемнадцать только-только исполнилось. Из тяги к прекрасному скорее всего.

- И вот сидит дед в кресле с открытым ртом, рот закрывать нельзя пока гипс схватывается, а изо рта у него хуй точит. Деду, собственно говоря, не видно, чего там торчит, он и не переживает. Он переживает, что рот закрыть нельзя. Неудобно.

И вот дед сидит, хуй торчит, я себе думаю, что если кто в кабинет зайдет, я быстренько чего-нибудь придумаю. Не успел придумать, как главный врач заходит. Здоровый серьезный дядька. А я ничего сделать-то не успел, только деда полотенчиком прикрыл и все. Но такое не спрячешь ведь. Все равно торчит, хоть и под полотенцем.

И тут главврач полотенце снял. Он не изумился, нет. Это что за хуй, спрашивает. И застывший слепок изо рта у деда вынимает. За ручку.
- Я, позвольте заметить, вам не «что за хуй», - говорит дед, у которого наконец-то рот освободился, - а заслуженный механизатор республики. И тут видит, что у главврача в руках.

В общем они вдвоем за мной вокруг больницы полчаса бегали. Не догнали, конечно. Им обоим за шестьдесят, а мне восемнадцать. Утомились, закурили, сидя на крылечке. И решили меня простить. Ничего вроде парень-то, хотя и балбес. Да и не догнать нам его.

А от слепка лишнее я ножовкой отпилил. Все равно несуразно выглядело, хотя если не знать от чего там обрубок остался вроде и ничего. Приемлемо.

- Знаешь что, Саша... – сказал я, когда мне наконец-то разрешили сплюнуть, - покажи-ка ты мне мой слепок… И ущьти, блять, я-то тебя точно догоню.

31.12.2015, Новые истории - основной выпуск

Совсем-совсем перед Новым годом в семье совершенно молодых архитекторов родился сын. Так получилось. Никто специально не подгадывал, но к массе народу, родившегося 31 декабря, пять лет назад добавился еще один человек.

Человек рос и к моменту событий дорос до четырехлетнего возраста. Как у всякого вполне осознающего себя человека у него, что вполне естественно, были свои вполне осознанные и выношенные в муках хорошего поведения новогодние желания.

- Хочу, - говорит человек, - чтоб ваш, этот самый Дед Мороз, на новый год доставил мне серебристую лошадь и настоящую принцессу. Что значит «какую настоящую»? Настоящую живую принцессу хочу. На новый год. Чтоб жениться. А настоящая лошадь мне не нужна, вполне подойдет игрушечная. Но серебристая, это обязательно.

- Это твой сын, - заявила мама-архитектор папе-архитектору 30 декабря, - весь в отца. Поэтому я займусь игрушечной лошадью, а ты, будь добр, обеспечь принцессу. И не думай, что соседская Катька ему подойдет даже если переоденется. Я уже спрашивала. Ему взрослая принцесса нужна, чтоб жениться. Настоящая и живая. Отпадает Катька. И я отпадаю. На мамах жениться нельзя.

Про неожиданно отпавшую Катьку папа сразу и подумал. Тем более, что сосед уже приходил наводить мосты, потому что этой самой Катьке, как настоящей женщине, на новый год понадобился настоящий принц на настоящем коне белого цвета.

Сбросив со счетов маму и Катьку, папа занялся поисками настоящих живых принцесс. Легче легкого, - думал папа, набирая первый попавшийся номер, из первого попавшегося объявления «Дед Мороз и Снегурочка поздравят вашего ребенка и его друзей», - все Снегурочки вполне себе принцессы, если их немного переодеть и подходящим образом раскрасить.

- Ничем не можем помочь, - сказали папе, - настоящих принцесс не держим, потому что они дорогие. Переодевать Снегурочку в принцессу мы не будем - у нас и обыкновенные снегурочки нарасхват. Все заняты, но вам можем выделить. Вот в четыре часа первого января не хотите? Нет? А почему? Да дети у нас тоже есть. Но помочь ничем не можем, извините.

После того, как этот разговор в небольших вариациях повторился добрых полтора десятка раз папа немного загрустил и отправился на переговоры. К сыну. С предложениями. Может все-таки Катька сойдет? Дура? Сынок, да они все такие ведь. А Лена, Маша, Дарья и Снежана? Тоже дуры? Ну я ж говорил, что все. Нет, мама не такая. Ты просто учти, что кого-то все равно выбрать придется. Не сейчас, потом, когда повзрослеешь. Сейчас будет тебе принцесса настоящая. Может все-таки Настя? Она не настоящая? Ну это как посмотреть…

Переговоры успехом не увенчались. Папа опять сел за телефон. Телефон не помог. Все телефонные снегурочки отказывались переодеваться в принцессу. У них были графики и некуда было девать Деда Мороза, потому что мы в паре работаем. Тоже переодеть? А зачем вам бородатая принцесса с посохом? У меня борода? С чего вы взяли? Это у нашего Деда Мороза борода, причем настоящая.

Наступило тридцать первое декабря. Ребенок ждал Деда Мороза с серебристой лошадью и настоящей принцессой. Живой. Лошадь была, а принцессы пока не было.

Папа не вылезал из яндекса и гугла. На трех телефонных трубках по два раза сели аккумуляторы. А принцессы, живой, настоящей все еще не было. Как не было и выхода. Неумолимо приближался бой курантов. Ребенок в ожидании чуда вел себя идеально, чтоб предотвратить кривые отмазки Деда Мороза и родителей. Но последний раз папе отказали даже в местном ТЮЗе. И у них все принцессы разбежались по снегурочкам.

Где-то в шесть часов пополудни папа не выдержал и написал в поисковике: «Принцессы на заказ, живые, настоящие с почасовой оплатой, срочно». И тут ему повезло. Да это были именно такие принцессы. На заказ и с почасовой оплатой. Именно те, о которых вы подумали. Но они были. Живые и настоящие. В надежде, что ни сын, ни жена никогда не узнают, откуда к ним вечером придет принцесса, папа взял и позвонил.

- Принцессу живую и настоящую? Ровно в двенадцать? Нет проблем. Выбирать будете? Мы можем сразу пять подвезти. Не надо? Нужна одна? А параметры? Симпатичная и молодая? Мы других не держим, молодой человек. К ребенку четырех лет? Вы извращенец? Да у меня есть дети. Вел себя хорошо целый месяц? Обманываете, такого не бывает. Без дополнительных услуг и молчаливую. Понятно. На три часа. Мы вам, пожалуй, скидку сделаем. Да, у меня тоже есть дети. Договорились. Кстати, можете картой расплатиться. На сайте есть реквизиты. Всего доброго. Нет, она не будет рассказывать вашей жене, где работает. И сыну тоже. Она ж принцесса в конце концов, а принцессы работают принцессами и все.

И ровно в двенадцать часов. К ним пришел Дед Мороз. Принес серебристую лошадь и скрылся. А в две минуты первого пришла принцесса. Очень симпатичная живая и совсем настоящая. Принцесса выпила чаю, отказалась от торта, чтоб не растолстеть, пообещала молодому человеку выйти за него замуж, подарила свою совсем маленькую копию в наряде снегурочки и через три часа ушла.

- Откуда принцесса? - спросила мама-архитектор, папу-архитектора, - то есть я понимаю – откуда, ты мне скажи откуда у тебя такие знакомства? Из интернета? Так прям и написал? Сейчас проверим.

И они проверили, заново вбив в поисковик ту самую фразу: «Принцессы на заказ, живые, настоящие с почасовой оплатой, срочно». И ничего не нашли. Кроме платьев, кукол и тортиков. Там даже коньки были с названием «Принцесса». А «на заказ» с почасовой оплатой принцесс не было.

- У меня телефон остался, - вспомнил папа, - вот видишь? Можешь сама позвонить.

И они позвонили. Номер не существует, ответил им совершенно металлический голос.

- Может замнем? – спросил папа-архитектор маму-архитектора, - а то я уже нифига не понимаю, что-то здесь не чисто.

Замнем.., - согласилась мама, - но ты все равно смотри у меня. Она показала мужу кулак и поцеловала в щеку.

17.10.2015, Новые истории - основной выпуск

Когда-то я обещал. Как раз прошло. Года три, да. Или четыре. Я обещал историю написать. По сюжету, рассказанному мне человеком по имени ikarhc.

- В городе моего детства был секретный завод.., - начал рассказ мой собеседник.

- Не бывает секретных заводов, - тут же перебил его я, - бывают заводы изготавливающие секретную продукцию...

- Это у тебя не бывает, - вздохнул рассказчик, - а у нас был. Продукция как раз не секретной была - завод надувные лодки делал и плоты, об этом все в городе знали. Но завод точно секретный. Фиг попадешь на него, на завод этот. И тебя проверят, и родню пересчитают, всех допросят-выспросят, а на работу не возьмут. Потому что троюродный брат двоюродного твоего дяди в Занзибаре семечками торгует среди морально-неустойчивого населения. Ты об этом и не подозревал даже, а они тебя из-за такой мелочи на работу не приняли.

- Так что завод секретный, а продукция у него – самая обычная. Лодки надувные и плоты. Причем очень хорошие лодки и очень хорошие плоты. Весь город знал. Потому что лодок и плотов в городе не продавали, а увозили сразу в Москву, или вообще Ленинград, что еще хуже, потому что еще дальше. В городе уж и мечтать перестали на местных лодках в местной речке местную рыбу половить. Мало того, что лодки не продают. Так и спереть нельзя. Завод-то секретный. Там даже охрана не ворует.

В общем о лодке с завода мечтать перестали все. Кроме Михалыча. То есть Семена Михайловича Б. Сам ты Буденный. Просто «Б» и все тут. Инкогнито пусть будет, Михалыч.

Михалыч о местной лодке мечтал. Изредка. Часто мечтать ему недосуг было. Раз в неделю помечтает за чекушкой и все. По пятницам в основном. И по субботам иногда. Хотя мог и воскресенье захватить.

Поэтому Михалыч, когда к нему на постой двух практикантов с завода определили, вот как обрадовался. Практиканты-то, люди не совсем проверенные, молодые и от того совершенно поддающиеся влиянию. А уж влиять на людей Михалыч умел. Он даже на сантехника Виктор Палыча мог повлиять. Возьмет, бывало, литра три самогона и идет влияние на сантехника оказывать. Окажет и домой вернется. На своих, между прочим, двоих ногах.

Так то сантехник. А это практиканты какие-то. Студенты, извините меня, техникума. Люди грамотные и уважительно настроенные к старшим. Чего? Это ты сам нигилист. А студенты техникума – вообще поэтически настроенные люди. Особенно после литра.

А после второго их Михалыч и уговорил на неблаговидный поступок. Лодку с завода спереть. И даже план им составил и полностью втолковал. И этот самый Коля. И этот самый Петя. Полностью с этим планом согласились и кровью в углу плана подпись поставили. Каждый. Мол если не выполнят план по краже лодки, сволочи они последние и салаги.

Это с Михалыч с влиянием переборщил просто. Привык к сантехникам. Самому-то, балбесу, под восемьдесят и трезвый на черта похож, а с младенцами связался. И переборщил с влиянием. Поэтому Коля с Петей, поддавшись и расписавшись, на утро весь план забыли начисто. Вспомнили только, что лодку Михалычу украсть обещали. Вспомнили и им стало стыдно.

Настолько стыдно, что они пошли на прием к директору завода. И все ему рассказали. И попросили лодку им продать. Для Михалыча. Директор, честно говоря, их сразу выгнать хотел. Но вспомнил потом о необходимости воспитания подрастающего поколения. Вспомнил себя-молодого. Прослезился. И написал записку. Начальнику цеха. «Выдать подателям сего одно изделие №3 из состава некондиции для вывоза с завода, директор».

Почерк у директора был неровный, ему вообще всегда секретарша со слуха печатала, слезы ему глаза застили, поэтому записка кривоватая вышла. Черт ногу сломит в записке.

Начальник цеха очень удивился, когда записку увидел. И директору перезвонил: Сансаныч, зачем эти практикантам восьмое изделие-то? Но директор только с молодежью мягкий был. А со своими – самодур и грубиян. Ты, - говорит, - блядь, начальник цеха, подпись видишь? Читать умеешь? А хули еще не выдал, такой-сякой и эдакий еще?

Кто ж после такого изделие не выдаст? И выдали. И даже машину выдали, чтоб тюк с лодкой до Михалычева дома довезти. И двух здоровенных грузчиков. Потому что тяжелый тюк-то. И плотноупакованный.

Михалыч сразу попросил лодку в свою бортовую «шишигу» загрузить. Мол, прям сегодня на ночную рыбалку поедем. Плавсредство опробовать. И молодежь учить рыбу ловить. Так и быть. Молодежь возьмем, хотя чертята эти даже пить не умеют. Какая уж тут рыбная ловля.

И вот ночью. Трое. Два практиканта и Михалыч на рыбалку поехали. Палатку взяли, удочки, чуть не забыли – возвращаться пришлось. Пока собирались темнеть начало. На место совсем в темноте добрались. Хорошо Михалыч-то это место как свой сортир знает. Машину приткнули, лодку втроем с борта еле скинули, палатку поставили, костер развели. Приняли по чуть-чуть. Послушали, как рыбу надо ловить. Не так как вы городские. А правильно. Пиздуйте за удочками и лодку не забудьте надуть. Я тут прикорну малость у костерка.

Коля и Петя взяли удочки. И занялись лодкой. Тюк был плотным, влажным от росы и без всяких застежек. Взяли фонарик. И тусклом свете обнаружили надпись «тянуть». И шнурок с кольцом. Приклеенный полосками ткани к тюку. Чтоб не болтался, - решили Коля с Петей. А еще они решили, что им вместо лодки выдали спасательный плот. От парохода. Их на секретном заводе для секретных военно-морских пароходов делают и с лодками путают, когда практикантам выдают. Так они решили и за шнурок дернули. Зашипело.

Тюк стал надуваться, разворачиваясь, и ребята спрятались под машину. На всякий случай. Плот - плотом, а под машиной вернее. Подле костра мирно посапывал Михалыч. Потом он проснулся.

Было тихо и светло. Потому что костер. Потому что луна. Потому что горели фары грузовичка, дожигая старенький аккумулятор. Но звезд видно не было.

Звезды от Михалыча закрывал неизвестно откуда взявшийся СУ-25. Силуэт огромного самолета немного колебался. Потому что сам самолет был резиновым. А за резиновую стойку переднего шасси тянули два практиканта, пытаясь стащить изделие №8 в воду. Чтоб порыбачить, раз уж приехали.

Михалыч посмотрел на практикантов. И еще раз поднял голову. В верху было крыло. Михалыч закурил. Он курил долго и сплевывал. Между плевками и затяжками губы его шевелились. И если прислушаться, то вполне отчетливо можно было услышать:

- Не, братцы. Ну вас нахуй с вашими лодками. И рыбалкой. И практикантами. И вообще.

Михалыч докурил. Проверил пальцем не горит ли окурок. Бросил его в угасающий костер. Надвинул кепку на глаза и сделал вид, что спит. Ему было интересно, что практиканты будут делать с самолетом, если им удастся спихнуть его в воду. Может, действительно с него можно рыбу ловить, а?

- Не верю, - сказал я собеседнику. Не верю и все тут. Не может такого быть никогда.

- А это уже твое дело. Уговаривать тебя что ли? Да ну тя к едреней фене, уговаривать.

Он был бородат, суров и двухметров этот собеседник. Вокруг его сорок восьмого размера ног крутилась собака, а в руках было ружье. Мог бы и уговорить ведь.

27.09.2015, Новые истории - основной выпуск

- Ой, здравствуйте. А вы что есть будете? – в купе поезда Казань-Москва, в которое я и вошел пять минут назад, впорхнула миниатюрная симпатичная официантка.

- И какой у меня выбор? – я оглянулся на своего соседа, высокого человека лет сорока, – он сел в поезд на час раньше меня и свой выбор, судя по стоящей на столе банке пива с хрустальным стаканом, уже сделал.

- Ой. Поджарка из свинины с картошкой, тушеная курица с рисом или гречкой...

- Не надо, - сказал я.

- Бесплатно ведь, - укоризненно попыталась настоять официантка, - ваш ужин входит в стоимость билета.

- Мой ужин входит в меня, - глуповато сострил я, - а в стоимость билета входит стоимость ужина. А вино, например, красное сухое, у вас какое есть?

- Сейчас сбегаю и посмотрю. И через секунду, вернувшись и внеся легкую турбулентность:

- Никакого. Пиво, водка, мартини, коньяк Лезгинка – желаете?

- Тащите Крушовицу. Я у вас в прошлый раз видел.

- И мне еще парочку, - вставил свое слово сосед.

Через полминуты на купейном столике к одинокой банке жигулевского прибавилась небольшая компания. А официантка по имени Кристина мило улыбнулась и «уметеорила» по своим делам в сторону конца поезда.

Мы с соседом открыли пиво. В открытой двери снова показалась официантка. С корзиной напитков и всяческих разноцветных пакетиков. Только ушла она в конец поезда, а показалась со стороны первого вагона:

- Пива не хотите?

Мы с соседом оторопело переглянулись. Вопрос звучал издевательски. Не прошло и минуты, как эта же девушка обеспечила нас пивом минимум на полчаса.

- Ээээ… - смущенно сказали мы с соседом. И не договорили. Потому что со стороны последнего вагона в дверь заглянула та же самая официантка. Все бы ничего. Там ведь и по второму этажу можно вагон обежать. Но та же самая официантка заглядывала теперь в купе сразу с двух сторон. И мило улыбалась.

- Ээээ.., ой, - сказали мы с соседом. А чуть погодя сосед добавил, - ээээ.., - и я тоже добавил свое «ээээ» и заодно растянул на лице улыбку полного идиота,

- Ага. А у вас в руке корзинки нету! – наконец заявил я левой официантке, слабо надеясь, что не услышу в ответ Булгаковское «догадался проклятый».

- И кайма на блузке голубая, - это сосед заметил, не зря я его сначала за архитектора принял, потому что он с тубусом ехал, оказалось, правда, там плакаты от конгресса по катализу, ну и бог с ними - все равно человек наблюдательный.

- Оксан, - обратилась левая официантка к своей правой копии, - я им уже пиво продала ведь.

- Ну вот, - притворно расстроилась правая копия, - какая жалость, а может вы шампанского хотите, или сухого красного вина?

- Конечно хотим, - обрадовался я разговаривающей симпатичной галлюцинации, - только у вас нету ведь ни того, ни другого.

- Да нету, - выдала левая копия, - нет, есть, - заспорила правая.

- В общем-то мы найдем, если вы нас угостите, - объединились отражения и я было понадеялся, что они все-таки сольются в одну с целью уменьшения энтропии мира.

Не слились, хотя и умчались на этот раз в одном направлении – в направлении вагона ресторан.

- Предлагаю считать их сестрами, - сказал я соседу, - а то нам обоим не только пива, нам кофе пить хватит уже.

- Согласен, - ответил сосед и представился, - Саша.

- Игорь, - поддержал его я, и тут прямо из воздуха, то есть с легким сквозняком материализовались две одинаковые официантки. С бутылкой Мартини. Шампанского и сухого красного вина они все же не нашли.

- Ой, - сказал Саша

- Оксана, - сказала Кристина.

- Кристина, - сказала Оксана, и продолжила заметив, что я уставился на их бейджики, - а бейджиками мы поменялись, чтоб директора подоводить. Он нас иногда путает, потому что мы двойняшки.

- Двойняшки, - вздохнул Саша, - уф. А мы чуть с ума не сошли.

- Да? – более довольных двойняшек стало трудно себе представить, - видели бы вы как наш директор с ума сходит.

- Несчастный человек, - подумал я и разлил Мартини по стаканам.

- Сок надо добавить, - порекомендовала Оксана. Или Кристина. Как им верить, я не понимаю, если у них даже бейджики перепутаны. И это при том, что последующие два часа мы с соседом с удовольствием слушали истории о том как двойняшкам удавалось напроказить с пассажирами.

Будьте бдительны граждане. Этот Казань-Москва из Москвы в Адлер идет. И если вы заметите там одну официантку, подходящую к вам с двух сторон – не начинайте сразу отчаиваться. Сначала проверьте таблички на ее груди. И уж потом отчаивайтесь.

13.04.2015, Новые истории - основной выпуск

Николай Петрович был мужчиной в самом расцвете сил, когда окончательно решил навести порядок в своей запутанной личной жизни. Этот самый "самый расцвет" у всех наступает по-разному. У Николая он случился немного не дождавшись сорокового дня рождения. Сорок лет – возраст, когда седина уже бьет в голову, бесы колотят в ребра, а по остальными частям тела кто ни попадя - тот и попадает.

Опять же, все разбираются с личной жизнью по-разному. Все по-разному, а Николай Петрович решил расстаться с любовницей, Людмилой Макаровной Г., нарушив таким образом неоднократно данные ей обещания развестись с женой и оформить "все наши отношения официальным порядком".
С целью разрыва отношений Петрович помыл и отполировал свой коллекционный Мерседес 1975 года выпуска, доехал в нужное место, поднялся на четвертый этаж, дождался, когда ему откроют дверь и прям с порога выпалил: ухожу я от тебя, Людмилочка, до свидания, прощай навеки.

Людмила Макаровна отреагировала на его слова весьма спокойно. Сука ты последняя и пидарас конченный! – проорала она и изо всех сил захлопнула дверь. Прям перед носом Николас Петровича. То есть когда дверь уже захлопнулась, то получилось, что прям-прям перед носом. А вот когда она еще захлопывалась, то нос немного, но все-таки выпирал вперед на фоне остального лица. Потом-то уже перестал.

Попытавшись шмыгнуть разбитой переносицей, последняя сука и конченный этот самый ненатотполориентант, спустилось вниз, село в машину и принялось(-лась, -лся) вытирать нос платочком, глядя в зеркало. А вот Людмилочка Макаровна ни в какую машину не садилась, а выглянула в окно и, повинуясь непонятно какому бесу, подняла телефонную трубку и набрала ноль два.

- Здравствуйте, - сказала она нольдвум, - у меня срочно угнали машину, спасите-помогите. Нет, угнали не срочно, помогите срочно. Госномер? Записывайте. Обязательно. Конечно-конечно. Прям сейчас выезжаю в ближайшее отделение милиции писать заявление об угоне. То есть выхожу, машину-то угнали. Госномер такой-то, серебристый Мерседес с откидным верхом. Вы все точно записали?
Уж чего-чего, а номера Мерседеса Николая Петровича Людмилочка Макаровна помнила на раз, потому что работала бухгалтером и помнила вообще все числа, виденные в своей недлинной жизни. Повесив трубку Людмила Макаровна села в кресло с ощущением утраты и чувством хорошо выполненного долга.

Скрипнули и закрутились жернова судьбы в виде колесиков милицейско-бюрократической машины. Мерседес объявили в угон, на какой-то там карточке, как говорят гаишники, возникла красная полоса, а все постовые получили ориентировку на задержание.
И выполнили ее практически мгновенно, потому что Николай Петрович наконец-то перестал вытирать нос и уже доехал до первого попавшегося ему поста ГАИ. А может быть даже и ГИБДД. Где и был остановлен, извлечен из машины и допрошен с небольшим пристрастием прикладом по лбу. Так из-за того, что он без разрешения быстро сунул руку за пазуху  и медленно извлек документы, к его разбитому носу добавилась шишка и синяк.
Документы, впрочем, оказались в полном порядке. Перед Николаем Петровичем даже практически извинились. И посоветовали ему обратиться в ближайшее отделение милиции, чтоб снять машину с угона. Передвигаться же к отделению лучше было пешком, чтоб избежать привычных травм и повторных фингалов.

Восприняв совет вполне серьезно Николай Петрович пообещал гаишникам написать жалобы во все доступные ему места и поехал в указанное отделение, находившиеся, очень кстати, совсем недалеко от дома Людмилочки Макаровны Г.
Чтоб не искушать судьбу. Николай. Оставил Мерседес на привычном месте. И пошел в отделение. Где использовав всю свою настойчивость, вкупе с израненной внешностью, добрался таки до симпатичного девушки-следователя и оставил ей заявление об исключении принадлежащего ему на праве собственности автомобиля марки Мерседес из базы угнанных.

И это несмотря на то, что заявление у него принимать не хотели и говорили, что машина сама скоро пропадет из базы угнанных, так-как угон не имеет никакого подтверждения. Таким образом Николаю Петровичу удалось в полной мере реализовать свой житейский принцип: в жизни ничего нельзя пускать на самотек. Реализовав эту богохульную идефикс Николай вернулся к дому своей бывшей любовницы.
Где и не обнаружил автомобиля Мерседес, принадлежавшего ему на праве собственности. Мало того. На месте Мерседеса стояли Жигули одиннадцатой модели вместе с соседом Людмилочки по коммунальной квартире и вредным пенсионером Михалычем.
Несмотря на все бедственные жесты Николая Петровича и его мольбы о помощи. Вредный пенсионер, пробормотал, что-то вроде «обещал жениться – женись, сука ты последняя, и нефига девке голову морочить,» и ушел домой пить чай, не обращая внимания ни на какие просьбы о свидетельских показаниях в пользу угона.

Осознав всю трагичность своего положения. Николай Петрович трижды сплюнул через левое плечо. И отправился в ближайшее отделение милиции, клоуна из себя корчить и дуру из меня валять. Именно так отозвалась об новом заявлении Николай Петровича симпатичная девушка-следователь.
Отозвавшись она опомнилась. И попросила заявителя к дате на заявлениях дописать время подачи. А то никак не разобраться, какое заявление необходимо срочно в дело, а на какое – плюнуть и растереть.

Немного погрустив у кабинета следователя, Николай Петрович практически успокоился и поехал домой. На автобусе и совсем чуть-чуть на трамвае.
По дороге Николай Петрович обдумывал, как преподнести жене пренеприятнейшее известие. Он уже все обдумал и даже отрепетировал. Когда подойдя к собственному подъезду заметил принадлежащий ему на праве собственности серебристый автомобиль Мерседес с опущенным откидным верхом.
Вот же ж, блядь, - пронеслось в голове Николая Петровича, - гадство какое, но зато жене ничего объяснять не надо. Но дело обстояло совершенно не так. Объяснять жене было чего. Еще как было.

Потому что тремя часами ранее. Жена Николая Петровича, Галиночка Степановна, проходила мимо дома Людмилочки Макаровны. И увидела. Да-да. Тот самый серебристый Мерседес ее мужа.
- Сука ты последняя, пидор конченый, импотент несчастный, - твердо выговорила Галина Степановна, - а какие слова говорил, как соловьем заливался, какие обещания давал, брошу, мол, всех любовниц по два раза брошу, даже не сомневайся.
Выговорив все это. И добавив, - ну я тебе устрою, паразиту. Галина Степановна достала  из сумочки запасные ключи, завела машину и отогнала Мерседес к своему дому.

Где его и увидел Николай Петрович. И поехал в отделении милиции, где написал следующее заявление о снятии машины с угона. Заявление приняли практически беззвучно. То есть бессловно. Потому что звуки? издаваемые сотрудниками отделения, пришедшими полюбоваться Николаем Петровичем, никак нельзя назвать членораздельной, осмысленной речью. Так же как дурацкую улыбку от уха до уха, перечеркивавшую физиономию симпатичной девушки-следователя, никак нельзя было назвать приличествующим случаю, сочувственным выражением лица.
На этом мы оставим Николая Петровича со всеми его дамами и перенесемся вперед по шкале времени. На целый месяц, а может быть и на три. Именно столько времени понадобилось нашему герою, чтоб выполнить принятое решение и навести порядок в своей запутанной личной жизни.
Он действительно навсегда оставил Людмилочку Макаровну и вернулся к жене. Впрочем совсем не надолго. А ровно настолько, чтоб собрать свои личные вещи и оставить жену тоже и навсегда.

Многие могут подумать, что Николай Петрович остался со своим автомобилем Мерседес. Однако это не так. Через три месяца после событий он женился на симпатичной-девушке следователе, а мерседес продал к чертовой матери.
О чем же это все говорит, вполне резонно спросите вы. Это говорит о том, что ни в коем случае не стоит вмешивать в свою запутанную личную жизнь государственные органы, а так же серебристые автомобили марки Мерседес с откидным верхом.

22.03.2015, Новые истории - основной выпуск

В деревне у истоков Белой, где река течет в несколько широких русел и из-за этого совсем не так быстра, медведь задрал корову. И не только корову, он еще чего-то там набедокурил, этот медведь, но хозяин коровы на такой беспредел крепче остальных пострадавших обиделся. В современном мире чистогана живем, частная собственность, перестройка, гласность и ускорение, а тут коров дерут без зазрения совести. Пакостники всякие.

И через неделю. Бывший хозяин покойной коровы, ловивший с лодки рыбу, стоя на якоре прям в середине реки, увидел этого настоящего медведя, переправляющимся на другой берег. Вплавь.

Медведи, да и не только медведи, когда плывут, беспомощны как дети. Этого никто, слава богу, проверять не пытается, но слухи такие ходят: раз медведь плывет, то делать с ним все что угодно можно. Он от плавания оторваться не может. Потонет потому что.

И вот этот хозяин коровы. Возжаждал немедленной мести. Снялся с якоря, и при помощи приятеля из той же лодки погреб догонять медведя. И догнал. И тут вспомнил, что ружья нету. Мало того что с собой нету, так и не было никогда. Не охотник ведь. Ружья нету, зато весло есть. Небольшое. Алюминиевое. Схватил, значит, весло и стукнул мишку по голове.

Медведю это не понравилось. Кому понравится, когда веслом по голове стукают? Ага. Медведь рыкнул и поплыл от лодки в сторону. А на лодке за ним. С веслом. То есть одним веслом гребут, а другим медведя по голове фигачат.

Тому неприятно, хотя и не смертельно. Чего ему от легкого алюминиевого весла-то сделается? У него голова с лодку размером вообще, а глаз... А чего глаз? Глаза у медведей маленькие и злые. А всему медведю то весло, что мне зубочистка. Но все равно неприятно. Поэтому медведь ускорился. Быстро погреб медведь. Хозяин коровы тоже не отстает. Вообще как швейная машинка веслом дерется. Частит, старается.

Тут медведь на мель выплыл. И обернулся. Приподнялся, загривок встряхнул и на лодку двинул. Мужики от него сразу же двумя веслами погребли. Быстрее чем одним дрались. Хорошо, там возле мели омут начинался. Булькнул туда медведь. Тревожная вода сомкнулась над его многострадальной головой, как пишут в романах. Потом все-таки вынырнул.

Пока зверь выныривал и фыркал, хозяин коровы с приятелем уже на свой берег выгребли. Почище скоростного торпедного катера рванули. Сами попробуйте, у вас тоже получится, когда с медведем рядышком окажетесь. А они выгребли и стали переживать, что мишку упустили. Расстроились даже. Мишка тоже огорчался. Смотрел на них огорченно и головой тряс. Укоризненно.

Весло потом выкинуть пришлось. Хлипкое оказалось весло-то. Изуродовалось все об медвежью голову. Зато за корову отомстили, хоть и не до конца, но обидно.

15.03.2015, Новые истории - основной выпуск

Я вчера в магазине Вайн&Бир, недавно открывшемся неподалеку, купил вяленой развесной конины. Продают в пластиковых баночках-контейнерах. На крышке маркером пишут "конь". Чтоб не перепутать с олениной, на которой пишут "олень". В общем-то и вид почти одинаковый и вкус.

Не в этом дело. Только сейчас, когда собрался выкидывать банку, обратил внимание, что вместо "конь" на ней написано "Коль".
У меня теперь такое чувство, что я сожрал немецкого канцлера.

23.02.2015, Новые истории - основной выпуск

Гидромонитор, ответьте берегу!

Работал одно время в нашей конторе мастером Мишка Зотов. Мишка – это он по паспорту, а в быту кроме как Гидромонитором его и не называл никто. Хотя в нашем случае вроде и не гидромонитор вовсе был, а земснаряд. До нас-то этот Зотов на земснаряде работал. Землесосного типа. Землесосное судно по-другому. В речных делах – незаменимая вещь. Дно углубить, мель убрать, или наоборот сделать и фарватер в нужном направлении переместить. Без землесоса тут никак не обойтись.

А вот если человека так назвать, то обижается человек, несмотря на очевидную полезность предмета. Другое дело - гидромонитор. Гидромонитор – звучит гордо. Тем более, что на Зотовском земснаряде гидромонитор был. Вообще это пушка водяная для размытия породы. Будь здоров как водой фигачит. Скалу может напополам порвать. Не всякую, конечно, но может.

Теперь так. То что я до сих пор рассказывал – чистейшая правда, вот вам крест во все пузо. А дальше пойдет такая история, что за правдивость не поручусь. Сам не видел слышал только. В речфлоте вообще не разбираюсь, а байка похоже обросла таким количеством подробностей и деталей, что не разберешь, какая настоящая. Да и не надо оно никому – разбирать-то.

В общем на одной белой и тихой реке стоял и работал земснаряд. Заякоренный, сасваенный, тросами за берег зацепленный, все как положено всеми инструкциями закрепленный то есть. Стоял и потихоньку мыл траншею для трубопровода.

Вокруг светило солнышко, чирикали птички, по берегам мычали коровки, росла травка и цвели ромашки, обдуваемые речной прохладой.

Кому пришло в голову в этой идиллии включить вхолостую гидромонитор никто не помнит. Может голову напекло, может фонтаны Петергофа из последнего отпуска кому вспомнились. А может просто захотелось водяных брызг во время послеобеденного сна, сейчас вообще никак не узнаешь. Но из гидромонитора била чуть вверх и в сторону струя воды, способная, порвать скалу. Напополам. Не всякую, конечно, но все-таки.

И ко всей этой благодати приближалось по фарватеру некое маломерное судно, толкающее баржу. Экипаж на таких судах сами понимаете. Капитан и раз два и обчелся. То есть никого почти. Старший помощник и тот спал. А может и вообще помощник не предусмотрен был, а спала буфетчица. Не разбираюсь я в речфлоте.

Но рулил точно капитан. За штурвалом на камбузе. Или где там на судне штурвал делают, я не знаю. Гальюн может быть. А может корма. Но скорее всего на мостике, вот. Твердо вспомнил.

И этот капитан. А может вообще старший помощник, который не предусмотрен. По какой-то одному ему известной причине из-за штурвала вышел, как-то его закрепив, чтоб не вертелся, и прогуляться пошел. По судну. То есть по малой даже нужде, а не по судну.

Пошел, значит, и идет. И видит, что к земснаряду приближается. И работающий фонтан гидромонитора видит. И на фоне всего этого сам отливает с борта в речку прям. И замечает краем глаза, что с земснарядом что-то происходит. И струя гидромонитора поворачивается. И так поворачивается, что неминуемо его, капитана, порвет напополам, как ту скалу. Не всякую, конечно, но все-таки. И все это совершенно реальная угроза несмотря на всю окружающую благодать и солнышко с птичками.

И не застегнув, простите, ширинку. Чтоб не смыло струей. Капитан покидает судно предпоследним, оставляя спящим старшего помощника, или даже буфетчицу. Прям за борт покидает. И гребет к берегу, сбиваясь с хорошего кроля на матерные выражения. Там не далеко совсем. Река-то не очень широкая, несмотря на всю свою судоходность.

Выбирается капитан на берег. Мокрый как мышь. Злой как черт. И на себя, и на гидромонитор. И за судно беспокоится очень. Которое без руля и ветрил дальше по фарватеру чешет. И складывает ладошки рупором. И орет:

- Гидромонитор, блядь, ответьте берегу!

И еще несколько слов добавляет из жаргона речных капитанов на такие случаи. Орет злится и волнуется. Ногами притопывает от злости с нетерпением и подпрыгивает даже.

- Гидромонитор, блядь, ответьте берегу!

И тут сзади. Из кустиков. Ковыля и придерживая рукой штаны. Выходит с полуприсядом Мишка Зотов. Который с гидромонитора. И говорит:

- Хули орешь? Тут я.

Мишке по-большому приспичило на земснаряде-то. А вокруг красотища и идиллия. Все ж и без него работает. Он поэтому лодочку резиновую взял. И поплыл на берег в кустики. Чтоб на природе. В естественных, так сказать, человеку условиях.

Такие дела. Вот с тех пор его Гидромонитором и называли. Скажут по рации: Гидромонитор, блядь, ответьте берегу! И ржут.

17.01.2015, Новые истории - основной выпуск

Про геолога Андрея и курочку Рябу.

Приехал в наше село геолог Андрюха на побывку. К отцу с матерью, как полагается хорошему сыну в отпуск. Крышу перекрыть, дров наколоть, курятник поправить, с девками погулять, допустим, на сеновале… Впрочем, про последнее извините – вырвалось. Девки тут совершенно не при чем. Девки – это вообще другой вопрос, тут речь о родителях. Они у Андрюхи старенькие, но бодренькие. Отец сам еще хоть куда по девкам-то.

Что ж такое-то. Все девки под руку попадаются. А я ж об Андрюхе хотел, про родителей его – старика со старухой и про курочку Рябу еще. Мельком.

Так вот Андрюха в своей геологической партии этим летом самородок нашел. Тяжелющий. И точь в точь на куриное яйцо похожий. Они даже сначала думали, что эта беда человеческое происхождение имеет. Что старатель какой в древности, то есть до революции еще, золота наковырял, яйцо из него с неизвестной целью выплавил, а потом потерял. А может спрятал и забыл.

Но осмотрев яйцо под микроскопом, и другими какими приборами проверив, решили, что это природа учудила. Бывает так с самородным золотом.

Так вот Андрюха на нарушение небольшое пошел, как начальник. Договорился со своими, что он это яйцо с собой возьмет, к родителям заедет, а потом в Москву отвезет и сдаст самому главному академику по самородкам, у которого учился. Чтоб такое открытие зафиксировать и диссертацию написать. Так и самому в академики можно выйти ведь. После диссертации, ясное дело.

И вот поправляет Андрюха курятник, а у самого вокруг золотого яйца мысли шкодливые так и крутятся. Дай, думает, над родителями пошучу. Устрою им настоящую курочку Рябу в реальной действительности. Подумал и решил. Мало того решил, а самородок из кармана вытащил и побежал сразу к отцу с матерью. Дурацкое-то, оно ой какое не хитрое дело.

Влетает в избу, запыхался как будто. Смотрите, говорит, дорогие родители, что ваши куры снесли вот только что. И бац яйцом по столу. Чуть дубовый стол не проломил, обормот здоровущий. Яйцо-то на полтора килограмма тянет и кулак Андрюхин та три с лишним. Здоровые они с отцом. Порода такая.

Родители, конечно всполошились. Отец очки достал из шкатулки. Сам посмотрел, матери протянул. И чего протягивает-то, знает ведь, что мама у Андрюхи до сих пор нитку в иголку без всяких очков вдеть может. Посмотрели.

- Да, отец - говорит мама, - диво дивное. Никогда такого не видела. Да что там не видела, не слышала даже в сказках.

- Вот именно, мать, - поддерживает ее отец, пряча очки в шкатулку, - небывальщина. Надо, Андрюша, тебе срочно в Москву ехать в саму Академию наук. О таком событии все знать должны. И без промедления.

- Да я как раз и собираюсь, - тут Андрюха вроде и не врет совсем, - к самому главному академику по золотым металлам.

- Зачем же по металлам, Андрюша? – делано удивляется отец, - тебе к главному академику по петухам надо.

- Причем тут петухи-то, папа? – теперь удивляется Андрюха.

- А про то что яйца золотыми бывают – это все ведь слышали. Сказка такая есть про курочку Рябу. А вот чтоб петухи яйца несли – это, понимаешь, небывальщина. Мы ж с матерью бройлеров на это лето купили. Петухов то есть одних. Петухи там, Андрюша, Пе-ту-хи. Так что ты, - продолжает родитель, - к академику-то езжай. Сарайку вот только закончи, крышу перекрой и езжай раз надо.

Сказал и шлеп Андрюхе подзатыльник. И правильно. Чтоб не шутил над родителями. Где ж это видано, чтоб петухи неслись-то, а? Хотя бы и золотыми яйцами на полтора килограмма. Тоже мне сказочник.

24.08.2014, Новые истории - основной выпуск

Машину разгрузили. Вот вроде и вещей у них немного совсем, а полчаса целых ушло. Хорошо водитель помог, а то холодильник тяжелый, Гошке с бабушкой самим не управиться. Гошке, правда, двенадцать уже стукнуло, и бабушке шестьдесят восемь всего, но тяжелый холодильник-то.

Гошка с бабушкой в деревеньку приехали. К бабушкиной подруге – тетке Арине. Они на Колымских торфоразработках подружились до войны еще. Третий год на лето в эту подмосковную деревеньку приезжают Гошка с бабушкой. Дачники они, - так их в деревне первый год называли, а потом привыкли просто.

За эти полчаса Гошка извертелся напрочь, оттащил в дом все свои вещи, и как только холодильник коснулся пола в углу комнаты, слинял искать своего друга.
На лавочке возле своего дома Генка жевал большой соленый кусок черного, политый постным маслом. Заметив приятеля, отломил половину и молча протянул Гошке. Сначала жевали молча.

- Это хорошо, что ты приехал, - Генка проглотил очередной кусок, - я у Куркуля собаку прикормил хлебом. Теперь можно за клубникой слазить. А то тут только Светка, а от нее в этом деле толку никакого. Полезем ночью?
- И охота тебе штаны об забор рвать, - вопреки Генкиным ожиданиям, Гошка предложению не обрадовался, - своей клубники пол огорода, небось.
- Ты что? – удивился Генка и внимательно посмотрел на друга, - какой же интерес со своей клубникой? Никакого интереса. А у Куркуля мы ее, как настоящие разведчики, тырить будем.
- Тоже мне разведчики, - Гошка поморщился, - детство это все, Гена. Делом надо заниматься, а не по чужим огородам лазить. У меня другая идея есть.
- Знаю я твои идеи, не буду я опять духовушку делать. Помнишь, как нас в прошлом году из-за нее неделю на улицу не выпускали?

Гошка помнил. Первым пробным выстрелом из сконструированного Гошкой духового ружья крупного калибра они снесли плафон единственного в деревне фонаря. Выстрел перебил ржавое крепление, и жестяной плафон вместе полукиловаттной лампой рухнул на тетку Маришу, кстати проходившую мимо.
Тетка не пострадала: ей просто по голове сильно треснуло, но «аспиды, чуть не убившие порядочную женщину» попали под домашний арест.

- Не, мы не будем делать духовушку, - успокоил Гошка приятеля, - мы будем делать ракетомобиль.
- Чего-чего? Ракетомобиль? Капец деревеньке, - обрадовался дальновидный Генка. - А детали где брать будем?
- Найдем детали. Вот читай, - Гошка достал из кармана и развернул «Пионерскую правду», - тут, правда, про реактивный катер…
- Сам читай, - Генка рассматривал газетную картинку с двумя мальчишками, оседлавшими лодку. Из раструба позади лодки вырывалось пламя и дым, а мальчишки весело улыбались. Внизу была нарисована схема водородно-кислородного двигателя. - Сам читай, я на каникулах.
- Ладно, - согласился Гошка, помня о нелюбви друга к печатному слову, - я сам расскажу. Там написано, что двое мальчишек сделали катер с реактивным двигателем. Вот видишь, - он ткнул пальцем в картинку, - вот два бака с кислородом и водородом, вот камера, где смешиваются, вот камера сгорания, вот сопло, вот батарейка для воспламенения смеси. Кислород и водород они электролизом получали.
- На почте что ли получали? – Генка не понял слова «электролиз», - а мы где возьмем?

- Электролиз, Гена, - это когда вода разлагается на кислород и водород с помощью постоянного электрического тока, а не почта, - пояснил Гошка, - только это не главное. Главное, что я зимой пробовал кислород с водородом электролизом получить. Окунул в воду провода от трансформатора для железной дороги и пробовал. За день полпробирки водорода собралось, а кислород только провод медный разъел. Поэтому мы не будем такой ракетомобиль делать. Мы будем делать другой. Вот чертеж. Мы с тобой два года назад водоструйную ракету запускали? Запускали. Она еще Федьке зоотехнику крышу пробила, когда падала. Вот такой ракетомобиль мы и будем делать. На воде. Ну, не совсем на воде, но это пока секрет, я тебе потом расскажу, а то проболтаешься еще.
Гошка достал из кармана тетрадный листок в клеточку. На листе была нарисована бочка на колесах, спереди к бочке был приделан руль, сзади из горловины вырывалась струя и брызги, а сверху, держась за руль, важно сидел человечек в каске, шортах, очках и крагах.

- Кому это я проболтаюсь? Светке что ль? Так ты сам поперед меня все ей выложишь. А это кто в очках? – спросил Генка, скорчив невинную физиономию.
- Не знаю, - почему-то покраснел Гошка, - я его просто так нарисовал, для красоты. Нам главное бочку найти металлическую, а уж колеса как-нибудь приделаем.
- А я знаю, где бочку взять, - заявил Генка, - помнишь, мы в прошлом году солдатам воду таскали на просеку, а они там бочку с бензином забыли? С соляркой все забрали, а с бензином забыли. Классные, кстати, из того бензина гранаты Молотова получились.
- Не гранаты, а коктейль Молотова, - поправил Гошка, - и чего бочка еще осталась что ль?
- Осталась. Я за малиной ходил, видел. Стоит себе в кустах, никого не трогает. Солдаты там много чего оставили. Бак еще большой желтый побольше бочки размером будет. Я его ветками замаскировал, чтоб Куркуль не утащил. В нем воду с колодца возить удобно: сверху люк с крышкой есть. Чтоб заливать.
- Бак, - заинтересовался Гошка, - пойдем, посмотрим, а? Тут вроде недалеко: километра три всего.
- Пошли, - согласился Генка, - делать все равно нечего.

Бак Гошка оценил, как самый, что ни на есть подходящий: алюминиевый с полукруглыми (я бы сказал, эллиптическими) днищами, чуть меньше двухсотлитровой бочки в диаметре, но в два раза ее длиннее. Бак был закреплен на невысокой раме, сверху у бака был люк со сферической крышкой, откидывавшейся на коромысле, а снизу из бака выходила толстая, загнутая труба с резьбовой заглушкой на цепочке.

- Берем немедленно, - Гошка аж присвистнул от удовольствия, так ему понравился бак, - а то без нас утащат. Тут же только колеса приделать с рулем и больше ничего доделывать не надо.
Бак оказался пустым и легким, и за час-полтора ребята дотащили его до деревеньки и спрятали в кустах. Железные колеса на подшипниках вместе с осями друзья нашли в этот же день: на полузаброшенной ферме они разобрали тележку для подвоза комбикорма. Может, комбикорм к тележке отношения и не имел, но колеса у нее были что надо.
Две оси с колесами удалось закрепить на раме бака без особых проблем, просверлив коловоротом восемь отверстий. Сложнее пришлось с рулевым колесом: найденная в одном из деревенских прудов вилка от старого мотоцикла оказалась слишком длинной, и с ней пришлось повозиться.

Но через несколько дней ракетомобиль был готов и опробован на холостом ходу: Гошка рулил, сидя на баке, Генка толкал. Толкалось плохо – деревенская дорога была неровной.
- Ничего, - Гошка был в хорошем настроении в честь окончания работы, - на бетонке будем испытывать, там, как миленький, поедет.
- Поедет, - отдувался Генка, - ага, только ты не сказал, где мы насос возьмем, чтоб такой бак накачивать. Твоя ракета маленькая была – литра на два и насос к ней маленький. А тут в баке литров пятьсот, наверное. Это ж, какого размера насос нужен?
- Насос, Гена, тут совсем не нужен. Я придумал, как без насоса обойтись. Помнишь, что было, когда твой брательник Вовка участкового испугался и только что поставленную брагу с дрожжами в сортир вылил?
- Гы-гык, - хрюкнул Генка, - так это вся деревня помнит, как у нас туалетная будка сначала дерьмом фонтанировала, а потом и вовсе уплыла. К нам тогда сначала одна половина деревни прибежала посмотреть, что случилось, а как ветер сменился, другая тоже собралась. А причем тут наш сортир?
- Как причем? – удивился Гошка Генкиной непонятливости, - если этот бак, наполнить жидкостью, как в вашем сортире, дрожжей добавить, а потом люк как следует завинтить, то через пару дней давление там будет без всякого насоса. Потом откручиваем пробку на нижней трубе и едем.

- Не, Гоша, никуда мы не едем, - Генка помрачнел, - потому что я за этой жидкостью в наш туалет не полезу, а Вовка дрожжей ни за что не даст, - они ему самому нужны.
- Поедем, поедем, и никуда тебе лазить не придется, - Гошка успокоил приятеля, слезая с ракетомобиля.
- В бак мы просто навоза коровьего на новой ферме наберем, а дрожжей моя бабушка целый килограмм привезла. Испытывать только на бетонке придется. Садись, теперь я тебя покатаю. Рули в сторону моего дома, заедем за ведром и дрожжами и на ферму.
- Гош, - Генка уселся на место водителя, - а он быстро поедет? А то мы про тормоза забыли. А на бетонке иногда машины ездят и даже автобусы ходят.
- Может, и быстро, может, и медленно, тут какое давление навоза будет, так и поедет, - Гошка уже толкал ракетомобиль, - ты давай огородами рули, чтоб нас никто не видел раньше времени. Испытывать будем сразу после последнего автобуса. После него уже и не ездит никто. Откатим машину за деревню и в сторону автобусной остановки поедем. Сначала там уклон хороший, а к остановке подъем начинается длинный. На этом подъеме мы без тормозов остановимся. Не боись, я все рассчитал.

Насчет «рассчитал» Гошка, по своему обыкновению, «свистел». А Генка, уже по своему обыкновению, ему верил.
Первый в мире навозный ракетомобиль, заполненный «топливом» и заправленный полукилограммом дрожжей, бродил двое суток. Пару раз начинало сифонить по резьбе заглушки, но ее подтянули, стукнув молотком, и течь прекратилась.
Наступил вечер испытаний. Стемнело. Вместо фары к рулю примотали изолентой Гошкин трехбатареечный фонарь и откатили машину на взгорок за деревней. Вдалеке показался последней автобус.

- Как мимо нас проедет, - Гошка напялил мотоциклетный шлем, позаимствованный Генкой у старшего брата, и одел обычные брезентовые рукавицы, - выкатываем на середину дороги, я сажусь, а ты откручивай пробку и попробуй запрыгнуть за мной.
Автобус высадил у остановки с десяток припозднившихся деревенских и проехал мимо ребят. Они выкатили свою машину на середину дороги, и Гошка уселся за руль.
- Десять, девять, восемь, семь, - начал Гошка обратный отсчет, - давай откручивай гайку, шесть, пять, четыре, как крутится? Три, два, один, ноль. Пуск!
- Ну чего ты там возишься? – спросил Гошка оборачиваясь, - помочь?
- Не надо помогать, - напряженно пропыхтел Генка, - стронул, кажется, сейчас я ее…

Он не договорил. Гайку сорвало с последнего витка резьбы, пахучая струя пенной жижи сбила Генку с ног и толкнула ракетомобиль вперед с такой силой, что Гошка с трудом удержался за руль.
Под горку машина быстро набирала скорость, железные колеса грохотали по бетону, высекая из него искры. Позади машины билась упругая реактивная струя бродящего навоза, веером расходясь по окрестностям и покрывая тонким слоем всю дорогу.

А впереди машины ничего не подозревающие пассажиры автобуса шли по дороге, вслушивались в отдаленный грохот.
- Слышь, Федька, как грохочет, - обратилась тетка Мариша, возвращающаяся с рынка, к совхозному зоотехнику, - может, телега какая с горки сорвалась?
- Не, это не телега, - Федька всмотрелся в темноту, - вон фара светит из ямы. Это мотоцикл, наверно, сломанный.
- Ага, мотоцикл, как же, - возразил Федьке Куркуль, - а почему мотора не слышно?
- Да и ход у него не резиновый, вон как искры из-под колес летят, - добавил он, увидев реактивное «чертичто», показавшееся из-за пригорка, - а чего это у него за дым сзади распространяется?
- Дьявольская колесница это, не иначе, - закрестилась тетка Мариша, тайно посещавшая церковь, несмотря на комсомольское прошлое, - ратуйте, люди.

- Отойдитеееееее! – заорал Гошка, заметив в свете фонаря быстро приближающуюся группу людей и поняв, что он их никак не объедет, - Отойдитеееееее!
Кричал, он зря. Во-первых, его голос просто слился с грохотом колес и его не услышали. Во-вторых, дураков стоять на пути что мотоцикла, что дьявольской колесницы в деревеньке не было. Народ отпрянул, как мог, и Гошка промчался мимо, никого не задев. Зато реактивная струя задела всех. Даже не то чтобы задела, а просто уделала. Напрочь. Больше всего досталось тетке Марише, открывшей от удивления рот, и зоотехнику, не успевшему сморгнуть. Остальных тоже накрыло, и только Куркулю, одевшему на голову корзинку из под смородины, попало лишь в одно ухо, а не в два, как всем.

Пролетев мимо народа метров триста, Гошка домчался было уже до Якотской развилки, как сзади зафыркало и истечение реактивного навоза прекратилось. Еще через пятьдесят метров ракетомобиль остановился совсем.

Руководствуясь инстинктом самосохранения и опытом предыдущих экспериментов в деревеньке, Гошка слез с машины, выключил фонарь, затолкал ставший легким ракетомобиль на обочину, чтоб колеса не грохотали по бетону, и погнал его вперед. Вспотев, но отъехав еще с полкилометра от конца навозного следа, Гошка спрятал конструкцию в кусты и пошел искать Генку.
Где-то впереди сильно ругался Куркуль и причитала тетка Мариша.

20.08.2014, Новые истории - основной выпуск

«Я - Рубль. Новенький советский бумажный Рубль. Родился я в большом кирпичном доме, где у каждого входа и выхода стоят часовые и куда посторонним вход строго воспрещается». Так начинается рассказ Сергея Михалкова «Похождения рубля». Это серьезный рассказ про обращение денег, где после всех похождений бумажный рубль превращается в серебряный.

А это не серьезный рассказ про обращение с рублем, без всякого его превращения.

У Лёхи был рубль. Обычный юбилейный рубль с портретом Владимира Ильича Ленина. Рубль Леха нашел. Еще у него было шило в заднице и папа, начальник цеха неизвестного оборонного завода. Шило и папу Леха не находил, они у него были всегда. С самого рождения.

- Папа, - подозрительно кротко спросил Леша, - а у вас есть сварщики, способные сваривать разные металлы?

- У нас есть все! – твердо ответил папа Леши, даже не подозревая как он попал.

- А могут они приварить вот этот гвоздь к вот этому рублю? – Леша протянул отцу двухсотмиллиметровый гвоздь, металлический рубль с Лениным и соврал, - нам в школе задали опыты провести.

- Приварят, - не глядя сказал папа, - положи мне в карман и не мешай смотреть программу Время.

- И не жалко вам Ленина, Борис Михайлович? – спросил старый сварщик начальника цеха, - раньше за это десять лет без права переписки могли бы припаять.

- А ты к обратной стороне привари, Николай Геннадич, - вывернулся начальник цеха, - я потом слесарям отдам, резьбу нарежут, гайку подберут, – значок получится с Ильичом.

Гвоздь был приварен к рублю аргонно-дуговой сваркой неплавящимся вольфрамовым электродом. Возникшие было цвета побежалости на юбилейном лике зачищены и заполированы.

- Спасибо, пап, теперь пятерка по физике мне обеспечена, - поблагодарил Леха и ушел на улицу искать своего приятеля Антона.

- Принес? – Антон держал в руках молоток и обрезок мягкой сосновой доски, - может не будем рисковать, Лех, а? Привяжем кошелек на леску и вся недолга.

- Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский, - ободрил Лешка Антона, подражая мультяшной старухе Шапокляк, - не боись, Тоха, все будет хорошо.

И они вбили гвоздь в асфальт. Обрезок доски был нужен, чтоб не оставлять на дедушке Ленине следов молотка. Рубль "лежал" на асфальте и сиял. Антон и Леха сидели в кустах и ждали. Не долго. На дорожке показался слесарь-сантехник, Иван Григорьевич. Дядя Ваня был немного не трезв, из-за чего аккуратен и внимательно смотрел под ноги.

- Ух ты, елкиндрын, - приветствовал слесарь-сантехник сверкнувшего полировкой Владимира Ильича, - рубль, тля! – нагнулся и цапнул его пальцами, поднимая. Ильич не поднялся, уходя своим коренным гвоздем в упрочненный годами асфальтобетон.

- Дрын, дын, дрын, - прокомментировал дядя Ваня поведение вождя и открыл свой сантехнический чемоданчик, - сейчас мы тебя, гада…

- На кого это вы ругаетесь Иван Григорьевич, - спросила, пенсионерка Мария Сосипатовна, выйдя из подъезда.

- Так, елкиндрын ведь, Маша, сволочь такая, - дружелюбно ответил дядя Ваня, в притворных сердцах хлопнув кепкой об асфальт, прикрывая рубль, - опять бездетность вычли в расчете. Злюсь вот на руководство.

- Вот падлы драные, - тихо посочувствовала милая пенсионерка, посетившая по политическим мотивам два лагеря строго режима, - не переживай, Вань, сейчас в магазин схожу, приходи чай пить с пряниками.

И ушла. Дядя Ваня поднял кепку, вытащил из чемодана клещи, ловко поддел рубль рукояткой, зацепил губками и выдернул его привычным жестом.

- Ух ты, елкин, ля, дрын ля, - сказал он, рассматривая двухсотмиллиметровое основание рублевого Ленина, - Тоха, ля, с Лехой, ля. Не иначе.

Слесарь-сантехник зажал гвоздь клещами под корень, положил на кстати торчащую из асфальта металлическую полусферу и грохнул сверху молотком. Гвоздь отлетел. Невидимые в кустах Леха с Тохой вздохнули, а дядя Ваня спрятал оставшийся от гвоздя рубль в карман.

- Говорил, кошелек на леску надо было, - Антон врезал приятелю локтем в бок, - рубль жалко.

- Из-за ядра все, - вяло возразил Леха, - не было б ядра не откусил бы.

Металлическая полусфера действительно являлась спортивным ядром. А папа Антона когда-то был спортсменом и толкал это ядро на всех соревнованиях. Ядро было счастливым и однажды папа толкнул его так далеко, что выиграл чемпионат Московской области по легкой атлетике. Хотя у нормального человека, смотревшего на стотридцатикилограмового папу Антона, ни за что не повернулся бы язык назвать его легким атлетом.

Ядро путешествовало с папой по соревнованиям в специальной сумочке для переноски спортивных ядер. Потом папа потерял интерес к спорту. Потеряв интерес, он нашел маму Антона, самого Антона, счастье в личной жизни, квартиру на семнадцатом этаже и даже автомобиль запорожец.

Ядро лежало в специальной сумке и ждало своего часа.

- Вот, - обычно говорил папа Антону, легко жонглируя двухпудовой гирей, упражняясь физически - будешь заниматься спортом, я подарю тебе свое счастливое ядро и ты выиграешь соревнования.

- Вот, Леха, счастливое ядро, - говорил Тоха приятелю, на балконе семнадцатого этажа, доставая ядро из специальной сумки, - фиг его знает почему, оно счастливое.

Ядро повернулось, выскользнуло из рук Антона и улетело вниз.

- Не, и правда счастливое, - минуты через три Леха выглянул вниз уже из кухонного окна своей квартиры на четвертом этаже того же дома, - у вашего запорожца только бампер оторвало и дядю Ваню нисколько не задело. Чирикнуло немного и все.

- Ух ты, елкиндрын, ля, - сказал далеко внизу немного чирикнутый ядром слесарь-сантехник, сидя на бордюре и разглядывая металлическую полусферу, выглядывающую из асфальта, - Леха, ля, с Тохой. Попадутся еще.

Сказал, привычно сорвал белую головку с вынутой из кармана чекушки, вылил водку в горло и только после этого сглотнул набежавшую слюну. Уф.

18.08.2014, Новые истории - основной выпуск

- Не смешно, - заявил мне этот чистовыбритый мужчина небольшого роста и шестидесяти лет, - совершенно не смешно, молодой человек.

Не такой уж я и молодой, а у родителей новый сосед появился. Как узнал, спрашивается? А при помощи лифта.

Мама немного приболела, и мои походы к родителям участились и упорядочились по времени. Восьмой день в одно и тоже время прихожу и ровно через два часа ухожу. Дела потому что. Ждут.

И восьмой день, я выхожу в лифтовый холл, нажимаю на кнопку вызова лифта, закрываю общую дверь с хронически заедающим замком и жду лифт. Восьмой день лифт привозит мне этого чистовыбритого, стоящего в дальнем от меня углу, мужчину небольшого роста в хорошем летнем костюме, несмотря на жару. Я подсаживаюсь к нему в кабину, нажимаю на кнопку первого этажа и мы едем вниз с тринадцатого. Там я выхожу из лифта первым и удаляюсь не оглянувшись.

Некоторые, незнакомые с принципами лифтовой автоматики, граждане перед тем как сесть в остановившийся по пути лифт, спрашивают находящихся там людей: "вы вниз"? На мой взгляд вопрос совершенно пустой. Лифты подавляющего большинства жилых домов не останавливаются по пути, когда едут вверх. Они так запрограммированы. И нечего людям свою глупость показывать такими вопросами.

Вот я и сажусь в лиф и жму кнопку. Молча. И сегодня. Кивнул мужику (который раз вместе катаемся, пора бы уж здороваться начать) он мне в ответ тоже покивал как-то мелковато, я на кнопку нажал и мы поехали. На первый. С тринадцатого. Доехали. Двери открылись. Я пошел не оглядываясь.

И тут сзади:

- Молодой человек! Можно вас на минуточку. - заговорил этот в костюме. Больше некому - кроме него никого в лифте.

- Пожалуйста, - отвечаю, - хоть на две. Я же вежливый, хотя бородатый и на бандита похож нерусского типа.

- Ответьте мне на один вопрос, молодой человек, - продолжает мужчина заранее, чувствуется, заготовленную речь, - я восьмой раз приезжаю с работы, сажусь в лифт, поднимаюсь к себе на тринадцатый этаж, а вы восьмой раз отвозите меня обратно на первый, а потом уходите. Я не спрашиваю вас, зачем, поверьте, мне уже все равно. Я спрашиваю вас, долго ли это будет продолжаться?

- Не будет, - говорю, - продолжаться. Это. Вообще. Говорю. А сам почему-то смеюсь. Хотя надо бы сдерживаться. Я же не только вежливый, но и воспитанный. Хотя и на бандита похож.

- Не смешно, - заявил мне этот чистовыбритый мужчина небольшого роста и шестидесяти лет, - совершенно не смешно, молодой человек.

Познакомились. Он философию преподает, немецкую. Профессор. Недавно переехал. Не буду я его больше на первый этаж отвозить. Но надо будет с ним о Канте с Вольтером поговорить. А то у меня один невыясненный вопрос остался с экзаменов в аспирантуру. Кто ж из них с Екатериной переписывался. Не знаете, а?

06.08.2014, Новые истории - основной выпуск

Николай Георгиевич Зимин распахнул дверь автомобиля, монолитным движением выскочил на свежий снег немного убранного тротуара, выпрямился и приобрел совершенно респектабельный вид элитного телохранителя. Пожалуй, даже слишком элитного, судя по костюму и ботинкам.

На самом деле никаким телохранителем Зимин не был, никакое тело охранять не собирался, а из машины вылез только потому, что не хотел слушать трепотню чужого водителя, когда злился на своего. Утро у Зимина не задалось – за ним не пришла его машина.

С водителями Зимину не везло. Любому бы не везло на его месте: подчиненных следует, если не воспитывать, то держать в строгости, а Зимин, одиннадцать месяцев в году проводил в далеких командировках и ни воспитывать, ни проявлять строгость к своим московским водителям не мог. Да и не хотел, пребывая в благостном расположении духа от возвращения домой.

Поэтому его водители вовсю пользовались благодушием начальника, наглели, его самого «подхватывала» по утрам директорская персоналка, а он сейчас походил на телохранителя и ждал пока генеральный выйдет из дома.

Принять заместителя генерального директора строительного треста за личного охранника мог бы и человек наблюдательный. Любое движение Зимина выдавало изрядное спортивное прошлое, а полная расслабленность и легкая меланхолия лица говорила о постоянной готовности к драке. Драться Зимин умел. С детства он серьезно занимался карате и русбоем, потом ездил в Японию изучать айкидо. А сейчас чуть раскачиваясь мерил тротуар пружинистыми шагами, попадая до миллиметра в собственные следы.

- Если бы не ветер, была бы приличная холодная погода, а я ни капли не похож на охранника, - Зимин вздохнул, посмотрел на часы и хотел было… Он хотел, а его легко ударили по затылку. Легко. Легко, потому что за какое-то мгновение до удара Николай что-то почувствовал и успел немного присесть, наклоном головы уходя от опасности.

С быстротой, не свойственной обычному человеку, Зимин обернулся, готовый ко всему. Прямо на него. Вытянув руки вперед, как бы пытаясь схватить улетающий мяч. Бежал крупный мужчина с совершенно пустыми глазами, как вратарь сборной России, пропускающий третий, все решивший навсегда гол.

- Зомби! – мелькнуло в голове у Зимина, - нет, какое, нахер, зомби на таком морозе, Delirium tremens, скорее, – горячка белая. Хорошо, что я попался, а то могли бы пострадать невинные люди.

Айкидоки думают быстро. Некоторые, глядя в кино на Стивена Сигала, даже считают, что они вообще не думают, а только действуют. Поэтому чуть не добежав до Николая Георгиевича мужчина поднялся в воздух, описал вокруг Зимина сложную дугу, перевернулся и воткнулся головой в сугроб, как для него построенный заботливым дворником из снега и окурков.

Этот прием со сложным и красивом названием в техниках айкидо в русбое называется просто. «Флюгер».

Этот флюгер и изображал из себя наполовину торчащий из сугроба мужчина, покачивая ногами в такт ветру, жестами и мычанием пытаясь выразить полное несогласие.

- Мы муак – промычал затихая в сугробе мужик, а Зимин выпрямился и привычным щелчком сшиб с плеча строгого пальто несуществующую пылинку.

- Убили! – раздался откуда-то сверху громкий голос, - Убииилиии! Отойди от него убийца, а то в милицию позвоню! – истошно орала какая-то женщина на громкости, приближающейся к пределу выживаемости человека.

- Чего им звонить-то, - проворчал оглушенный криком Зимин, - им и так прекрасно слышно. И поднял голову, чтоб найти источник звука,

- спокойно, девушка, я совсем не пострадал! – Он протянул руку, жестом победившего бетмена, успокаивая невидимую женщину. И тут же присел, опять почувствовав опасность сзади.

На этот раз он успел. И над его головой. Задев только волосы. Медленно пролетела белая электрическая розетка, прилепленная к квадратному куску десятимиллиметровой фанеры. Розетка летела так медленно, что отчетливо было видно «220 В» написанные красной краской.

От розетки. На верх. В открытое окно шестнадцатого этажа тянулся белый провод, а из окна в сторону «нисколько не пострадавшего» Зимина по-прежнему неслось «убиилииилии».

Николай Георгиевич проследил направление полета розетки. Метрах в десяти от него стояли жигули-двойка с открытом капотом. Рядом, прям на снегу лежало зарядное устройство с функцией запуска. У Зимина когда-то было такое же. Только он не спускал удлинитель с шестнадцатого этажа, чтоб завести машину. Это не безопасно. Особенно при сильном ветре.

- Милицияя! Мииилициия! – неслось с шестнадцатого этажа и эхом билось в ущелье типовых многоэтажек.

- Хотела ведь позвонить, а не орать, - ворчливо подумал Николай Георгиевич, мощным рывком вынул мужчину из сугроба, быстро смахнул у него со лба прилипший окурок, ловко прыгнул в машину и сказал ничего не понимающего водителю:

- Гони, Вовка, мы шефа с другой стороны дома подождем. Я ему позвоню.

Большой черный автомобиль тронулся, Зимин откинулся на кожаном, в цвет его пальто сиденью и улыбнулся. В зеркало заднего вида ему было видно как немного испачканный снегом крупный мужчина, грозит кулаком куда-то вверх, подпрыгивает и снова бежит ловить носимую ветром розетку на белом проводе.

День начинал налаживаться.

20.07.2014, Новые истории - основной выпуск

В женский реанимационный бокс привезли почти слепого деда лет восьмидесяти пяти-девяноста. В мужском мест не было, и половина женского была занята мужиками. Такое нарушение равноправия кардиологической реанимации свойственно. Женщин сюда везут откровенно меньше, а строители рассчитывали на паритет.

Катающуюся кровать с дедом пристроили к двум старушенциям на свободное место. Дед все равно слепой, старушки не возражали. Слепой, но шустрый, у него что-то с сердцем и легкими, с остальным тоже что-то, но есть распоряжение старость не лечить. Ее и не лечат.

Покрутившись, обживаясь на новом месте, дед нащупал под койкой специальный рычаг и специально за него потянул для исследования причинно-сдественных связей. Кровать встала под сорок пять градусов и дедушка радостно скатился весь в сторону изголовья. Радостно, но молча. Заохали бабушки, прибежал персонал, привел кровать с дедом в исходное положение, заново подключил провода монитора, поправил капельницу. В боксе снова воцарилась относительная тишина.

А дед нащупал рычаг с другой стороны кровати. И потянул. Теперь койка наклонилась в строну дедовых ног, куда он опять же сполз весь, стянув на себя еще и штатив капельницы. Персонал умудрился прибежать раньше, чем заохали бабушки. Вспыхнул яркий свет деда и штатив поправили.

В боксе опять наступила тишина и ночь. Ночью дед умудрился, прячась от нянечек, по стенке сходить в туалет, и выковырять у себя из вены переферический венозный катетер. Потому что подумал, что это шпионские штучки для того, чтоб персонал отслеживал его местонахождение. Без костыля дед почти не ходил, поэтому шпионский прибор мог пригодиться кому-нибудь другому. Ну тому, кто бы догадался взять его из верхнего ящика дедовой тумбочки.

Утром деда отмыли, сменили белье, положили на живот для укола и в таком положении перевезли в мужскую половину женского реанимационного бокса. Дед заявил, что его привезли на процедуры, поэтому переворачиваться на спину он не будет. И не переворачивался до завтрака.

Позавтракав он выдернул у себя из вены еще один шпионский прибор, спрятал его в тумбочку, лег и потянул за два рычага сразу. Отчего обе спинки кровати коснулись пола, а дед симпатично балансировал посередине. На грохот прибежал весь персонал. Меньшая часть по обязанности, остальные из любопытства: сами они двумя рычагами одновременно никогда не пользовались, им в голову не приходило. Деда снова положили на живот и пообещали процедуры. Потом его возили на всякие обследования до вечера.
А ночью он умер. Ко всему привычный персонал почему-то всхлипывал. Весь.

07.06.2014, Новые истории - основной выпуск

Эта ничем не примечательная история совершенно не заслуживает вашего внимания. Чушь какая-то, а не история. Про кресла.

В крупной строительной фирме генеральный директор был старым ретроградом, любящим все новое и прогрессивное. Эти, казалось бы, взаимоисключающие качества мирно уживались в одном человеке исключительно потому, что все считали директора прогрессивным человеком самых передовых взглядов, а старым ретроградом его называл один лишь дизайнер интерьеров. Только из-за того, что никак не могла со своим дизайном добраться до директорского кабинета.

Нельзя сказать, что не пыталась. Алина, барышня тридцати с хвостиком лет, сколь незамужняя, столь настойчивая и увлеченная. Она не могла оставить в покое этот «заповедник лакированных панелей, старых столов и неприкрытого паркета». Она боролась изо всех сил. С помощью полугодовых интриг и покрова ночи ей даже удалось застелить пол директорского кабинета мягчайшим персидским ковром белого цвета. Ноги ходящих тонули в этом ковре по щиколотку, вместо отчетливых звуков шагов раздавалось кошачье шуршание, а по глубоким следам на ковре вполне можно было определить, кто заходил к генеральному на прошлой неделе, куда и в каком настроении вышел. Генеральный зашел в кабинет, немного потоптался на ковре, скептически хмыкнул, махнул рукой и уехал на месяц в командировку, по дороге издав приказ, запрещающий доступ в кабинет дизайнеру интерьеров и вообще всем, кроме двух своих заместителей.

Не понравилось, - смекнула Алина, - ретроград. Что в таком ковре может не нравится, что? Скажите мне, Николай Георгиевич, что ему не понравилось?

Николай Георгиевич Зимин, зам генерального по строительству, был умен, сообразителен, хорошо образован и не было такого вопроса, который он не решил, если б взялся. Кроме одного: он был давно и безнадежно влюблен в дизайнера интерьеров, Алину. Он и с этим вопросом легко разобрался бы, но романы на работе считал недопустимыми категорически, отчего глядя на Алину страдал и потел, несмотря на работающий кондиционер.

Алине тоже нравился Зимин. Но у нее было три правила: не оставлять незаконченных дел, не знакомиться в транспорте и никогда не флиртовать на работе. К своему несчастью Зимин вполне укладывался в первое и последнее правило. Поэтому Алина спрашивала, а он сидел, потел, смотрел в окно и пытался найти в голове хоть одну мысль о ковре в кабинете генерального, а не о курносой физиономии дизайнера интерьеров.
Наконец Николаю удалось собрать остаток разума в кулак и он сказал:

- По этому ковру кресла не ездят. Надо менять.
- Ковер?! – ужаснулась Алина
- Кресла, - твердо сказал Зимин, - колесики по такому ковру ездить не будут, тут что-то типа лыж нужно, чтоб скользили. Широкие как горные, или охотничьи.
- Лыжи? – обрадовалась Алина, - Лыжи, Коля вы молодец, я прямо сейчас поеду кресла заказывать. Она чмокнула Зимина в щеку и выскользнула за дверь, только и успев подумать, что нарушать третье правило – это плохо.

Зимин еще не кончил краснеть за своим столом, как к большому заказу у одного очень модного московского дизайнера добавилось двенадцать кресел. Мебелью этот дизайнер занимался редко, то есть вообще до этого не занимался, зато считал, что лучший дизайнер современности способен на все, и действительно был самым модным московским дизайнером. А это обязывает.

Выслушав сбивчивые объяснения Алины про ковер и лыжи, он снисходительно похлопал ее по плечу, пообещал, что все будет хорошо и выпроводил восвояси.

Обычно процесс проектирования и изготовления новой мебели занимает изрядный промежуток времени. Но дизайнер был отличным организатором и просто очень предприимчивым человеком, а ровно через четыре недели перед офисом крупной строительной фирмы остановился небольшой фургончик и четыре совершенно одинаковых грузчика, в одинаковых комбинезонах мигом затащили двенадцать одинаковых упаковок на второй этаж. К кабинету генерального директора. В сам кабинет их не пустили. Секретарь генерального Анечка, невысокая пухленькая особа девятнадцати лет, в очередной раз проявила свой железный характер в выполнении воли директора. Никто, кроме двух заместителей, в кабинет войти не мог, до новых распоряжений, или до полномасштабной ядерной войны.

- Николай Георгиевич, вы мне не поможете, - спросила Алина, застенчиво улыбаясь, - новые кресла привезли, в кабинет никого, кроме вас, не пускают, а завтра генеральный приезжает. Представляете, какой ему сюрприз будет. Новые удобные кресла для совещаний.
- Представляю, - сказал Николай Георгиевич, - сюрприз. Вы идите, Алина, занимайтесь делами, а мы вечером подойдем, поставим кресла и вынесем старые.
Оставшись один Зимин нажал кнопку селектора.
- Слушаю, Коль. – ответил на вызов Никита Сергеевич Болдырев, друг и коллега Зимина.
- Дело есть, Никита Сергеич, вечером, - издалека начал Зимин.
- Где теперь ковер стелить будем? – улыбка Никиты, была заметна даже через потрескивание селектора, - женился бы ты на ней, Коль, а? Не пришлось бы всякой фигней заниматься по вечерам.
- Ты же знаешь мой принцип: никаких романов на работе, - разозлился Зимин, - поможешь, или нет?
- Конечно помогу, Коль, никаких проблем. Давай я ее уволю, а ты женишься, а?, - хохотнул Болдырев и отключил связь.
Вечером они встретились в приемной генерального, забрали у Анечки ключи, быстро вынесли старые кресла на склад, распаковали и расставили новые. Алина наблюдала за процессом стоя в дверном проеме.
- А ничего кресла-то, - Никита уселся на свое обычное место у стола совещаний, - нормальные. И двигаются по этому ковру, как на лыжах. Могут, когда захотят.

Он немного откинулся назад, усаживаясь в кресле поудобнее, нелепо замахал руками, попытался зацепиться за стол носком ботинка и упал навзничь вместе с креслом. Ногами вверх.

Алина хихикнула. Человек в таком положении не может не вызывать смеха, даже если он в галстуке и заместитель генерального директора. Тем более, что он весело сучит волосатыми ногами, пытаясь выбраться из кресла и перевернуться. Такое поведение более характерно для майских жуков, а не для заместителей директора.

- Хватит дурачиться, Никита, кресло сломаешь, - сказал Зимин без тени улыбки, - сорок пять мальчику, а все никак не вырастешь.
- Идиот, - Болдырев перестал барахтаться в кресле и обратил внимание на приятеля, - помоги встать, мне из этого дурацкого кресла самому не выбраться.

Коля поднял друга с пола и они занялись опробованием новых кресел. Кресла были замечательными. Легкие, несмотря на кажущуюся массивность, они скользили по толстому ковру, как обычные офисные стулья катаются по паркету. Они эргономично принимали в себя садящегося человека и легко отпускали обратно. Они чертовски приятно пахли дорогой кожей и сандалом. Но стоило сидящему откинуться назад, они тут же падали. Причем остановить падение не было никакой возможности. Но и падать в них было безопасно и очень удобно. Неудобно было только вставать.

- Ладно, - подвел итог Никита, - оставляем как есть, завтра утром вызываем АХО и пусть меняют на старые. Шеф будет вечером, вполне успеют. И склад уже закрыт, и утро вечера мудренее. Поехали по домам. И нечего расстраиваться, - Болдырев взглянул на всхлипывающую Алину, - Кольку попросите, он головастый, может за ночь придумает, как кресла исправить. А сейчас домой. Хотите подвезу?
- Я на машине, - пискнула Алина. – Николай Георгиевич, а вы правда что-нибудь придумаете?
- Придумаю, - неуверенно подтвердил Зимин, - обязательно. И они разъехались по домам.

Следующим утром Николай Георгиевич вошел в свой кабинет и уже хотел было дать распоряжение начальнику административно-хозяйственного отдела, как на селекторе замигала лампочка генерального.

- Зайди, - коротко бросил, генеральный и отключился.
- Так вы же вечером должны были, - по инерции произнес Зимин и пошел к директору.
В приемной он встретил Болдырева.
- И тебя? – спросил Никита.
Зимин кивнул.
- Анна, - донесся голос генерального из внешнего динамика телефона, - пришли? Пусть заходят. И ты зайди с блокнотом.
- Присаживайтесь, - кивнул директор, - нужно поговорить.
Знакомые с новыми креслами Зимин и Болдырев аккуратно сели по одну строну стола. Там же, на самый краешек третьего кресла, как и положено воспитанной секретарше примостилась Анечка.
- Анна, - спокойно начал директор, - подготовьте приказ на выговоры моим заместителям.
- Выговоры? – удивилась Анечка, немного отпрянула от стола и повернулась к генеральному всем корпусом, - Лев Николаевич?...

Это самое «Лев Николаевич» повисло в воздухе. Вместе с Анечкиными туфельками и ее же пухленькими ножками. Предательское кресло опрокинулось на спинку вместе с молоденьким секретарем.

- Ой, - сказала Анечка и покраснела.

Но еще до того, как она сказала это самое «ой». Еще до того, как спинка ее кресла коснулась пушистого ковра. Болдырев, как истинный джентльмен, сделал попытку поймать мелькнувшие мимо него туфельки. Сделал он это зря.

Если бы он задумался о последствиях, он бы вообще этого не делал. Потому что его кресло опрокинулось вслед за Анечкиным.

К моему большому сожалению, взрослые сорокапятилетние мужчины, когда падают на спину вместе с креслом не говорят «ой», а пытаются произнести совершенно нехорошее слово. Иногда у них это получается. Получилось и в этот раз.

Но еще до того, как Болдырев произнес это слово окончательно. Где-то между звуком «а» и звуком «д». Зимин. Как хороший товарищ. Чисто машинально. Сделал попытку поймать Болдырева. И сделал он это зря.

Нет, если бы он задумался о последствиях… Но он не задумался. Поэтому. Над столом для совещаний торчало три пары ног. Толстенькие, почти детские ноги секретаря в синеньких туфельках немного подергивались. Две пары волосатых мужских ног в хороших ботинках торчали совершенно спокойно. Их хозяева отчетливо представляли всю безнадежность положения. Подняться из этого кресла без посторонней помощи было невозможно.

- Коля, - сказал Болдырев после некоторой паузы, - у тебя носок сполз. Правый. Поправь, а то некрасиво.

- Спасибо, Никита, - раздалось из соседнего кресла, - обязательно. Кстати, если тебе видно Льва Николаевича, не мог ли ты спросить у него, за что нам объявят выговоры и заодно попросить помощи.

- Я так и сделаю, Николай Георгиевич, если ты дашь мне слово, что сегодня же женишься на нашем дизайнере интерьеров. Или хотя бы попытаешься с ней об этом поговорить.

- Ой, - сказала Анечка, - Лев Николаевич, я кажется упала. Лев Николаевич?

Невидимый лежащей на полу троице Лев Николаевич, где-то там наверху, почему-то молчал и немного всхлипывал.

Через полчаса из директорского кабинета вынесли двенадцать кресел и ковер. Генеральный вышел сам, хотя пошатывался и держался рукой за стену. Два заместителя директора получили по выговору, дизайнер интерьеров – премию. Через месяц она вышла замуж за Зимина и уволилась. Модный московский дизайнер уехал в Италию, где полностью посвятил себя изготовлению мебели. Персидский ковер, был отправлен на один из многочисленных объектов компании в качестве детали интерьера. Одно из кресел, я недавно видел у Зиминых на даче. Всё.

18.05.2014, Новые истории - основной выпуск

- Быть спортсменом – это хорошо, это просто здорово быть спортсменом, - учитель географии Дмитрий Евргафович Гунькин изрек фразу так уверено, что всем стало ясно обратное положение дел, - поэтому мы все сейчас все вместе продолжим изучение стран и природы африканского континента, а спортсмены пройдут к директору. Алексеев и Григорьев – на выход, остальным – глава девятая, параграф девяносто два.
Два приятеля, Гошка Алексеев и Леха Григорьев вышли из класса и побрели в сторону директорского кабинета. Оба они прекрасно знали, что спортсмены – это хорошо. Особенно если ты по каким-нибудь стоклеточным шашкам спортсмен. Потому что тогда тебя только в шашки играть пошлют. Могут, правда, и в шахматы заставить, но зато вся остальная спортивная честь школы тебя не касается. Хуже всего легкоатлетам. Этих куда угодно можно послать. Хоть бегать, хоть плавать, хоть в баскетбол в высоту прыгать через волейбольную сетку. Фигуристкам еще хорошо. Вон Галка, как чуть что так льда нету и все тут, и не поеду никуда.

Гошка с Лешкой никакой легкой атлетикой не занимались, они занимались биатлоном и лыжным бегом. Но все равно никакой «конно-спортивный» праздник по защите достижений школы номер двадцать один без их участия не обходился. В прошлый раз они гранату метать ездили на районные соревнования. Биатлон? Что это? – спросила завуч по воспитательной работе, - на лыжах и стрелять? А раз стрелять, то и гранату метать должны уметь. И они метали гранату. И хотя в верткого судью никто из них гранатой так и не попал, как ни старался, а первое и второе место на районных соревнованиях они взяли, судейская коллегия в полном составе все равно звонила в школу, просила и даже требовала, на областные соревнования послать кого-нибудь другого. Так что первое и второе место они взяли, а теперь привычным коридором шли к директору.

- Здравствуйте Александр Федорович, - поздоровались Лешка и Гошка, - мы пришли.
- Хорошо, что пришли, - директор поднял голову от лежащих на столе бумаг и посмотрел на мальчишек поверх очков, - не стойте в дверях, подходите. Ближе. Еще ближе.
- Завтра, то есть в воскресенье, вы едете на соревнования по спортивному ориентированию, - продолжил Александр Федорович, так и не дождавшись, когда ребята подойдут на максимально близкое расстояние.
- А причем тут мы? – спросил Гошка, - мы же лыжами занимаемся и биатлоном. И никакого ориентирования не проходили.
- Проходили, проходили, - директор заглянул в какую-то многостраничную бумагу, отпечатанную на машинке, - вот сегодня вы столицы в Африке должны проходить, а в прошлом году у вас ориентирование на местности было и начала картографии, - так полседьмого у школы быть как штык, на автобус, и в восемнадцатую. Соревнования на базе восемнадцатой школе будут проходить. Ориентирование на лыжах, так что как раз по вашему профилю.
- Может мы лучше на географию пойдем, Александр Федорович - сделал Леха последнюю попытку увильнуть, - а то так и не узнаем, какая в Африке столица. Вдруг у нас следующие соревнования в Африке будут с неграми. А на ориентирование мы ехать все равно не можем. Там компасы нужны наверное, а у нас компасов нету.
- Отставить негров, Григорьев, - директор был спокоен, - завтра негров не будет, а когда они будут, мы вас соответствующим образом проинструктируем. Подойдите к столу и получите снаряжение.
- Я ж вас как облупленных знаю и все ваши уловки заранее вижу, - ворчал директор и рылся в верхнем ящике стола, - компасов у них нет… Где же они, а?… вот. Компасов у них нет, видите ли. А это что, я вас спрашиваю? – директор положил на стол два игрушечных компаса для детей дошкольного возраста. Компасы были маленькими кругленькими и на дерматиновых ремешках, похожих на ремешки от детских сандалий. Один компас был синеньким, другой красненьким. На ремешках серебристой краской была напечатана цена: 0р43к. – это что вам не компасы что ли?
- Компасы! – следом за компасами директор достал из ящика маленькую коробочку, высыпал на стол горку булавок с разноцветными головками и поделил ее на две равные части, - вот булавки еще, по шесть штук каждому. Не потеряйте.
- А булавки-то нам зачем? – удивился Гошка, - дорогу помечать, да? Или воткнуть кому-нибудь куда-нибудь?
- Гм. – сказал директор, - про булавки вам там объяснят, а у меня телефонограмма. Вот написано, - Александр Федорович помахал листом бумаги в воздухе, - булавки, планшет из картона 14 на 14 сантиметров, две большие скрепки. Вот вам картон, вот скрепки. Получите-распишитесь.
- Где расписаться-то, Александр Федорович? – спросил Лешка
- Расписаться? – теперь удивился директор, - ах расписаться… Не надо расписываться, это оборот такой русской канцелярской речи. Забирайте имущество, и чтоб завтра полседьмого как штык с лыжами автобус ждать. А сейчас идите на свою географию Африку изучать. С неграми.

И они пошли изучать негров, а утром следующего дня сели в школьный автобус и скрипя всеми его старенькими частями доехали до восемнадцатой школы, где их встретили плакат «привет участником соревнований» и стрелочки «спортивный зал (мальчики)», «актовый зал (девочки)».
- Ура, Леха, девчонки тоже бегут, - обрадовано сказал Гошка, зашнурововая лыжный ботинок в спортивном зале, отведенном в качестве мужской раздевалки, - веселуха, скажи.
- Скажу. Ты посмотри вокруг-то, Гоша, - Леха был серьезен, - все намазанные лыжи скользящими друг к другу складывают, или на пол бросают, - если старт общий, то завал обеспечен с такими специалистами. А мы еще не знаем, что делать-то надо с этим ориентированием.
Старт, однако, был раздельным.
- Командам построиться, - раздался в громкоговорителях, голос начальника соревнований.
Команды кое-как построились, и к ним вышел высокий, седой мужчина с военной выправкой в спортивном костюме.
- Здравствуйте товарищи спортсмены!
- Здря, - нестройно прозвучало в ответ. Высокий поморщился.
- Довожу до вашего сведения порядок соревнований. Перед забегом вам следует получить личный номер и личную карту. Номер прикрепите на грудь и спину, а карту прикрепите к планшету двумя скрепками. Бег на лыжах производится по лыжне отмеченной синими флажками для мальчиков и красными флажками для девочек. Это надо запомнить, это не сложно, но некоторые все равно путаются. По лыжне вы должны дойти до первого контрольного пункта и отметить его местоположение на карте, проткнув ее булавкой. Не проеб… не потеряйте булавки, а то колоть будет нечем. Потом дойти по лыжне до следующего контрольного пункта, взять висящий на нем карандаш, обвести место первого укола, и отметить на карте расположение второго контрольного пункта. Его вы обведете карандашом, висящим на третьем контрольном пункте. Всего контрольных пункта - четыре. Таким образом, все пункты должны быть обведены карандашом. Всем понятно?
- Все, кроме первого пункта? – спросил Гошка, - мне непонятно.
- Кто это там такой непонятливый, - высокий обвел взглядом неровный строй лыжников и нашел Гошку, - Алексеев, ты? И Григорьев тут? Я ж просил, чтоб больше никогда… Мало мне метания гранаты… - голос седого упал и последние предложения были произнесены совсем тихо.
- Разойтись! – громко скомандовал он и строй распался, - нет, становись! – строй кое-как собрался опять, - за каждый ошибочный миллиметр на карте с времени участника снимается десять секунд. На карте напишете свою фамилию и номер. Старт раздельный, начало в 13:00. Не проеб… не потеряйте карту, без карты время в зачет не идет, участник снимается с соревнований. Теперь точно разойтись.

Получили номера и карты. Выяснилось, что Гошка стартует на полминуты раньше Лехи. В первой десятке.
- Гош, а давай я под твоим номером побегу, а ты под моим? – неожиданно попросил Леха.
- Можно, а зачем? – Гошка протянул другу номер, - ты ж быстрее бегаешь-то?
- Идея одна есть, - Леха состроил загадочную физиономию, - но надо первым все контрольки пробежать. А ты все равно тут всех сделаешь, не к первому пункту так ко второму. Те еще лыжники-то кругом. Я тут Генку Фомина видел, так он вообще штангист ведь.

И Леха ушел первым, за пятьсот метров он обошел всех и возглавил гонку. То есть соревнования по спортивному ориентированию. Гошка решил не напрягаться, но к первому контрольному пункту вышел в гордом одиночестве, оставив соперников достаточно далеко. Он покрутил карту, нашел на ней место, где просека лыжни, пересекалась с высоковольтной линией и воткнул булавку, обозначая контрольную точку. Это совсем не трудно, если бежишь по знакомой трассе двадцатый раз – почти все соревнования проводились в одном и том же месте. Тут и флажки не нужны, не то что карта.

Гошка спрятал карту за пазуху комбинезона и уже одел палки, как услышал тихие всхлипывания. В лесу, за контрольным пунктом. И пошел на звук, продираясь сквозь молодую елочью поросль и проваливаясь на тонких лыжах в глубокий снег.
Метров через пятьдесят на небольшой полянке он обнаружил сидящую на поваленном дереве девчонку. Красивую. С лыжами, номером и косичками. Косички было видно потому, что на ней не было шапки. Девчонка всхлипывала и жевала бутерброд. Гошку она не видела.
- Не садись на пенек, не ешь пирожок, - кстати вспомнил Гошка, - козленочком станешь и замерзнешь нафиг. Чего ревешь, почему без шапки?
- Я не реву, - девчонка встряхнула косичками и спрятала остатки бутерброда за спину, - я заблудилась.
- На соревнованиях по спортивному ориентированию заблудилась? – уточнил Гошка чисто из вредности.
- Ага. Там белка была, я посмотреть хотела и с лыжни сошла. Думала обратно по своему следу выйти, потом срезать решила, а потом следов много было.
- Ладно, - Гошка стянул с себя вязанные наушники и протянул девчонке, - надевай, двадцать градусов на улице, уши отморозишь. И пошли, я тебя на твою лыжню выведу. Тоже мне лыжница.
- Я не лыжница, я гимнастикой художественной занимаюсь, - возразила девчонка, - а твои уши не отморозятся?
- Не отморозятся, - буркнул Гошка, хотя совсем не был в этом уверен, - я их гусиным жиром намазал. Давай быстрей, а то меня тренер не поймет если я среди таких гонщиков последним приду.

Гошка вывел девчонку на лыжню с красными флажками, нашел свою с синими и пошел уже серьезно – за потерянное время его обогнало много народа. После третьей контрольной точки лыжня вышла на открытое пространство, появился ветер и начали мерзнуть уши. К четвертому пункту Гошка шел практически без палок оттирая руками правое и левое ухо попеременно. В результате посеял по дороге левую перчатку. Останавливаться не стал, побежал дальше. За километр до финиша лыжня опять вошла в лес, с ушами стало немного легче. Тут Гошку окликнули из-за большой плотной елки.
- Леха? – Гошка еле разглядел приятеля за деревом, - ты чего здесь делаешь? Ты ж давно финишировать должен.
- Чего делаю, чего делаю… Тебя дурака жду. Чего без наушников-то, уши отморозить решил?
- Потерял, - Гошка не стал вдаваться в подробности, - ухо чесал и потерял. Зачем ждешь-то?
- Карту давай! – Леха протянул руку, - сейчас исправлять будем.
- Чего исправлять-то? – Гошка отдал приятелю карту, - там все правильно вроде, да и карандаши только на пунктах, чем обводить-то будем?
- Чего надо – то и будем исправлять, - Леха расстегнул молнию комбинезона и достал из-за пазухи английскую булавку. Сантиметров сорок длинной. – Нечего ржать! Сказали булавкой колоть, будем булавкой колоть. А у этой диаметр пять миллиметров. Фиг им, а не секунды за ошибку. А карандаши я с каждой контрольки свистнул и по разным карманам разложил, чтоб не перепутать. Колоть?
- Коли! – сквозь смех согласился Гошка, - где взял-то?
- У Юрки, где ж еще? – Лешка сложил карты и четыре раза их проколол, - вчера вечером зашел и взял. Как чувствовал, что понадобится.
Юркин отец работал клоуном в цирке. В одной своей репризе он изображал на арене малыша в большом подгузнике. Подгузник был заколот той самой булавкой.
- А чего не сказал-то? – Гошка уже не смеялся, но немного подхихикивал.
- Так тебе скажи, ты б вообще никуда не добежал бы. Смешливый очень.
- Я смешливый? Да никогда! – последние никогда Гошка еле выговорил, он взглянул на булавку и его опять накрыл приступ смеха.
- Хорош ржать, Гоша, - Лешка был совершенно серьезен, - надевай мои наушники и бежим, нас уже человека два обогнало пока валандаемся. Можем не догнать.

Где-то часа через три они все еще отогревались горячим чаем из термоса в спортивном зале школы номер восемнадцать. В учительской той же школы судейская коллегия подводила итоги соревнований.
- Вы посмотрите, чем они дырки протыкают, - молодая судья показала две карты председателю коллегии, - гвоздями, не иначе. Сказано ж было: булавками!
- А чьи это карты, какая школа? Можно ведь к зачету не принять, - председатель был строг.
- Алексеев и Григорьев! Школа номер двадцать один! – легко доложила молодая судья.
- Кто?! – председатель коллегии поперхнулся, - Григорьев и Алексеев?! Опять?! Мало мне метания гранаты было, - его голос стих… - вызовите их сюда, будем разбираться!

Через десять минут Гошка и Леха вошли в учительскую школы номер восемнадцать. На правой руке Гошки и на левой руке Лешки светились новой пластмассой игрушечные компасы для дошкольного возраста. Лешка и Гошка шли медленно и блаженно улыбались, держа между собой большую английскую булавку.
В этом том году защищать спортивную честь школы их больше не посылали, несмотря на два призовых места на районных соревнованиях по спортивному ориентированию.

Гошка отморозил не только уши, но и руку. Сначала было больно, потом только чесалось. А дней через десять после соревнований он нашел на своей парте седьмого класса «Б» свои же вязанные наушники и пару совершенно чужих, но очень белых варежек удивительной пушистости. Откуда взялись варежки, он не сказал даже Лехе.

04.11.2013, Новые истории - основной выпуск

Английские ученые говорят, что все животные – потенциальные алкоголики: спиваются быстро и необратимо. Не знаю. Я неоднократно пробовал поделиться со своей кошкой водкой, текилой и виски. Она не пьет. В этом смысле слова, конечно. Под кран пристроиться, чтоб потом неизвестные науке звуки изрыгивать, это она может. Крепкие же спиртные напитки не пьет, а от пива еще и воротит нос, шипит и фыркает.

В отличие от кошки водку пьют все мои уральские друзья, кроме одного после трех инфарктов. Это и сподвигло нас собраться на совсем небольшой интеллигентный пикничок на восемь рыл на берегу маленькой речушки с раками. Раков было мало, водки, понятное дело, наоборот, поэтому раков не варили а жарили на решетке. Водку просто пили. Стаканами. как положено. И вот после очередного разлития по стаканам из кустов зеленой тенью вылетела лягушка и аккуратно приземлилась мордой в Сашкин стакан, почти ничего не расплескав.

Вообще лягушка в русских народных сказках, легендах и тостах имеет образ скорее положительный. Светлый, я бы сказал, образ - всяким Карениным не чета. Стрелы на болоте собирает, в коробчонке катается, лебедей из рукавов в пруд вытряхивает. Когда две народных лягушки попало в крынку с молоком, то одна утонула исходя из безнадежности, а вторая, назло первой, шевелила ластами изо всех сил, сбила ими масло и вылезла к утру.

Эта в водке ластами тоже шевелила. Но напрасно. Во-первых, водку в масло фиг собьешь, а во-вторых, передние ласты у нее маленькие, а задние торчали из стакана наружу. Крепкие уральские мужики в школе слышали, что лягушки нифига не видят неподвижные предметы и прыгают только для того, чтоб их рассмотреть, поэтому могли простить незваного гостя.

Но, между тем, уровень водки в плотно зажатом корнями дерева стакане категорически уменьшался.

- Она пьет, сука. – Николаич зацепил лягушку за задний ласт и попробовал вытянуть из стакана, - лакает, сволочь, без приглашения.

Зеленый алкоголик в стакане сидел прочно, вылезать не собирался и вяло отмахивался лапами от Николаича.

- Ах так, - справедливо возмутился Николаич, - ну я тебе, падла, сейчас устрою. На всю жизнь запомнишь, как мою водку без приглашения чавкать.

Он взялся за стакан левой, за лягушку правой и с коротким “чпок” резко отделил одно от другого. Водки в стакане осталось на два пальца. А лягушка обвела всех мутными глазами и чего-то недовольно булькнула.

Николаич посмотрел на лягушку, посмотрел на стакан, посмотрел на лягушку, перехватил ее поудобнее, вылил остатки водки в добровольно открытую лягушачью пасть и со словами: “иди освежись”, - выкинул ее в реку.

Я не знаю, правы ли английские ученые. Ничего не могу сказать по этому поводу. Но с уверенностью могу сказать, что пьяные лягушки в воде не тонут. Они плавают. Причем весело перебирают лапками и плавают быстро. Но на спине. На спине, по спиралевидной траектории. Правая передняя лапа у пьяных лягушек сильнее загребает чем левая. Это минус.

Так на спине, кругами, кругами и уплыла. Может на болото за стрелами, может и к ученым в Англию, я не знаю.

01.11.2013, Новые истории - основной выпуск

Увидел рекламный постер Сбербанка. К олимпиаде готовятся. Прыгун с трамплина парит на горном фоне. И слоган: Вместе к новым высотам. Нет, может, в Сбербанке и не догадываются, что с трамплина не к новым высотам вовсе, а просто вниз летишь, но я об этом твердо знаю. Меня хоть совсем пьяного разбуди, спроси, куда с трамплина прыгуны летят, я твердо отвечу. Выругаюсь, но отвечу. Такое не забывается потому что.

Мы тогда в одной архитектурной мастерской одного города выпили. По чуть-чуть. С ее начальником. И начали проект церкви обсуждать. Так получилось. Я ему эскизы набрасываю один за другим, а он отвергает. Эти архитекторы к строителям всегда так относятся. Вот предложи им на трезвую голову окошко с одного фасада на другой перенести, или балкон с лепниной на фронтон присобачить, так с превеликой неохотой, но сделают. Потому что знают, что это не сам я просил, а только волею пославшего меня заказчика. А когда приняв на грудь пару рюмок, начинаешь им художественные предложения вносить – таки практически все без толку. Особенно на втором литре на брата. Некоторые так вообще умудрялись вырубиться до осознания всей красоты моих предложений.

Так и тут. Давай, говорю, Коля, закомарные своды зафигачим. Для красоты и вот такой вот формы с видом. А окошечки вытянем и сузим кверху. И финтифлюшек по бокам зафи…, наделаем то есть, в виде таких вот колонн. Зашибись колокольня выйдет. Я приблизительно такую видел где-то. Говорю, а сам карандашом японским, узкогрифельным по листику чиркаю для графического пояснения образов: тут лестницу для звонаря, я СП по храмам смотрел, там про наружные лестницы с узорами не написано ничего. Значит можно.

- Нет, - отвергает Коля в который раз мои картинки. - И нефига мне тут. Наливай лучше. Каждый должен своим любимым делом заниматься, из конца в конец, а не храм Святого семейства битый час рисовать дилетантскими штрихами. Тоже мне Гауди. Мы церковь в Кустиках проектировать собираемся или где? Вот и нечего будущий исторический облик своими предложениями портить.

- Ах так, - начал было я, и тут, как всегда, на самом интересном месте зазвонил телефон.

- Здравствуйте Николай Гаврилович, - раздался из трубки бодрый, спортивный голос, - у нас трамплин падает, не могли бы вы прям сейчас приехать.

- Сейчас узнаю, - отвечает Коля в трубку, трезвым, практически, голосом и меня спрашивает: ты теодолитом пользоваться умеешь?

- А как жеж, - отвечаю, - как сейчас помню, иду я по стройплощадке, в одной руке теодолит, в другой тахеометр, в третьей руке нивелир, в четвертой две рейки…

- Не ври, - прерывает меня Коля, - одной рукой две рейки сразу не унесешь…

- Так рейки новые, - говорю, - компактные, а в одной руке пара, потому что иначе у меня б руки для лазерного дальномера не хватило…

- Мели, Емеля - твоя неделя, - отмахивается Колька, - а машину ты не отпускал еще?

- Не отпускал, - тут я уже серьезно, - кто-то же должен меня домой отседова везти?

- Через полчаса будем, - говорит Колька в трубку, переставая прикрывать динамик телефона ладонью, - ждите.

Он быстренько собирает ящики инструмента и, пока мы едем в лифте, рассказывает.

- Трамплин не то чтобы падает. Но подвижки есть. Нехорошие. Мы полгода назад там даже маяки с аппаратурой слежения установили. Ползет, гад, но постепенно замедляется. Пока опасности никакой, но тамошние спортсмены, как статью в газете какую прочтут, так сразу и звонят, что все пропало, а им прыгать надо. И соревнования у них. А аппаратуре они не верят. Они мне верят, когда я с теодолитом вокруг трамплина шаманю. Твоя задача помогать, умные слова говорить и головой кивать, если спросят. Справишься?

- Еще бы. Головой кивать это я завсегда с радостью. Особенно когда спрашивают: пить будешь? Ну как на такой вопрос головой не кивнуть? Отрицательно, разумеется.

- А вот умничать не надо, - говорит Колян, - там спортсмены ведь. Они и накостылять могут слишком умным.

На трамплине нас хорошо встретили. Даже двух молодых спортсменов из секции в помощь выделили. Рейки носить и ящики с приборами. Битый час вокруг трамплина лазили. Если б не две фляжки по поллитра, в конец бы замучались.

Зато потом Колька, главному их, с чистой совестью сказал, что все нормально, еще годик точно не сползет трамплин с горки, но через месяц еще раз проверить надо.

Про проверить, главный как-то не расслышал даже, потому что на меня смотрел. То есть я верхушку трамплина рассматривал, а он меня за этим делом наблюдал.

- Что, - спрашивает, неожиданно так, - небось страшно даже подумать туда взобраться, а уж прыгнуть так вообще ужас, да?

- Да ты что? – предательски возмущается Колька, пока я раздумываю с какой руки этому главному по трамплину съездить, - ты кого пугать вздумал? Это типус не просто человек, а мастер спорта с лыжами. Ему ваш трамплин, что слону дробина. Он и не с таких у себя в Москве прыгал. Он вообще у себя в Москве по трамплинам чемпион.

Про Москву это он зря. Про мастера тоже, собственно, напрасно, но после Москвы у меня дороги назад не было уже. Главный сразу зацепился.

- Москвич, - говорит, - мастер спорта. Это замечательно. Сейчас мы вам амуницию подберем, а лыжи я вам свои дам. Мы с вами и весом и ростом одинаковые почти будем. Пойдемте переоденемся, и вы покажете нам провинциалам, как московские мастера летать умеют.
Ну как тут назад отвернешь, когда тебя в такое положение воткнули? Никак. Погрозил я этому архитектурному грифелю кулаком напоследок и переодеваться пошел.

- Только, - говорю тренеру, - вы мне костюмчик покрасивше расцветкой подберите, чтоб он внешнего впечатления от моего полета не портил. А то знаю я вас: подсунете прошлогоднего фасона, а мы в Москве к такому не привыкли. У нас от этого настроение портится.

- Не извольте волноваться, - отвечает главный по трамплину, - у нас для всяких тут таких как вы последние итальянские поступления имеются, всяко красивей чем вы летаете, - а сам к раздевалке меня подталкивает. Чтоб быстрее шел, значит.

Переодели меня в костюмчик с каской. Лыжи дали. Лыжи тяжелые, а каска наоборот. Беззащитная какая-то каска. Их для таких трамплинов наподобие спускаемых аппаратов ракетно-космического корабля Союз надо делать. И парашютами снабжать. И тормозными ракетными двигателями аварийной посадки. А вовсе не ту легкую фигню предлагать, что мне на голову ремешком пристегнули.

Особенно остро все несовершенство каски чувствуется, когда с площадки трамплина вниз смотришь, на той жердочке сидя. И слушаешь наставления всяких нелюдей, как ноги держать и как руками воздух ловить.

- А чего это я мастеру спорта из самой Москвы очевидные вещи объяснять буду? – спросила эта нелюдь и сказала. – Пошел!

И я пошел. То есть поехал. Это всем кажется, что там быстренько скатываются, от стола отрываются, недолго парят, скоренько приземляются и обратно наверх лезут. За повторным удовольствием. На самом деле все очень медленно.

- Пошел. – Повторил я про себя, скатываясь вниз по разбитой лыжне, - Мама. То есть, папа. То есть мама. То есть, господи. Чтоб я еще раз неумеючи тебе колокольни рисовал. Не буду больше. Если долечу.

Впрочем, в том что я долечу сомнений у меня не было. Никаких. Лететь-то вниз. Это вверх не у всех получается. А вниз оно легко. Не сказать бы, чтоб всегда приятно… Но легко. Вот помню, классе в третьем я с третьего этажа новостройки в сугроб прыгал, когда от участкового сматывались. И с парашютной вышки в Измайлово. Я вообще много откуда прыгал. Думал я, пока ехал вниз по разбитой лыжне трамплина. Там вообще легко думается о прошлом, доложу я вам.

Тут меня немного подкинуло, я ушел со стола и замер в позе титанового памятника Юрию Гагарину на одноименной площади города героя Москвы. Его еще, этот памятник, некоторые «дай три рубля» называют. Или памятником футболисту. Потому что у него в ногах мячик лежит. Тоже титановый.

Елки, кстати, по сторонам мелькают. Медленно чего-то. И земли почти не видно внизу. Пора бы уже. Посадку бы объявили, что ли. И где эта чертова стюардесса? А то надоело между делом по воздуху болтаться.

Не, я не упал. То есть упал, но не когда приземлился, а когда затормозить пробовал. Очень неудобные эти лыжи с ботинками. Широкие очень и жесткие.

Упал сижу на снегу и о жизни думаю. О том, что жизнь – чертовски хорошая штука, между прочим. Минут через пять главный по трамплинам прилетел.

- Что-то, - говорит, - московские мастера спорта некрасиво летают. На троечку.

- Допустим, на троечку, - отвечаю, - это тоже результат. Потому что я не мастер спорта, а всего лишь кандидат в эти мастера. По биатлону. И если мне прям сейчас винтовку в руки дать, то вся ваша секция дальше любого чемпиона мира по вашим прыжкам улетит. В два раза и с гарантией. А то и вовсе приземляться откажется, клином построится и в теплые края дунет. Ну те кто уцелеет, из-за того что я обоймы перезаряжаю медленно.

Тут главный по трамплину несколько позеленел, взял одну большую лыжину обеими руками и вкрадчиво так спрашивает заведующего архитектурной мастерской:

- Коля! Налево твою и направо. Ты чего мне наплел про чемпиона Москвы по прыжкам с трамплина? Про мастера спорта? Про человека с большой буквы?

Вот хорошо, что в этих трамплинных тапочках бегать несподручно. То есть несподножно. А то одним талантливым архитектором меньше бы стало. А тогда не стало, тогда стало одним трезвым архитектором больше. Потому что одним трезвым строителем больше стало еще немного раньше.

Отличный способ протрезветь, кстати. Но я его рекомендовать не могу, сами понимаете. Он труднодоступный. Тут, как минимум, нужен трамплин, начальник архитектурной мастерской и главный по трамплину тренер. Тренера придется немного обмануть, а трамплин лет через несколько закрыть на реконструкцию.

Сложный способ. Но действенный. А церковь ту мы так и не построили. Но это ничего. Построит еще кто-нибудь.

30.10.2013, Новые истории - основной выпуск

Когда-то давно, в нашем пятом классе было решено замутить КВН. Эту передачу уже перестали показывать по телевизору, но в школах «играть в КВН» никто не запрещал.

На пионерском сборе, посвященном предстоящему мероприятию, старшая пионервожатая и классный руководитель на всякий случай и во избежание черт знает чего разделили пионерский отряд на две команды по гендерным признакам и пустили все на самотек, решив, что советские пятиклассники и пионеры после такого разделения ничего особенно плохого придумать не смогут.

Подготовка шла в условиях такой конспирации, что даже такой старый и опытный конспиратор, как дедушка Ленин, лежа в своем мавзолее, тихо завидовал изворотливости младших товарищей. В школе мальчики изо всех сил подслушивали девочек, а девочки подсматривали за мальчиками во все замочные скважины. Но до самого последнего момента никто, никто из посторонних так и не узнал, что будет происходить на сцене актового зала.

Из-за неуемности фантазии и скудности бюджета КВН зачем-то получился костюмированным, хотя и на основе школьной формы по бедности.

Девицы изображали вполне себе политически правильный партизанский отряд, типа «голова повязана, кровь на рукаве и след, разумеется, кровавый стелется по сырой траве».

А мы, стырив из родных домов относительно белые простыни, оделись аполитичными привидениями. И не спрашивайте почему, я и под пытками не расскажу про самое лучшее привидение с мотором из книги неизвестной мне шведской писательницы про Пеппи Длинный чулок. Не знаю потому что.

Простенький такой костюмчик: пара дырок для глаз и несколько стежков белыми нитками и неумелыми руками. Если кому надо я и сейчас могу изготовить из простыней заказчиков, обращайтесь.

В актовом зале чинно расселись приглашенные учителя с родителями. И был выход.

Дамы, конечно, вперед. Под хриплую пластинку с песней о Щорсе. Сильно израненный партизанский отряд из тонконогих девиц в коричневых мини-платьях с белыми фартучками шествовал по проходу.

В шеренгу по два. У каждой одна рука на перевязи, все в пилотках со звездочками и игрушечными автоматами "Огонек". Двое девчонок, возглавлявшие этот отряд инвалидок, были в папахах с красной полосой, а кроме рук были ранены в голову, что обозначалось повязкой типа "шапка летчика" с пейсами из бинтов.

Революционные партизаны промаршировали и выстроились на сцене. Приглашенные, проявив нечеловеческий стоицизм и понимание момента, хихикнули всего два раза (сдавленно) и зааплодировали.

Приведения выходили по-другому. Они ж вообще в натуре не ходячие, а летающие, потому что у них ног не должно быть. Если птице отрезать ноги… Нет, это из другой, более поздней оперы. А тогда ног никто не отрезал, привидения летели бегом и старательно гремели по паркету стыренными на подшефной коровьей ферме цепями от коров.Несколько привидений были покрыты редковатыми мелкими цветочками голубеньких и розовых оттенков – советская промышленность улучшала дизайн постельного белья.

Одно такое не совсем безногое привидение с цепью споткнулось, наступило на край своего савана с цветочками и с диким грохотом легло плашмя на пол, чем явственно опровергло свою нематериальную сущность. Зал сочувственно замер, ожидая продолжения действия. Однако падшее привидение застеснялось и решило слинять за перегородку в столовую, где думало отсидеться и запить позор компотом. Его там не ждали.

Поварих о таком явлении как КВН с привидениями никто не предупреждал, капиталистических мультиков про доброго Каспера им не показывал, поэтому они восприняли саван с цепями как реальную угрозу котлетам. Угрозу хоть и мелкую, но настоящую. Повизгивая и матерясь столовские экзорцистки вооружились крестным знаменем, половником и швабрами изгнали несчастного призрака вон из столовой, то есть обратно.

Оглушенное падением, ушибленное еще и половником привидение обреченно брело по проходу на сцену и было похоже на призрака самого израненного партизана из другой команды. Тут уж даже директор школы не выдержал, забулькал, покраснел и убежал, якобы успокоить работниц общепита.

А самая толстая и добрая повариха, теть Маша, стояла с поварешкой в дверях актового зала, рассматривала израненных партизан и "психических в простынях" на сцене и причитала: "Ишь сколько детишек поуродовали, сволочи. В тюрьму сажать надо за такое. В тюрьму".

А потом все-таки был КВН с веселыми вопросами и находчивыми ответами. Но я его плохо помню. Удары поварешкой по голове памяти не добавляют. Хотя и оправдывают написание всяческой ерунды.

13.09.2013, Новые истории - основной выпуск

По обочине дороги, колонной по одному размеренно бежала группа из десяти человек, вооруженных шанцевым инструментом. Первым легко бежал двухметровый Фриц с ломом на плече. Время от времени один из вьетнамцев, привычно отделившись от группы, проверял придорожные кусты впереди и возвращался в строй. Ровно так же он делал в родных джунглях, прикрывая небольшие отряды от зеленых беретов. Донг был самым старшим из группы – ему было пятьдесят лет, а звание Герой Вьетнама он получил за сбитый американский самолет.

Все началось с простого аппендицита. Потому что из-за этого слепого отростка меня в Усть-Илим не взяли по здоровью. Вам, говорят, неделю назад аппендицит вырезали, вам в тайгу нельзя, оставайтесь-ка в Москве, поправляйте здоровье. Да вот хоть на нефтеперерабатывающий в Капотню не хотите? Это же лучше чем Сибирь, там отряд интернациональный с немцами. Язык подучите заодно, пригодится. Всю жизнь мечтали, блядь? Вам кто разрешил неприлично выражаться в комитете комсомола? Ах, это выражение восторга? Ну ладно, записываем.

Так я оказался в совершенно интернациональном, студенческом строительном отряде без всякого названия. Совершенно – это потому, что кроме немцев там были еще вьетнамцы. Вьетнамцы были высокими и своей молчаливой дисциплинированностью уравновешивали некоторое немецкое разгильдяйство. В первый же день мы поменялись с немцами одеждой: нам были вручены синие рубашки эФДэётлер (Freie Deutsche Jugend то есть FDJ), а немцам наши зеленые куртки с всякими нашивками. Штанами решили не меняться. Из эгоистических соображений. Из тех же соображений с вьетнамцами не менялись вообще, потому что их форма от нашей не отличалась.

Немецкий язык был выучен нами на второй же день пребывания методом совместного распития немецкого шнапса за круглым столом. Пили из горлышек пятилитровых бутылок, пущенных по кругу. После второго оборота четырех бутылок вокруг стола и одной дружбы-Freundschaft немецкая свободная молодежь запела Катюшу на чистом русском, а советские комсомольцы - Тамару. На чистом немецком (я постараюсь больше не усложнять текст латиницей и плохим немецким): Тамара, Тамара, зер шон бист ду, Тамара, Тамара, йа тьебя льублю. Вьетнамцы дисциплинированно молчали и вьетнамский остался невыученным.

Потом нас распределили по бригадам, и повели работать. В нашу бригаду попал самый интересный немец. Из-за двухметрового роста, рукава зеленой “ссошной” куртки были ему несколько коротковаты и производили впечатления засученных. Он был ярко рыж, голубоглаз и все время улыбался. Чтоб довершить портрет Фриц (я не шучу) за три недели оброс плотной рыжей бородой, за которой умудрялся ухаживать. Бетонолом (отбойный молоток раза в три больше обычного) в его лапах смотрелся как влитой, а совковая лопата выглядела игрушечной. Работал он как вол и мы искренне жалели, что у него кончался отпуск, и он улетал куда-то в Голландию, поддерживать тамошнее коммунистическое движение. Что не должно было составить ему никакого труда, судя по его габаритам и весу самого движения.

В последний день перед отлетом Фрица в Нидерланды нашу бригаду выгнали из-за забора НПЗ копать кабельную траншею. Вдоль съезда с МКАД в сторону Дзержинского. Десантировав нас из автобуса, прораб выкинул вслед шанцевый инструмент, порекомендовал отступить от дороги пару метров и копать в сторону Москвы. Пока не докопаете.

- Ура! – приветствовал бригадир Генка отъезд автобуса, - сейчас быстренько докопаем метров двести и в перерыв отметим отступление нашего немца от Москвы.

- По двадцать метров на брата – прикинул Лёха, - до обеда не успеем.

- Успеем, Лёша, не беспокойся, - бригадир протянул Лёхе кирку, - во-первых, у нас есть Фриц, а во-вторых, как успеем – так и обед.

Как ни странно грунт оказался совершенно легким, шел от одной лопаты без кирки и лома. Успели мы часов через пять с несколькими перекурами. И только Лёха застрял на своем последнем метре.

- Да тут железка какая-то, - оправдался он, - мешается, никак выворотить не могу. Похоже труба.

- Слабак, - улыбнулся Генка, - только считать умеешь. Ты Фрица попроси помочь. Немецкий знаешь ведь? Скажи, дембельский аккорд у него: как железяку выворотит, так и отпустим на родину. А сам иди колбасу порежь и стаканы расставь.

Не знаю, удалось ли Лёхе объяснить Фрицу смысл слов «дембельский аккорд», но немец улыбнулся, выбрал самый толстый лом и спрыгнул в траншею.

В это самое время возле нас затормозил Уазик с красной полосой и надписью «связь». Из него выпрыгнул пожилой мужик и заорал. Он размахивал руками и орал про каких-то диверсантов, фашистов и сволочей, партизанящих траншею в зоне кабеля правительственной связи без разрешения. Оторавшись мужик уставился на наши синие рубашки с немецкими надписями.

- Правда что ли немцы? – выразил он свое удивление и перешел на немецкий, - нихт арбайтен, геен шнель нахуй, битте, отсюдова. Тут нельзя работать. Но пасаран, - мужик потряс в воздухе кулаком.

- Сам ты шнель нахуй, и но пасаран, - невозмутимо сказал Генка, - русские мы, студенты из стройотряда, нас с НПЗ сюда послали траншею копать.

- Точно не немцы? – мужик немного ослабил бдительность, и заговорил доверительным шёпотом - тут иностранцам нельзя, тут с иностранцами нельзя, тут кабель связи проходит, - и добавил совсем уже свистящим шёпотом, подняв палец вверх, - секретный!

- Я вам сейчас запрещение выпишу, - мужик заговорил нормальным голосом и достал бланк с красной полосой из папки, - отдадите прорабу, скажете, что он мудак. А вы точно не иностранцы? Секретный кабель-то.

- Да какие мы иностранцы, не видишь что ли? – хотел было успокоить Генка мужика. Но не успел. В траншее, что-то металлически треснуло, и из нее вылез улыбающийся Фриц. С ломом. Лом он положил на плечо, строевым шагом подошел к Генке и доложил на чистом немецком: Mit dem Kabel bin ich schon fertig und warte auf Ihre Befehle! Господин бригадир, я закончил с кабелем, что будем делать дальше? При этом лом он опустил в положение «к ноге», а сам замер по стойке смирно.

Отдыхавшие невдалеке вьетнамцы с быстротой, отточенной дисциплиной, тут же вытянулись по левую от немца руку, быстренько отработали головами равняйсь и замерли, держа руки по швам. Они подумали, что так и надо и молча построились.

Мужик с папкой несколько остолбенел. Весь идиотизм ситуации первым осознал Генка. И заорал: Становись! Равняйсь! Смирно! Направо! Бегом на НПЗ марш! Неожиданно для себя все выстроились ровной шеренгой, повернулись и потрусили вдоль дороги.

- На НПЗ??! – ужаснулся нам в след мужик, и хотел было догнать, но у него в машине запишала рация и он отвлекся.

Первым легко бежал двухметровый Фриц с ломом на плече. Время от времени один из вьетнамцев, привычно отделившись от группы, проверял придорожные кусты впереди и возвращался в строй. Ровно так же он делал в родных джунглях, прикрывая небольшие отряды от зеленых беретов. Донг был самым старшим из группы – ему было пятьдесят лет, а звание Герой Вьетнама он получил за сбитый американский самолет.

Ничего плохого Фриц не хотел, он просто ни бельмеса не понимал по-русски. На следующий день он все-таки улетел в свою Голландию, а мы писали объяснительные по поводу вывороченного им кабеля какой-то секретной связи. А про Героя Вьетнама и самолет вообще выяснилось совершенно случайно, через несколько лет после событий.

02.09.2013, Новые истории - основной выпуск

Ванька с сыном мужики насквозь обстоятельные. Все с толком, с чувством, с расстановкой. Не спеша, выверено и поступательно до самого, самого результата. Семь раз отмерь, один отрежь, короче, два воплощения. Ванькина жена их бобрами зовет. Очень повадками напоминают, когда вместе чего-нибудь делают. Да и внешне.

Не, шерсти нету, хвост отсутствует, зубы человеческие: вот вроде ни одного признака, а похожесть неуловимая так сильна, что сразу видно – вот идет бобер хатку строить.

И эти бобры Ванькиному сыну машину купили. Выбирали, цена там, комплектация, где дешевле, где лучше, чтоб во всем баланс и все прекрасно. Место в строящейся автостоянке купили заранее. Потому что по одному мнению на обоих мужиков машина на улице не должна стоять. Она там проезду других автомобилей мешает и стоять должна в строго отведенном именно для нее месте.

Машину они недорогую, но лучшую выбрали, что можно за такие деньги купить. Всего лучшего на всех не хватает поэтому машина, естественно, на заказ. Они и это в расчетах учли и договор на поставку автомобиля подписали ровно за три месяца до ввода в строй автостоянки. Чтоб ни дня не ждать, а прям из салона в собственный гаражный бокс въехать, немного покатавшись. Но не срослось.

Не у них, как понимаете, а у строителей. Стоянка опоздала. Так они гараж арендовали временно, но тоже заранее. За три дня, до прихода автомобиля. В гаражном кооперативе напротив дома. Кооператив гаражный настолько близко к дому, что никаким нормативам не соответствовал. Его бы и снесли, но он там еще до строительства дома стоял. Хотя это не главное. Просто у кого-то в этом кооперативе лапа была. Поэтому и не снесли. Так что нашим бобрам повезло просто. Ряды этих кооперативных гаражей прям из окна видать.

И вот приехали наши друзья машину в гараж ставить. По городу прокатились, за шампанским заехали чтоб обмыть.

За детским. Оба непьющие ведь. И не курящие. Они по утру бегают вместе. Спортсмены. И вот открывают эти спортсмены обледенелый, дело-то зимой было сразу после ледяного дождя, замок гаражного бокса. Ванька открывает, а сын смотрит, чем отцу помочь. И тут сверху вежливо так: «Гав!». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там щенок. Молодой, но не маленький уже. Ухо черное, хвост черный, а сам грязный хотя и белый. Дрожит всем телом. Холодно ему на крыше, ветер там, но весело. Потому что он сильно радуется, что людей нашел. Хвостом виляет прям от головы. И пригавкивает так, повизгивая.

- Да, - говорит Ванька сыну, - сам не слезет. Метра три с половиной крыша высотой. Кто-то, видать, в шутку его туда закинул и забыл. Снимать надо, замерзнет собака насмерть.

- Не, батя, - возражает Ваньке сын, - не будет тут три с половиной. Три тридцать максимум. Три с половиной – это лестница нужна, не короче. Я тут видел такую третьего дня, когда гараж смотрели. Пойду принесу, а ты за псом посмотри. Крыша-то вон какая длинная, убежит, ищи его потом.

Возразил и ушел лестницу искать. А Ванька остался за собакой следить. Точнее не следить. Следить за процессом не имея возможности повернуть его в нужную сторону – не в Ванькином характере. Процесс надо в зародыше прекратить. Поэтому Ванька достал из пакета одну отбивную из австралийской мраморной говядины отрезал, швейцарский многоцелевой нож у него всегда в кармане лежит, от нее небольшой кусок и кинул собаке.

Лично Ванька от такой отбивной с кровью, никогда бы не ушел, пока она не кончилась. Щенок и не ушел. Хотя отбивная быстро кончилось. Ванька уж и вторую из трех купленных хотел достать, как сын лестницу притащил.

Металлическую. Со скользкими, обледенелыми ступеньками. Посовещавшись мужики решили, что лезть надо Ваньке. У него каблуки на ботинках. Если правильно ногу ставить, не соскользнет.

Сын лестницу держит, а Ванька лезет кое-как. Долез, сграбастал совершенно несопротивляющуюся собаку и вниз полез. С трудом. Руки-то собакой заняты. И не просто собакой, а подвижными, вертящими хвостом и языком, двадцатью килограммами веселого щенка с черным ухом.

Слез Ванька весь облизанный, пса на землю поставил, вздохнул с облегчением от хорошо проделанной работы, достал чистый носовой платок и стал стирать с лица собачьи слюни. А собаку только они и видели. Вжик, и нету собаки. А что спасибо не сказала, - так собаки вообще по-человечьи не разговаривают.

Сын лестницу отнес, где брал и они опять стали замок открывать. И только начали, как сверху вежливо так: «Гав!». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они опять оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там еще один щенок. Похожий на первого. Тоже хвост черный, сам грязный и ухо черное. Только у первого левое черное, а у этого правое. Вроде бы.

- Это они потому так похожи, что из одного помета щенки, - со знанием дела сказал Ванька сыну, - иди за лестницей, этот тоже замерзнет, если не снять. А я прикормлю, чтоб не убежал. Гоняйся потом за ним. Тут целый лабиринт из крыш. У нас из окна их все видно.

- Сразу видно, что из одного помета, - согласился с Ванькой сын и пошел за лестницей. А Ванька достал из пакета вторую отбивную из австралийской мраморной говядины и отрезал щенку небольшой кусок. Собака радостно зачавкала.

- Пап, ты щенка наоборот бери. Хвостом кверху, - сказал сын, когда лестница встала на прежнее место, - А то опять всего оближет.

- Правильно, я тоже так думаю, - согласился долезший до пса Ванька, - хвостом в верх надо. Так у него обслюнявить не получится.

У него и не получилось. Вися практически вниз головой в Ванькиных руках щенок его облизать не смог, как не хотел. Но хвостом от этого вилять не перестал и вытер его об Ванькину физиономию.

Ванька поставил пса на землю, опять вздохнул и принялся вытирать лицо чистой стороной уже не совсем чистого носового платка.

- Смотри, как чешет-то, - сын посмотрел вслед убегающей собаке, - только пятки сверкают. Намерзся там на крыше, греется. Пойду-ка лестницу на место отнесу.

И отнес. А когда вернулся они стали открывать замок гаража. Ну вы поняли, да? И тут сверху вежливо так: «Гав!». И даже «гав-гав-гав», чтоб поверили. И уже как бы с насмешкой в голосе. Опять щенок на крыше. Третий уже. С черным хвостом и ухом. Но у этого на втором ухе тоже черная отметина есть. А у первых двух не было. Вроде бы.

Сын за лестницей, конечно, пошел. Собаку-то спасать все равно надо. Замерзнет на крыше, а сама не спрыгнет. Хоть три пятьдесят, хоть три двадцать, а все равно высоко для собаки. Сын пошел, а Ванька третью отбивную скормил. Последнюю. Из мраморной австралийской говядины. По кусочку, по кусочку и кончилась.

Сын с лестницей вернулся и говорит:

- Пап, а давай сначала машину в гараж поставим, а потом собаку снимем. Кто ж знает, сколько там собак еще осталось. Мы так до ночи можем дверь в гараж не открыть. А так сначала дело, за чем пришли, сделаем, а потом собак сколько угодно спасем. Типа для удовольствия уже. А щенок никуда теперь не денется. Ты ж его прикормил.

- Правильно, сын, - согласился Ванька, - машину в гараж поставим, собаку снимем и пойдем найдем тех уродов, что над животными изгаляются. Ну ладно бы одного щенка на крышу закинули, а то трех сразу. Это ж многократное издевательство уже.

Они поставили машину в гараж, сняли с крыши изрядно промерзшего пса и пошли к выходу из гаражного кооператива. По дороге они поставили лестницу туда откуда взяли.

- Что-то вы долго возились, не иначе замок обледенел, а ВэДешки не было, - приветствовал их охранник автостоянки, - я ж вам сказал на въезде, есть у меня ВэДешка, приходите если что.

- Замок мы сразу открыли, я туда еще третьего дня специальной смазки залил, - ответил Ванька сторожу, - мы там собак с крыши снимали. Какая-то сволочь трех щенков на крышу закинула. Не знаешь кто?

- Этих что ли собак-то? – охранник махнул рукой в сторону гаражей. На крыше ближайшего к будке охраны гаража стоял щенок с черным хвостом и ухом, - так это Бим. Он у нас один по крышам гуляет. Еду выпрашивает. Народ первое время пугался, потом снимать его лазили, даже лестницу откуда-то притащили для этого, потом привыкли. А вас чего хозяин гаража не предупредил что ли? Вон у меня за будкой лестница по которой он туда лазит.

- Эй, Бим, - крикнул сторож собаке, - иди жрать, паразит, тебе вон косточек принесли.

- Не идет что-то, странное дело, - добавил он после паузы, - обычно сразу несется, как про кости слышит.

- Да он у вас сытый, наверное, - коротко сказал Ванька, но вдаваться в австралийско-мраморные подробности не стал.

С тех пор сын у Ваньки уже и машину поменял, и стоянка у них своя достроилась. Но одно из их окон по-прежнему выходит на тот гаражный кооператив. И иногда. Изредка. Выглянув из этого окна можно увидеть, как какой-нибудь сердобольный человек прислоняет к стене гаража ту самую лестницу, лезет на крышу и с огромным трудом стаскивает наземь большую старую собаку с черным ухом. Собака виляет хвостом и совершенно не сопротивляется. А остальное время пес шляется по крыше и чего-то ждет.

14.07.2013, Новые истории - основной выпуск

Я коротко в этот раз. Во искупление длинных грехов прошлого, потому что.

Устарел факс, как вид связи, да. А вроде совсем недавно был новинкой и признаком хорошего тона. Как у вас нет факса? Нет, телетайп и телекс - фигня. Почему у вас нет факса?

Как-то у одного человека и моего знакомого с двойной фамилией зазвонил рабочий телефонный аппарат фирмы "Тесла". С дисковым номеронабирателем еще. Человек, оправдывая свою двойную фамилию, был вежлив до безобразия. Говорят, что все люди с двойной фамилией очень вежливые и интеллигентные люди. Мусин-Пушкин, например, или даже Мамин, простите, Сибиряк.
А тут у вежливого и интеллигентного человека телефон зазвонил. Конечно он трубку снял и сразу поздоровался:
- Здравствуйте, - говорит и свою двойную фамилию называет, мол, - слушаю вас внимательно.
А ему из трубки тоже вежливо:
- Здравствуйте, примите факс, пожалуйста.
Вежливый человек с двойной фамилией посмотрел на старенький телефон, поднял взгляд на обшарпанный вытяжной шкаф, поерзал на скрипучем лабораторном стуле, развел руками, как бы извиняясь, и, наконец-то сказал в трубку:
- Рад бы принять, да нечем.

А вот у нас было чем. У нас стоял. Факс. Прям у Василия на столе. Одна только проблема была. Тараканы. В лаборатории их море было. Сколько не травили. А в факсе тепло. А тепло они любят. И присылает заграничный заказчик важный документ из-за границы. А на самом важном месте - таракан, протянутый через терморолик.
Кстати, никто не знает почему раздавленный на термобумаге таракан такой изумительно розовый цвет дает, что загляденье просто? Никто? Не повезло, значит.
Василий решил важные документы и факс от тараканов оградить. Купил на рынке китайский мелок от тараканов. Не работает, говорите? Работает, работает, - я точно знаю. Купил он, значит, мелок и обвел вокруг факса круг. Вылитый Хома, можно подумать, Брут. Чтоб ни одна панночка, то есть ни один таракан к факсу не пробрался.
Ни один и ни пробрался. Потому что все тараканы, кто хотел в факсе погреться, уже там были. Ни один ни пробрался, но ни один и не выбрался. Все свой след в истории переписки оставили.
Хотел я присобачить к этой байке высокоморальную мораль, но не буду. Совет только: прежде чем вокруг себя от чужих тараканов круг рисовать, выгоните своих.

05.06.2013, Новые истории - основной выпуск

Строители, между прочим - умнейшие люди. А если и случается между них какая-нибудь глупость, так это по запарке и испорченного телефона из-за. А еще они матом не ругаются совсем, мат у них для придания экспрессии нудной строительной лексике. История, кстати, про говно, так что эстетам можно дальше не ходить. Цветов не будет.

На одном большом и важном объекте в центре большого города, прям на территории основного офиса заказчика, рядом со старыми корпусами, главный заказчик и даже генеральный директор решил нарушить предварительные договоренности:

- Засрали, блядь, суки, - орал он на генерального подрядчика, - твои, блядь, штукатуры мне все туалеты в офисе засрали своей штукатуркой, цементом и арматурой. Чтоб духа их там не было. Никогда. Ставь своим засранцам, свои сортиры.

- Не извольте беспокоиться, товарищ начальник, - генеральный подрядчика сдался без боя, - да прям сегодня все поставим и обустроим. Вечером даже сам можешь посетить и убедиться, что твои туалеты засрали твои сотрудники, а не мои бетонщики. У наших всегда все чисто.

Произнеся такую, нетипично длинную для него, фразу, подрядчик взял сотовый и нажав несколько кнопок проорал в микрофон:

- Сортиры мне на объект, немедленно! – и добавил для усиления тезиса, - десять штук, блядь! К шести вечера.

И повесил трубку. Чтоб не слышать совершенно никчемный вопрос своего заместителя: мне что их тебе высрать, да?

Задав прерывистым гудкам этот никчемный вопрос, заместитель снял трубку стационарного телефона и отдал распоряжения снабженцам, складу, и транспортному отделу. Найти, отпустить и привезти. Немедленно, блядь. До трех часов дня.

На складе сортиры были. Голубенькие с беленьким. Как раз для такого случая. В том смысле, что все строительные площадки должны быть оборудованы био-туалетами даже если строят в тайге или пустыне.

Кладовщики и грузчики, получив от завсклада распоряжение быстро погрузить и отправить все заветные кабинки, что есть на территории (чтоб за пять минут, бля) вооружились грузоподъемными механизмами и не глядя даже на промбезопасность уложили девять туалетных кабинок в кузовы подъехавших грузовиков. Девять и еще одну, стоявшую поодаль от остальных.

Через пару часов после распоряжения генерального все кабинки были установлены в ряд на строительной площадке, выровнены по шнуру и нивелиру, а дорожки к ним посыпаны отборнейшим песком с модулем крупности два. После чего доступ к кабинкам был закрыт, до осмотра руководством и пуска изделий в эксплуатацию.

Вечером генеральные директоры заказчика и подрядчика подошли к первому в ряду туалету и открыли дверь.

- Вот видишь, какая тут чистота и красота, - спросил подрядчик заказчика, - не то что у твоих офисных, где даже электрополотенца не работают.

- Да, - согласился заказчик, - полотенца у нас, может быть и не работают, а твои туалеты просто новые и от того чистые. Сейчас мы их обновим и потом уже посмотрим.

Сказал, смело распахнул дверь соседней кабинки, шагнул внутрь и даже дверь за собой попытался закрыть отточенным годами движением.

Надо сказать, что самый первый био-туалет, купленный этой подрядной организациией, был вывезен с объекта неоткаченным. Это потом уже до прорабов дошло, что перед тем, как грузить такие вещи на автомобиль лежа, необходимо опустошить приемный бак, для чего вызвать ассенизаторов. А тогда туалет погрузили, привезли за много километров на склад, сняли с машины, заглянули вовнутрь и подивившись причудливости настенных узоров закрыли навсегда.

Нет, а чего с ним делать-то? Охотников мыть и чистить такое днем с огнем не найдешь даже среди бомжевого элемента. А на уничтожение такие вещи почему-то не принимают.

Так он и простоял. Несколько лет, отчего чище не стал. Иногда, в качестве злой шутки, его отправляли какому-нибудь прорабу, «провинившемуся» перед складскими. Тоже лежа естественно. Чтоб стенные узоры обновить.

Вот туда-то и шагнул генеральный заказчика и даже дверь за собой прикрыл чисто автоматически. Генеральные, они вообще задумчивые потому что о работе своей напряженно думают постоянно.

А чего дальше было, я рассказывать не буду. Хотя я тоже матом будь здоров как умею. Но все равно повторить все, что тогда из кабинки раздалось, не могу, и не уговаривайте. Из опасений за состояние всего мирового пространства и общества.

28.04.2013, Новые истории - основной выпуск

Про остров и роддом.
Летали мы с Сашкой как-то на Сахалин. По делу. Ну и выпивали там с местными и не совсем. Тоже по делу. В процессе переговоров и после них. За встречу, за технические решения, за политические решения, за всехних президентов, за чтоб все пропали, много еще за что и просто так, потому что "не оставлять же".
От Сахалина до Москвы сколько километров? Вот то-то же. А Танька, жена его, сразу по прилету Сашку к ответу:
- Саша, ты уже не молод, у тебя сердце, печень и почки. Саша, так пить нельзя.
- С чего ты взяла дорогая, что я пил? Да ни в жизнь. Хошь, перекрещусь?
- Не надо врать, Саша, я все знаю.
Знаю и все. И не говорит откуда. Как у Жванецкого: «А по тому, как ключ в дверь вставляет…» В конце этого длинного разговора Сашка почему-то меня подозревать начал, а не ключ совсем. Что я, мол, проболтался случайно, хотя я куда как молчаливее ключа на это счет.
Но потом Танька конечно поделилась откуда знает-то. Женщина. Ну не могла она не поделиться. Ее ж прям распирало ведь, только надо ж заинтриговать и почву подготовить. Женщина с большой буквы "Ж" и добавить тут нечего.
Из-за SMS все произошло. Сашка, чтоб не спалиться с алкоголем, сказал жене, что там из связи только SMS и то не всегда работает. Но доходит обязательно. А они с Танькой, привыкшие часто в Москве перезваниваться и разговаривать по всяким мелочам, на расстоянии не оставили такой привычки.
- В общем, Саша, - спрашивает Татьяна, - я понимаю, что отправить тебе сообщение "меня повезли в роддом" было не совсем корректно, надо было по-другому написать, но я торопилась. Я надеялась, что ты поймешь.
- Ну я и понял, - удивляется Сашка, - чего тут не понять-то? Ты ж там десять лет как главврач. Прислали машину и повезли на работу. Случилось что-нибудь с кем-нибудь. Я все понимаю, у тебя работа такая. Ты же доктор.
- Я-то доктор, - говорит Татьяна сквозь слезы смеха, - а вот как надо было нажраться, чтоб на сообщение собственной пятидесятилетней, совсем не беременной жены, главного врача роддома: "меня повезли в роддом", ответить "Волнуюсь, надеюсь на мальчика, твой Саша"?
- Чего? - не поверил Сашка сразу.
- Того! "Надеюсь на мальчика", пьяница!
Татьяна тоже так и не поверила, что Сашка просто интересовался, кто получился у той роженицы, к которой вызывали Таньку. И правильно сделала, потому что Сашка месяц на меня дулся за эту SMS.
Ты, говорит, написал, больше некому, мне столько по-всякому не выпить. У меня ведь сердце, печень и почки.
Тоже мне больной трезвенник нашелся. Не выпить ему. Можно подумать у меня их нет, этих печени, сердца и почек. Лучше бы звук в телефоне отключал, а то сам спит, а эта гадость тренькает, разговаривать мешает.

06.02.2013, Новые истории - основной выпуск

Работала у нас в КБ тетка почти шестидесяти лет, для которой матерные слова были не ругательствами, а просто способом выражения мысли. Такое воспитание.
Тортилла, как звала эту тетку вся конструкторская молодежь, относилась к этой молодежи, как к полной ровне, помогала всем чем могла, теткой была прекрасной и уважаемой.

Как-то она вернулась из отпуска, проведенного на горнолыжной базе в Армении, привезя с собой массу впечатлений и сильно простуженное горло. Так сильно простуженное, что врачи запретили говорить неделю, даже если появится пропавший голос. А говорить очень хотелось - впечатлений была масса. Но нельзя. Вообще очень трудно молчать, когда тебе есть что рассказать, все вокруг разговаривают про всякую фигню и, иногда, по забывчивости обращаются к тебе с каким-нибудь вопросом. А ты молчи.

Через два дня молчания, она, на любой заданный ей вопрос, доставала из кармана белой блузки и показывала обратившемуся карточку, на которой тушью четким, чертежным шрифтом было выведено: "пошел на хуй".

Никто не обижался.

07.11.2012, Новые истории - основной выпуск

Орнитологи знают наверняка, а я все время забываю, как эти птицы называются. Зато отлично помню, как зовут ту девушку, у которой… Но по порядку.
На город эти птицы налетают стаями в конце осени - начале зимы, имеют задорные хохолки и туловище с пяток толстых воробьёв размером. Цвета среднего, но в темных тонах. За пару дней эти крылатые стада умудряются сожрать в городе всю рябину и унестись по своим делам.
Свои дела есть почти у всякого. Были они у той самой девушки у которой… У которой кроме дел, была автомашина Мазда-6 ярко-красного цвета. Красивая до изумления. Машина-то тоже ничего себе автомобиль, но я про девушку. Они и так друг друга дополняли своими точёными фигурами, а тут в салонах побывали.
Автомобиль в моечном, девушка в парикмахерском. Они оба к утреннему праздничному мероприятию готовились. Сияли оба вечером, как у того кота… Извините, нельзя так про женщин, наверное. Как автомобиль с девушкой на выставке, то есть сияли. Загляденье просто. Они на свадьбу утром собирались, подругу замуж выдавать, свидетелем и ездовым средством заодно работать.
Так вот, та девушка с автомобилем жила рядом со школой. А вокруг школы детишки когда-то рябин насажали. Детишки выросли, деревья тоже в долгу не остались. Пропасть ягодная, а не микрорайон. Ну и птички эти с хохолками прилетели, как заказанные. Подкормиться.
Там ещё тополь большущий рядом с домом рос. Возле тополя девушка свою машину и поставила. Вечером. Она её всегда под тополь вечером ставила, а утром по делам забирала.
А тут утром выходит из дома, а её блестящего автомобиля нету. Другой есть. Тоже красный, но не блестит, оттенок другой и шершавый какой-то. Как будто шагренью покрашен. Но Мазда-6 тоже – издалека понятно. Только номера не видно, потому что и номерной знак красный и шершавый ровным цветом.
Вот вы думаете, эти птички ночью спят, да? Не-а. Они ночью какают. Той самой рябиной красного цвета, которую днём съели. Причём едят они рябину на рябиновых деревьях, а ночевать предпочитают на тополях. Ну и уделали девушке автомобиль толстым красным слоем. На морозе ещё. На крыше в пару сантиметров слой красного снега, на вертикальных поверхностях поменьше, на капоте побольше, потому что капот к тополю ближе был.
Стоит наша девушка-красавица, смотрит на свой автомобильчик и ржёт как ненормальная. Потому что тоже никак не может вспомнить, как эти птички называются, чтоб выругать их матерно по-человечески.
Рассказывали мне так же, что видевшие это всё немногочисленные соседи долго не могли понять, что это за красный снег намёрз на красной машине, судили-рядили почему на остальных машинах снег белый, а на этой – красный. Потом ковыряли пальцами, давали советы, пытались пробовать на язык, а когда, наконец, понимали, что пробовали - то сразу смеялись над несчастной девушкой. Сволочи, чо.
Зато в этом дворе все мамы теперь учат своих детей, что красный снег есть нельзя. Так же как и жёлтый. А я вспомнил, наконец, как этих птиц орнитологи называют – Bombycilla, во. Бомбардировщик, я думаю, от того же слова произошёл. По-нашему то они просто называются и не так страшно. Свиристели, всего-навсего.

13.07.2012, Новые истории - основной выпуск

Пролетел я вчера с бабушками. Трех старушек у меня прям из-под носа увели вместе с сумками.
Не, никакой я не Раскольников по старушкам. Просто дело так повернулось.
Мы когда-то с Сашкой, приятелем моим, придумали одну игру. Если надысь в лоскуты нажрались, то с утра надо трудотерапией заняться и бабушкам помогать. Через дорогу там перетащить, или просто сумку тяжелую донести.
Мы тогда рядом с Павелецким вокзалом работали, там с сумками и бабушками проблем никаких, только успевай. За годы пьянства и алкоголизма у меня это в привычку вошло. Как из запоя выхожу, сразу за бабушками в метро.
Так вот вчера двум подходящим пенсионеркам молодежь помогла, опередив старого алкоголика, а одной вообще милиционер поспособствовал сумку дотащить. То ли у нас похмельных стало больше, то ли люди добрее.
А сегодня я решил компенсировать вчерашние неудачи по бабушкам и трудотерапии. Ну и иду себе вечером, после работы на Выхино и бабушек высматриваю. А они словно провалились все куда-то. Иду себе и уже расстраиваюсь вовсю от безысходности, как вот она, старушка с коляской.
Мне как раз на лестницу в метро поворачивать, и она как раз в нужном месте - прям перед ступеньками. Сухонькая старушка с толстой коляской. Я к ней, естественно, коршуном кинулся из-за вчерашних неудач:
- Позвольте, сударыня, вам сумочку наверх занесть? Это ничего, что вы медленно ходите, я вас там наверху подожду и сумочку вашу покараулю.
- Точно подождешь? - старушка интересуются, а сама на меня уставилась, как следователь КГБ, на Збигнева Бжезинского, случайно пойманного в кремлевском туалете. И глаза у нее синие, но не выцветшие, а холодные, как воронение на стволе пистолета Глок.
- Без проблем, - отвечаю, - сколько надо, столько и подожду.
Ну не век же эта старушка будет по лестнице подниматься. Там три пролета всего. Это я уже про себя подумал, взял сумку и попер. Не сразу, правда, перехватить пришлось. Килограмм шестьдесят в коляске, не меньше. А я ее всего тремя пальцами по наивности схватил.
Поднимаюсь наверх. Пристраиваю сумку сразу за колонной, чтоб людям не мешать, оглядываюсь. Нет старушки. Вообще. Ни рядом, ни на лестнице. Ни фига себе, думаю, только матом, и чего теперь, Гоша, ты делать будешь с такой удачей. И тут в не совсем просохшую после запоя голову мысль постучалась:
- Тук-тук. А бабушка-то террористка небось замаскированная. Как старая Софья Перовская только без Желябова, математики и папы-губернатора. И сумка у нее с тротилом, не иначе. Ну, или селитра с алюминием, что тоже хорошо при таком весе. И стоять ты тут будешь, как Александр II около Спаса на Крови ехал, но его еще не построили. Тук-тук, - еще раз постучалась мысль и ушла не попрощавшись.
Английская мысль, точно. Не зря все постоянно хотят Англии войну объявить. Но мне-то не до Англии уже, мне надо думать чего уже с подозрительной сумкой делать (про "царь есмь" и Александр II, мне у этой мысли понравилось, зато все остальное ни в какие ворота).
Сначала я нагнулся якобы шнурки поправить, хотя шнурки лет десять как не ношу. Без них удобнее. Все равно ведь наклонился, чтоб послушать, не тикает ли чего в сумке. Не тикает, уф.
На радиовзрывателе значит. Надо, наверное, в милицию обратиться. И тут понимаю, что в милицию мне нельзя. Арестуют ведь в любом случае. Если в сумке бомба, то это я ее на платформу притащил, и никакой старушки рядом никто не видел. Вон, кстати, и видеокамера на меня смотрит. И она старушку не видела.
Прикрыл сумку от видеокамеры. Пусть хоть она при взрыве меньше пострадает. Авось зачтется. И ведь если нету там никакой бомбы, то все равно арестуют. Во-первых, сумку у бабушки украл и сам признаваться пришел, а во-вторых, меня из именно этой самой милиции несколько дней назад еле выпустили. Все пытались уговорить, что я какого-то прохожего мужика обидел. А он сам поскользнулся, на жвачке, которую выплюнул и сильно об пол стукнулся два раза.
Тогда отпустили, теперь точно не отпустят. Сумку схитил у старушки, да еще ложный сигнал о террористической угрозе подал. Это я уже рецидивист получаюсь.
Пааа тундре, пааа широкой дороге... - нет, это уже лишнее, подумал я, и решил сумку всем своим телом прикрыть, чтоб еще и люди уцелели по возможности, не только камера. Прощай мамаша дарагая, отец меня не позабудь... - нет, это опять лишнее.
За такими веселыми мыслями я уже полчаса стою ведь. Поездов восемь-девять проехало. Смотрю на лестницу уже без всякой надежды. И. О, чудо. Вот она моя старушка с синими глазами. Карабкается. Вскарабкалась. Я пот со лба вытер.
Стоим оба, отдышаться пытаемся. Бабушка от подъема, я от переживаний. Отдышались. Наконец.
- Спасибо, - говорит старушка, - что покараулили. Мне в туалет надо было.
- Не страшно сумку-то незнакомому человеку оставлять? – не то что бы спрашиваю, так – разговор поддерживаю из вежливости.
- Не-а, - отвечает, - у тебя глаза честные.
Сказала и покатила коляску. Вниз по лестнице, ага. Не надо ей в метро-то было. Совсем не надо.

03.03.2012, Новые истории - основной выпуск

Есть у нас простое слово, применяемое для обозначение милиционеров-полицейских. Мент. Так вот я его стараюсь не употреблять. Казалось бы, что ничего особенно плохого в этом слове нет, а даже целый сериал, этим словом названный - есть. Все равно стараюсь находить синонимы, что б это неприятное мне словечко обойти. Дошло до того, что раз я одного представителя правоохраняющей профессии "мильтоном" обозвал в рассказе, после чего один русский, но англоговорящий в Америке гражданин, долго допытывался, причем тут классическая английская поэзия и Мильтон, который Джон. Пришлось объяснять.
Потому что верю в силу слова с детства. Этим словом мой товарищ по детским играм нашего участкового до инфаркта довел. Легко и просто.
В районе первый девятиэтажный дом построили. Это сейчас они низкие, а тогда - небоскреб практически. Именно поэтому мы на крыше этого дома любили в салочки играть. Дураки, конечно, но нам нравилось. А участковому почему-то нет. Он нас там ловил, воспитывал в детской комнате милиции часа три и родителям еще жаловался. Но мы все равно играли. А он ловил.
Так вот, в очередной раз, носимся мы по крыше, человек десять малолетних оглоедов, и тут участковый с коллегами появляется. Все прятаться бросились. Кроме Женьки. Женька прятаться не стал, а заорал "атас менты" и с девятиэтажной крыши спрыгнул.
У участкового сразу инфаркт. Он же не знал, что Женька на свой балкон спрыгнул. Они в этом доме на девятом этаже жили. Родители весь день на работе, естественно, а Женька как ключи в очередной раз проебет в школе, или вообще дома забудет - так на крышу, с нее уже на балкон и с балкона домой уже через форточку. Привычной тропой, так сказать.
Так неосторожно крикнутое слово "мент" уложило хорошего дяденьку-милиционера в больницу на целый месяц. Участковый как из больницы вышел, так сразу купил на свои деньги шесть большущих замков амбарного типа, все выходы на крышу этой девятиэтажки запер, а ключи дворнику отдал.
В общем, с тех пор я стараюсь это нехорошее слово не употреблять. Сейчас вот, правда, вырвалось.

14.02.2012, Новые истории - основной выпуск

Буржуйка.
Подсмотрел тут в ленте. Печку типа буржуйки в легковом автомобиле
соорудили. И радуются довольными. Ну иностранцы, чо с них взять-то.
Отсталые люди.
Был у нас давно уже Урал с КУНГом. Кузов Утепленный НеГерметичный - так
иногда сокращают некоторые производители. Но и в сокращенном виде штука
весьма удобная. Хочешь езди там внутри, хочешь живи. Четыре койки, стол,
умывальник, туалет типа "био" в виде ведра в выгороженном закутке.
Буржуйка, конечно, кроме электрического отопительного котла с
регистрами. Не во всяком холодном месте можно к электричеству
подключиться, а тепла человеку везде хочется. Даже на ходу.
Но на ходу буржуйку топить запрещено. По многим причинам. Первая - это
то, что там и ездить-то в КУНГе не очень-то можно. Но ездят. Не гонять
же еще один автобус, когда уже есть в наличии, да еще такой, где ездить
можно не вставая с собственной кровати. Или из-за стола. Или из туалета
не выходя. В туалет, простите за каламбур, кстати, ходить на ходу никто
не запрещает. Что кажется несколько парадоксальным, если пожарную
безопасность в расчет не принимать.
Возвращалась у нас как-то дежурная бригада из пяти человек в таком вот
КУНГе с испытаний. Погода - займи, но выпей в теплом месте. Под сорок
градусов в минус и ветер еще. На дороге этот КУНГ продувает насквозь. Он
хоть и утепленный, но сильно негерметичный, надо сказать. Ну и затопил
Степаныч буржуйку. И с ней-то не больно тепло, а без нее даже водку пить
холодно. Кружку можно от губ не оторвать. Примерзнет и все дела. Ну и
затопил. Дверцу прикрыл, чтоб дрова не высыпались.
- Вот, - говорит, - мужики, теперь можно разлить и вздрогнуть. Слышите,
как тепло распространяться начинает? Сейчас совсем хорошо будет.
Дорога была почти ровной. Потеплело в кузове, расслабились все. Бригада
уже не раз успела понарошку "вздрогнуть", уже дом казался близким, уже
разговоры стали совсем душевными, уже дрова до углей погорели, когда на
тот бугорок наехали. Водитель, потом говорил, что намело, а он не
заметил.
Это потом. А тогда все и вся в кузове подлетело к потолку, оставив на
нем много разных отметин. И рухнуло обратно. Люди, стулья чашки с прочей
посудой, чайник на печке скипеть успел. Дверца у печки раскрылась. И по
всему темному кузову угольки красным салютом выпустила.
Народ в бригаде бывалый. Как только приземлились в странных позах, так
не останавливаясь угольки тушить кинулись. Кто ногами затаптывает, кто
рукавицами захлопывает, кто водой пытается залить. Все как бабочки по
кузову порхают и как пчелы трудятся.
Степаныч, так вообще, такие коленца выписывает посреди кузова, что все
удивились даже. Он и немолодой уже, а и притопывает и приплясывает и
извивается. И ногами, и руками, и пол топчет, и себя охаживает - любой
цыган такому танцу только позавидовать может, а повторять - замучается.
Про пляску святого Витта слышали? Вит, он совсем не плясал, между
прочим, он эти пляски просто вылечивал. Но тут его бы даже попробовать
не уговорили бы.
Наконец, шапку оземь кинул, полушубок сбросил, штаны стащил и говорит:
- Вот ведь несчастье на мою голову, уголек за шиворот попал, куда-то
провалился, сволочь, катается, никак прихлопнуть не могу.
Потушили ему уголек. Прибрались немного. Сели дальше вздрагивать. Ну и
Степаныч, конечно, тост.
- Давайте, - говорит, - за то выпьем, что никому в дороге не приспичило
в ведро сходить. А то бы сейчас совсем весело было. И еще, давайте
выпьем, чтоб не только печку топить, но и ходить в туалет на ходу тоже
запретили.
И выпили. Потому что, действительно хорошо, что ведро пустое было. Его
ведь аккурат на стол забросило.

26.10.2011, Новые истории - основной выпуск

Вот вы думаете, как секретные документы и чертежи на свет появляются?
Сначала пишут-чертят, а потом секретят, когда поймут что
написали-начертили? А вот фиг вам. Секретят чистую бумагу. То есть в
углу девственно белого листа с легкой желтизной появляется чернильный
штамп "совершенно секретно", а уж потом его на кульман кнопками, или в
пишмашинку, если маленький.
По правилам все секретные, но недоделанные чертежи надо в первый отдел
вечером сдать, а утром получить под залог пропуска и справки по форме
два (как минимум). Можно и на кульмане оставить. Только жалюзи
металлические на окнах не поднимать, кодовый замок на дверь, чтоб код
только избранные знали, журнал посещений прошнурованный, печать на двери
и прочая тягомотина. Но все легче чем сдавать-получать каждый день.
Выбили мы себе такое разрешение под совсекретную работу. Что хорошо -
даже начальство код от двери не знает и без спросу не войдет. Только мы
вчетвером. И мыши еще. Эта серая сволочь без всякого допуска везде
лазиет. Очень они справочники любят. Причем фиговый справочник им на фиг
не нужен. А чего получше, так самую нужную половину могут за ночь
отожрать. И нагадить еще мелко, но много от поглощенных знаний и
советской научной мысли. И никакие дератизации их не берут, потому что
отравленному зерну они бумагу предпочитают. Мышеловки только.
Но с этим проблема, потому что пойманных жалко. Вроде и сволочь, и
кусается, и гадит, а посмотришь на этот маленький серый комок с глазами
и хвостиком так сразу и жалко. Макетчики даже, а они у нас как на подбор
здоровыми мужиками были и в любой перерыв в работе развлекали себя
штангой с гирями, и те не чужды сентиментальности оказались. Отловили
парочку грызунов за погрызенное проводное имущество, а прибить не
смогли. Клетку соорудили со всякими развлечениями для сидельцев и стали
содержателями домашней живности.
Это поначалу. А потом сразу заводчиками. Мыши, они и при трудностях будь
здоров как множатся, а уж в тепличных условиях... Через полгода пришлось
клетку в три раза больше делать. А через год они свои восемьдесят с
хвостом животных за город вывезли.
Как раз после этого у Галки гриф отъели ночью. Оставила вечером на
кульмане чертеж с грифом "совершенно секретно", а утром уже ни грифа, ни
штампа не было. Съели. Дерьмо на столе только оставили. А это будь
здоров какие неприятности. Утеря совсекретного документа, небрежное
отношение и прочая. Назначили комиссию.
- Даааа, - молвил зам по режиму, ковыряя Галкиным циркулем из довоенной
немецкой готовальни, оставленные следы, - большая нынче мышь пошла. В
мое время так только крысы гадили...
- Крысы?! - спросила Галка, побледнев и собираясь брякнуться в обморок,
- у нас крысы?!! Дожили. Уволюсь нафиг. Только мне крыс и не хватало на
работе.
- Не волнуйтесь вы так, Галочка, - успокоил зам, - вы уголок подклейте,
а мы вас обратно засекретим. И крыс выведем, сегодня же - тут зам со
значением посмотрел на меня, как на Галкиного начальника, - завтра чтоб
доложили о принятых мерах к сохранности секретных материалов, заодно в
приказе распишетесь. О выговоре.
- Слушаюсь, трищ полковник, - согласился Галкин начальник, то есть я,
выражая безмерную радость полученному заданию, - план мероприятий
согласовывать, или так чего посоветуете?
- Тааак, - резюмировал зам, - распустились, я смотрю, ниже плинтуса, а
мышей ловить перестали. Только вопросы задавать умеете. Хотя, чего еще
от вас, пиджаков, ждать-то. Выявить места пролазов и забить их битыми
бутылками. К вечеру чтоб. И все.
- Из-под портвейна подойдут? - попытался пошутить Сашка.
- Да хоть из-под Буратино! - Отчеканил зам. - Хотя, я слышал, что вот вы
лично, Александр Николаевич, коньяк в рабочее время предпочитаете?
Вчера, например, с 15:47 и до 17:30. Двух бутылок, конечно, не хватит,
но вы поищете. Или я найду.
Комиссия удалилась, а мы с Сашкой приступили. Причем я по принуждению в
силу начальственных обязанностей, а Сашка так с каким-то небывалым
энтузиазмом. Отодвинув тяжелую мебель от стен, отодрали плинтусы и
забили все щели бывшими бутылками.
- Да, - сказал Сашка, задумчиво пробуя пальцем остроту стеклянного
осколка, - тут даже обутый зам не пролезет, не то что босая крыса.
Страшное дело ведь...
- Ты б лучше коньяк из сейфа перепрятал, остроумец, - я закрутил
последний шуруп в плинтус, - пей молча, знаешь же, что слушают, если не
подсматривают.
- Ага, правильно, товарищ начальник, - встрепенулся Сашка, - пойдем
спрячем по двести пятьдесят в скверике, раз тут слушают. Рабочий день
все равно кончился.
На утро все чертежи в опечатанной комнате были целы. Только от второго
тома Сашкиного Анурьева съели оглавление, а на столах опять обнаружились
следы некоторого пищеварения.
- Вот сволочь, а? - возмущению Николаича не было предела, - так ведь она
и до коньяка в сейфе доберется. Стекло-то ей не сгрызть, а пробку
запросто осилит. Как же она сюда ходит-то не зная кода? Может конверт в
первом отделе распечатала?
- Во! - Сашкин взгляд и палец указали на щель под входной дверью, - Во!
Смотри: целых двадцать миллиметров ведь. Или даже двадцать один. Вполне
пройдет если расплющится. Сейчас мы кусок транспортерной ленты к двери
присобачим и все. Тогда уж точно никаких животных.
Точно не точно, а следующим утром... В общем, целую неделю мы принимали
меры, снова и снова двигали мебель, затыкали все, даже микроскопические
щели смесью алебастра с битым стеклом, а утром находили свежее крысиное
дерьмо. Единственная радость - с каждым днем следов было меньше.
Как-то вечером, зайдя в комнату, я обнаружил Сашку сидящим на полу перед
открытой дверцей самого дальнего и забытого всеми шкафа с документацией.
Держать коньяк в сейфе Сашка, после визита зама, опасался, а шкаф был
самым подходящим местом из-за своей никому ненужности. Дверца шкафа была
открыта, Сашка держал в руках кусок шоколадки и кыскыскал:
- Кыс-кыс, иди сюда, маленькая, иди сюда, сволочь хвостатая. Жрать-то
хочешь небось, а я тебе шоколадку купил.
Из полутьмы шкафного пространства на Николаича смотрели два голодных
глаза-бусинки.
- Съешь, падла, шоколадку, - приговаривал Николаич, не замечая меня, - а
то Галка с Танькой тебя все яблоками кормят, на такой диете долго не
просидишь.
- И давно она тут живет, - поинтересовался я вкрадчиво, - и кто, кроме
вас четверых вступил в преступное сообщество по борьбе с секретными
документами?
- Все, - Сашка обернулся, - то есть вся лаборатория в курсе дела уже.
Кроме тебя. Я ее в тоже утро поймал, когда она Галкиным чертежом
позавтракала. Решили ей пятнадцать суток впаять за преступление. Десять
отсидела, пять осталось.
- А дерьмо на столах откуда?
- Так мы ж не сатрапы какие-нибудь, - любому заключенному прогулка
полагается. Вот и выпускаем на ночь. К утру она сама в шкаф
возвращается, умная сволочь. А тебе решили не говорить, потому что ты
теперь начальник. А в любую начальственную голову такое взбрести может,
что крысу жалко.
- Крысу, значит, им жалко, а мне мало ли чего в голову взбредет, да?
Сволочи вы, а не коллектив. - обиделся я и пошел к себе в кабинет. За
бутербродами с колбасой. У меня с обеда остались. Колбаса еще ни одной
крысе не повредила, а на шоколаде с яблоками долго не протянешь.

22.10.2011, Новые истории - основной выпуск

Не знаю, где как, а в нашей школе учителя всякие были. Кого мы любили,
кого нет. Непонятно, за что их любили и не любили. Сейчас, думается, что
все они - обыкновенные люди, со своими заморочками и достоинствами. А
тогда сразу как-то было известно: вот этого надо любить, этого не надо,
этого надо довести до каления с горячкой, а этого - потом посмотрим, он
никакой как бы.
Борис Федорович, наш военрук, по прозвищу, понятное дело, "БФ" от всех
особняком стоял, вообще "не обсуждался" и пользовался уважением почище
родительского. Тоже непонятно почему. Ну полковник, ну ветеран, ну
воевал. Подтягивался в свои 58 тридцать раз почти. А из моего класса
восемь человек в военные училища поехали поступать. Семь в Рязань, один
вообще в политическое. Не из-за его же спортивных успехов на старости
лет? Уважали, в общем, БФа.
А началось все у нас как бы наоборот. Он нас постриг. Стричься на два
пальца от воротника в школе тогда страсть как не любили. А он постриг.
Не сам конечно, но прям с первого своего урока отправил. Спросил у кого
денег нет, дал тем по сорок копеек (на модельную, между прочим, стрижку)
и отправил в парикмахерскую. Некоторые от жалости к себе и вредности
даже наголо постриглись. Остальные длиннее чем наголо, но все одно
короче чем по уставу положено.
И решили отомстить. По-простому, чо. Стул ему, гаду, клеем намазать.
Замок на кабинете по военной подготовке - плевый. То есть железный,
конечно, замок, но открыть плевое дело. Вообще я на такое дело последним
подписался. БФ воевал вместе с дедом все-таки. Но против коллектива не
упрешь иногда. Не то что бы убедили... Намазали стул после последнего
урока, когда у нас на следующий день военная подготовка у первых. Надо
же лицезреть, как прилипнет. А то никакого удовольствия.
У нас в этот кабинет, как в физику, химию и биологию только после звонка
войти можно было. Вместе с учителем. То есть, именно в данном случае,
непосредственно перед, как положено "младшим по званию", но под
присмотром. Вошли, расставились. Леха, по кличке "Начальник",
равняйсь-смирно скомандовал, когда БФ вошел:
- Здравствуйте, товарищи!
- Зравжелтрищполковник!
- Вольно, прошу садиться.
И сам на стул уселся. Ну и мы тоже седалищами не промахнулись. Кроме
Лехи - ему кто-то стул отодвинул. Посмеялись.
- Встать, - командует БФ, - что за смех на занятиях?
Все встают, он тоже поднимается. Но все на него не смотрят, хотя знают,
что ему стул клеем намазали. Все заняты, все продолжают ржать. Потому
что двадцать два стула прилипли к жопам. У всех, кроме Лехи, БФа и
девчонок. Хотя Леха тоже бы к стулу прилип, если бы мимо него не
грохнулся.
Девчонок БФ пожалел. И запомнил ведь, кто где сидит. С одного раза.
Разведчик, фигли.

15.08.2011, Новые истории - основной выпуск

Разговаривали тут про август 1991 года, перестройку и все такое.
Вспомнилось в связи, но безотносительно.
Сейчас всякими банками народ не удивишь, а тогда у нас в Мытищах
Уникомбанк вдруг появился на месте центральной сберкассы. Там еще
юбилейный рубль в кубе рекламировали, кто знает.
На площади, слева от Ильича, если к нему лицом стоять. Сберкасса в новое
здание переехала, где Сбербанком прикинулась и до сих пор есть. А
Уникомбанк, покрутившись в тесноте, за год зафигарил сразу за горкомом
партии здание из стекла и стали в современном стиле: с перекошенной
стеной вместо кровли. Типа репетиции газпромовской кукурузины, которую
Медведев почти отменил по просьбам питерских зрителей.
А тогда Уникомбанк банк купил еще пять броневиков Форд, навороченных и
красивых как в старых фильмах про мафию и гангстеров. Черно-желтого
блестящего раскраса. Инкассация по всему городу. Инкассаторы в чорном,
как американские полицейские: фуражки такие некруглые, как у нас шоферы
такси ходили, когда у них форма была. Пистолеты, конечно. На яйцах и
типа наган. Вылитые шерифские ковбои с бляхами.
И вот иду я по Новомытищинскому с женой. И вижу рядом с магазином такой
броневичок. Пустой и с открытой водительской дверью. Пацан лет пяти с
бабушкой лет семидесяти рядом крутятся. Пацану любопытно. Тетке тоже
наверное. И даже мне, но у меня от неадекватных поступков тормоз рядом
идет.
В общем парень кое-как в кабину забирается, под аккомпанемент
бабушкиного "не лезь дядя заругает", садится за руль и захлопывает
дверь. И все. Снаружи ручек нету. Как изнутри открывается фиг его
сообразишь. Броневик ведь. Тетка начинает барабанить кулачком по двери.
Типа щаз дырку простучит в пуленепрообиваемой стали. Парень ей рожи
корчит из кабины, язык показывает и жмет там на все что ни попадя.
Тут броневик не выдержал пятилетнего издевателя и заорал. Подумал, что
грабят наверное. На сирену вылетает из магазина, т. е. из пивбара,
который наверху магазина, типа этот шериф в униформе с наганом. Всем
лежать, это ограбление. Тетка его сумочкой кааак перееб..
т. е. чуть не перешибла вместе с наганом. Отдай внука, паразит.
- Как, - говорит, - я тебе его отдам если снаружи ручек нету? И
звукоизоляция полная, если специальный микрофон не включить. Я поэтому и
дверь открытой оставил, когда отошел кружечку выпить, т. е. в туалет
приспичило.
Они, значит, жестами пытаются внутреннему внуку объяснить, как дверь
наружу открыть, только ему пофиг, ему не интересно. Он рулит и на кнопки
жмакает.
Видать, нажал чего. Потому что через пять минут уже все пять броневиков
рядом стояли и милиция. У них ключи, как в сейфах оказывается. Открыли
внука. И хорошо, потому что никаких МЧС тогда еще не придумали вызывать.
Чего ж тут смешного? А как раз за неделю до этого пацана наш боевик про
ихнюю жизнь показывали: группа бандитов схитила такой броневик,
затолкала в трейлер, увезла в горы и месяц пыталась в нем дырку к
деньгам проделать. Безрезультатно.

30.07.2011, Новые истории - основной выпуск

- Вы как хотите, а я бегать пошел на лыжах, - сказал папа и направился
к двери.
- Стоять! Бояться! – сказала мама, - взять с собой сына, потом идти!
- И чтоб на снегокате! - сказал пятилетний сын, отложил джойстик от
игровой приставки «Денди», а машинки на экране телевизора замерли. – С
горок чтоб кататься.
- Пять минут на сборы, - сказал папа, - а раз со снегокатом, то дайте
мне из кладовки веревку и ремень.
- Мыло сам в ванной возьмешь? – обрадованно поинтересовалась мама,
доставая ремень и бельевую веревку.
- Не дождешься, - отмахнулся папа, - до горок через поле и лес пять
километров. Не тащить же снегокат на горбу? Привяжу к ремню, ремень
надену и сзади на буксире потащу коньковым ходом.
- Ты его чем хочешь тащи, - утвердила мама задумку, - только сына не
потеряй. А то я вас домой не пущу тогда.
- Не потеряю, - уверенно сказал папа, - он мне самому нужен еще: мы в
«танчики» сегодня вечером играть будем.

До места, где можно было встать на лыжи, добрались без приключений.
Одной рукой папа тащил лыжи, держа их особым профессиональным способом,
другой – веревку со снегокатом. Перейдя последнюю улицу, отделяющую
город от поля, папа привязал веревку к ремню, надел ремень, встал на
лыжи и пошел. Тем самым одновременным одношажным коньковым ходом.
Хороший лыжник развивает вполне приличную скорость. Папа был хорошим
лыжником. Тянуть снегокат оказалась не намного трудней, чем тащить на
себе привычную БИ-6.
Папа тянул. Сын рулил, болтаясь сзади, как воднолыжник за катером.
Встречный народ показывал на них пальцами и лыжными палками. Пара
смотрелась красиво. Пятерку они прошли минут за пятнадцать. Впереди уже
был виден склон первого оврага, - те самые «горки», с которых предстояло
кататься.
- Не буду тормозить, - подумал папа, - наоборот, подпрыгну перед спуском
и приземлюсь уже на склоне. Когда-то неплохо получалось.
Справа мелькнули какие-то свежие пеньки. Еще метров шесть, и папа
прыгнул, а дальше начались неожиданности. Чертова бельевая веревка
натянулась и рванула его назад.
Когда хороший человек в хорошем кино стреляет в плохого человека из
реактивного гранатомета, плохого человека быстро уносит в неизвестном
направлении. Папу понесло еще быстрее и в известном.
Его подбросило вверх и понесло назад. Вы видели свадебную куклу на
капоте? Вы видели чайку на занавесе МХАТа? Если им обоим надеть лыжи,
всучить в крылья лыжные палки и кинуть к чертовой матери в воздух спиной
вперед, то будет похоже.
У куклы нет крыльев, говорите? Приделайте кукле крылья!
Папа летел не долго. Еще в середине полета он понял, что не умрет: перед
смертью перед глазами мелькает вся жизнь, а у него перед глазами маячили
лыжи. Палки он бросил, умудрившись высвободить кисти из ремней. Смотреть
на лыжи было скучно, папа закрыл глаза и брякнулся на спину. Снег
оказался укатанным, но все-таки глубоким и не очень твердым.
Папа лежал на спине в позе той самой куклы с капота, и чувствовал, как
на ногах от ветра покачиваются лыжи. Он открыл глаза. Сквозь лыжи было
видно, что над ним склонилось пару взрослых и трое детишек.
- Пап, ты чего лежишь? – спросило одно дитятя, оказавшись сыном с
разбитым носом и губой, и гордо сообщило, - а я нос разбил до крови!
- Мужик, ты целый? - поинтересовался мужчина папиного возраста,
протягивая папе руку, чтоб помочь подняться, - может тебя в больницу
надо?
- Дяденька! - перебил мужчину мальчик лет семи, - как это вы так красиво
прыгаете? Может научите?
- Нет, мальчик, - ответил папа на последний вопрос и поднялся, - не
научу. Это наше семейное кун-фу. От отца к сыну только передается.
Ощупав сына, осмотрев лыжи, папа нашел снегокат, застрявший между двумя
сосновыми пеньками.
- Сын, - спросил папа, - ты эти пни видел? Зачем наехал?
- Пап, - ответил сын, шмыгая разбитым носом, - если в «Денди» наехать
машинкой на препятствие, то оно разлетается ведь. А вот это вот, - сын
пнул ботинком пень, - нет. Понимаешь? Давай с горок кататься.
Оценив про себя вредность компьютерных игр несколькими матерными
словами, папа отстегнул крепления и повел сына кататься с горок.
Они легко отделались. Скорость в двадцать километров в час, конечно
небольшая, но опасная. Хотя вечером от мамы им обоим досталось больше,
чем от скорости.
Девятнадцать лет прошло. Сыну уже двадцать четыре, а мне уже нивжизнь
так не разогнаться.

20.07.2011, Новые истории - основной выпуск

У нашего дачного соседа появился странный рабочий. Таджик (не узбек
точно). Нет, не так. Сначала дом странный появился у соседа, потом
таджик. Т. е. дом обычный, но из него башня торчит. С пятиэтажку
высотой, метров восемь в диаметре. Внутри винтовая лестница. Так таджик
у него тоже странный. Работает и поет. Как муэдзин кричит, кто-нибудь
слышал? Вот этот также: громко и протяжно. Слова тянет те, которые
тянуться не должны в принципе. Согласные тянет, гласные тоже тянет.
Целый день пел. Что поет, я понять не мог. Значит точно таджик, думаю. У
узбека я б за целый день хоть одно слово бы да понял, а тут - ни хрена.
Вечером уже в машину садиться, а он все поет. И тут я немного наискосок
так ухом к нему встал, ветерок еще дунул и я понял чего он весь день
пел. "Владимирский централ", блять.
Если кто Централ с таджикским акцентом и каждое слово нараспев с
гласными и согласными не слышал, считайте, что я рекомендую.
Я еще по двору походил. Единственное место откуда понятно, что он поет.
А когда отъезжали он "Катюшу" запел, на тот же манер. Надо бы его для
таких случаев попросить "Прощание славянки" выучить. Ему все равно, а по
смыслу больше подходит.

16.07.2011, Новые истории - основной выпуск

- Юрка! Юрка, засранец! – несется женский голос из открытого окна на
втором этаже, - Юрка, отлынь от маво белья, сволочь. Опять мне стирать.
Матери скажу чтоб выпорола! – орет Клавдия Ивановна, - Ишь, выискался,
уйди сказала!
Так и сдалось Юрке, тощему шустрому одиннадцатилетнему пацану, Клавкино
белье. Он к трубам идет, на которых бельевые веревки натянуты. Трубы у
нас во дворе сварены буквой «т», на буквенной перекладине понатыканы
штыри для веревок, в трубах с вечера прячутся синицы. Если подпрыгнуть,
подтянуться, привязать с одной стороны пакет, а с другой потыкать в
трубу прутиком, можно поймать синицу. Потом выпустить, - синица в руках
все равно вещь бесполезная. Для красоты только.
Но теперь Юрке придется ждать когда Клавка отвернется. И от белья лучше
отойти пока она на улицу не вышла. Клавка, она такая, выйдет, - еще
больше орать будет и матери нажалуется.
Высечь Юрку, не высекут, родители у него современные, мама кандидат, а
папа так вообще доктор наук, и хотя науки микробиологические, родители
знают твердо: детей бить нельзя, а подзатыльник - не считается.
Современных родителей во дворе понимают и называют «докторами по
мозгам», хотя на том дворе уже 1972 и можно было называть правильно.
Клавдию Ивановну тоже уважают, несмотря на странности поведения: Клавдия
Ивановна каждый день стирает и ровно в одиннадцать выволакивает сушиться
во двор два таза постельного и прочего белья. То ли чистоплотная, то ли
хвастается, говорят соседи, называют Клавдию Ивановну Клавкой и уважают
больше по мужу – Ивану Григорьевичу, сантехнику на все руки и просто
хорошего человека.
Юрка Клавдию Ивановну не боится, но открытой конфронтации после
вчерашнего не хочет, и не видать ему сегодня синиц, как своих ушей.
Пожалуй только синицы и не хватает ему для полного счастья. Ну может еще
математику подтянуть. По математике у Юрке тройка, с математики все и
началось.
Не давалась она пацану и все тут. Хоть режь, хоть тресни, а выше трояка
не поднимался. Обидно. По остальным предметам пятерки с четверками,
пятерок больше, а по математике – три и все. При этом Юрка не зубрила
какой-нибудь, физикой увлекается, в химический кружок записался, книжки
читает, но без разбору правда. У родителей библиотека большая. В
основном по биологии с медициной, но и для детей много чего есть.
С чего там все началось? С математики? Ну да. А еще с того, что в одной
из отцовских книжек, вовремя не убранной со стола, Юрка вычитал, что
удар электрическим током может повысить мыслительные способности
человека вплоть до математических. Юрку как током стукнуло: это же как
все просто – подвел 220 к человеку несколько раз и получай готового
математика. Больно, конечно, но можно потерпеть, когда для науки.
Другой бы на Юркином месте прям сразу побежал пальцы в розетку
засовывать. Но Юрка не таков. У Юрки родители – ученые, дома про работу
разговаривают, а он слушает. А еще Юрка человек технический, физикой
увлекается и в химический кружок ходит. Поэтому всему он решил стукать
себя током, сидя в ванной с водой, предохраняющей от ожогов. И за два
дня собрал часовой механизм, отключающий ток. Из тумблера, будильника с
секундной стрелкой, нормальнозамкнутого реле, батарейки и утюга. Утюг в
часовой механизм не входил, утюг просто последовательно подключался,
чтоб пробки не вышибало. Конструкция была проверена: за секунду до того
как стрелка дойдет до десяти часов Юрка включал тумблером электричество,
потом щелкало реле, цепь размыкалась и лампочка, временно подключенная к
математическим способностям вместо экспериментатора, гасла.
На следующее утро он приступил к экспериментам. За пять минут до десяти
Юрка погрузился в ванну, а за секунду до десяти щелкнул тумблером.
Будущие математические способности ощутимо треснули экспериментатора во
все места. И зазвонил будильник. Для пробы Юрик повторил в уме столбик
умножения на семь, как всегда сбился на семью-восемь, расстроился, вылез
из ванны и решил повторить эксперимент завтра. Папа неоднократно
повторял, что в экспериментах главное размеренность, четкая постановка
задачи и настойчивость.
Юрка не учел одного: канализационные трубы в их доме были чугунными, а
этажом ниже часть математических способностей из Юркиной розетки
досталось стирающей Клавке. Попросту говоря, ее тоже шибануло, а у
соседей наверху зазвонил будильник. Отпрянув от места стирки, Клавка
мало чего поняла, посмотрела на свою руку, зачем-то плюнула на палец по
привычке так пробовать горяч ли утюг и мазнула пальцем по ванной. Ванна
больше не кусалась и стирка была продолжена.
Настойчивость, настойчивость и настойчивость повторял Юркин папа.
Поэтому следующим утром Клавку долбануло еще раз. А следующим утром еще,
и опять наверху противно зазвонил будильник.
На десятое утро столбик на семь, столбики на шесть и на восемь вышли у
Юрки без запинки, и он решил увеличить время до двух секунд и
разбираться с квадратным уравнением.
Этажом ниже способности к математике тоже повысились:
- Это ж меня десятый раз долбануло, - сосчитала про себя Клавка, - и
будильник еще каждый раз звонит у соседей. Не иначе этот засранец Юрка,
какую пакость учинил с будильником.
Рассудив таким образом, Клавка дождалась, когда Юркины родители
вернулись с работы, встретила их на лестнице и в ультимативной форме
потребовала «приструнить своего засранца, а то он ее будильником током
бьет ровно в десять, а им все равно, ребенка не воспитывают, а надо хотя
бы выпороть, учти Анатолий! ».
Анатолием звали Юркиного папу – молодого доктора каких-то там
микробиологических наук, или «доктора по мозгам» по нашей внутридворовой
классификации. Из Клавкиной тирады он понял только то, что есть
серьезная проблема у его сына и электричество. Юрке был устроен допрос,
в подробностях выявивший ход экспериментов. После того, как Юрик показал
заведенный им лабораторный журнал с записями, папа Анатолий позеленел, а
мама Марина почему-то заплакала. На собранном тут же семейном совете
Юрку решено было высечь. В первый и, я надеюсь, в последний раз, заявил
папа Анатолий. Родители, конечно, у Юрки современные и детей бить
нельзя, но представьте себя на их месте и вы их поймете.
Решить то они решили. Но простое решение привело к трудно решаемой
задаче: кто.
- Ты мужчина, - самоустранилась Юркина мама, - тебе и карты в руки. То
есть ремень.
- Я мужчина, - согласился Юркин папа, - но я доктор наук, профессор и
мне как-то неловко. Да и что обо мне подумают аспиранты? Может все-таки
ты?
- Нет уж, - отрезала мама, - во-первых я кандидат наук, а во-вторых,
через месяц у меня защита докторской, и что обо мне подумает ученый
совет нетрудно себе представить. Нет уж. Ты или сам, или давай Иван
Григорьевича попросим. Он человек добрый и не откажется помочь.
Идея про Иван Григорича, Анатолию понравилась, он спустился на этаж ниже
и позвонил в дверь.
- Ну чего Анатолий, - приветствовал его Иван Григорич, - разобрался со
своим шалопаем? Чего он там учудил-то?
Коротко рассказав про Юркины эксперименты и принеся глубокие извинения
пострадавшей Клавдии Ивановне, Анатолий закончил речь просьбой о помощи.
- Не могли бы вы его высечь, Иван Григорьевич, а то у нас у самих не
получается, - произнес он, покраснев и побледнев одновременно.
- Высечь? Высечь - это мы запросто, - неожиданно согласился Иван
Григорич, - ты вот только скажи, Анатолий, инструмент чей? Мне со своим
приходить, или ваш будет?
- Какой инструмент? - несколько опешил Юркин папа.
- А вот этот инструмент, - Иван Григорич подцепил пальцем брючный ремень
Анатолия, - не, я лучше со своим приду, хилый он у тебя какой-то. А у
меня настоящий офицерский есть. Кожаный. Им меня отец порол и в
наследство оставил.
Они поднялись на этаж выше.
- Ну. Где приговоренный? – спросил Иван Григорич, войдя в квартиру, и
хлопнул сложенным вдвое ремнем по левой ладони.
От такого вопроса и вида потертого, широченного офицерского ремня Юркина
мама пошатнулась и загородила Юрку собой.
- Отойди, Марин, не мешайся, - большой высокий дядя Ваня, легким
движением отодвинул Юркину маму в сторону, - дай посмотреть.
Он повернул Юрку задом к себе и стал рассматривать, с видом мясника,
раздумывающего, с какой стороны лучше взяться за свиную тушу. В комнате
повисла зловещая тишина.
- Если стукнет, уйду из дома, - подумал Юрка, а Иван Григорич, закончил
наконец его рассматривать и разочарованно сказал:
- Да разве ж это задница? Задниц с такими острыми углами не бывает. Я об
такую весь инструмент изрежу. А он, между прочим, мне по наследству
достался и об отце моем – память. Гляди как звучит, - и опять хлопнул
ремнем об ладонь, отчего Юрка вздрогнул.
- Так что откормите, сначала парня, потом высечем, - продолжал Иван
Григорич, двигаясь к двери, - через годик позовете, Анатолий. – Закончил
он, зачем-то щелкнул доктора наук и профессора по носу и ушел.
Следующим утром, проходя мимо мусорных баков, Юрка увидел, что Иван
Григорич стоит на табуретке и ковыряет в баке палкой.
- Случилось, чего, дядь Вань, - полюбопытствовал он.
- Случилось? Случилось! – ворчал дядя Ваня, ковыряясь в баке, - Клавка,
дурында моя, будильник выкинула. Говорит рефлекс у нее выработался: как
будильник звонит, ее как будто током ударяет. Все из-за тебя мерзавца.
Просплю на работу я тебе гаду покажу где раки зимуют, наплачешься еще.
Иван Григорич погрозил Юрке палкой и продолжил поиски. Будильник он не
нашел.
Это было вчера. А сегодня…
- Юрка! Юрка, засранец! – несется женский голос из открытого окна на
втором этаже, - Юрка, отлынь от маво белья, сволочь. Опять мне стирать.
Матери скажу чтоб выпорола! – орет Клавдия Ивановна, - Ишь, выискался,
уйди сказала!
Сдалось Юрке Клавкино белье как же. Великого математика из него так и не
вышло, и он ловит синиц.

10.07.2011, Новые истории - основной выпуск

На обычной приподъездной скамейке обычного московского дома сидят две
бабушки. Глядя на них, кажется, что так было всегда, но дом и скамейка
появились только в 1978 году. Снесли типовую московскую деревню и на ее
месте выстроили новые, многоэтажные дома. Сейчас бабушкам по девяносто
лет и происходят они из той самой снесенной деревни.

Обычные бабушки на обычной скамейке. Все жильцы подъезда, без всякого
исключения, здороваются со старушками с улыбкой и некоторым пиететом.

Раз в две недели к дому подъезжает большой черный джип, нехарактерно
долго паркуется, так чтоб никому не мешать, из машины выходит высокий
сорокалетний пижон с объемистыми пакетами "Азбуки вкуса" - специального
магазина по продаже съестных понтов. Бабушки называют пижона Толстым,
хотя из лишнего веса у него только пакеты со снедью, пижон же величает
бабушек Павлой Сосипатовной и Марией Ильиничной. Толстый подходит к
старушкам, и они недолго разговаривают. Через полчаса, оставив пакеты на
лавочке, Толстый тепло прощается и уезжает. По праздникам вместе с
пакетами остаются цветы. Обходительного пижона можно было бы принять за
внука одной из бабушек, но почти все жители дома знают, что это не так.
Толстый - продюсер одного из российских телеканалов и родственных связей
с нашими старушками не имеет вообще: никого из родни у бабушек не
осталось и бабушки сидят на скамейке.

Сидят, иногда обсуждают "куда катится этот мир" и зачем сын тетки со
второго этажа уехал в Америку, когда и здесь неплохо работал на заводе.
Они разные. Павла Сосипатовна охотно откликается на "баб Пашу", а на
"баб Машу" Мария Ильинична обиженно поджимает губы. Мария Ильинична,
сидя на скамейке, обычно читает Донцову с Марининой, а баб Паша не
читает ничего, зато так внимательно разглядывает проходящих мимо и так
много о них знает, что любой офицер ЦРУ за такие подробные сведения
заложит свой агентский значок. Если, конечно, офицера заинтересуют
жители обычного дома в спальном районе Москвы.

Они разные, хотя родились в одной деревне. Мария - в семье сельских
учителей, а Паша - в нормальной деревенской семье. В семнадцать лет
Мария собралась в институт и замуж, а бойкая комсомолка Паша никуда не
собиралась, но завербовалась на Колыму и уехала, увезя вместе с собой
жениха Марии Ильиничны. Так получилось. Потом получилось так, что Мария
Ильинична, отучившись в институте, до семидесяти проработала
учительницей литературы, замуж так и не вышла и детей завести не успела.
Как и Паша. Пашин муж и бывший Машин жених, через год после отъезда на
Колыму замерз там по пьяной лавочке, Паша вернулась в деревню и стала
работать в колхозном саду.

Колхоз сделали совхозом и закрыли, колхозный сад частью вырубили,
деревню снесли, построили на ее месте дом и поставили лавочку. В доме
дали квартиры почти всем деревенским. Баб Паше однокомнатную на седьмом,
а Марии Ильиничне как учительнице целую двухкомнатную на пятом.

Прошло некоторое время и они встретились на лавочке. Старость и
одиночество приглушили старые обиды и они подружились. Подружились до
такой степени, что решили жить вместе у Марии Ильиничны, а баб Пашину
квартиру сдавать. Вдвоем жить дешевле, да и от сдачи квартиры неплохая
прибавка к пенсиям вышла. Квартирантка нашлась быстро. Таких
квартиранток в Москве пруд пруди: красивая молодая девушка приехала
покорять телевидение, эстраду и цирк сразу, театр и кино чуть погодя, а
потом и всю Москву целиком, чтоб не размениваться. Жиличку звали Ленкой,
платила она аккуратно, в квартире не безобразила, а что к ней иногда
мужики ходили, так и дело молодое, как сказала баб Паша, и на
телевидение можно попасть только через постель, я читала, как
согласилась с ней Мария Ильинична.

Они, как всегда, сидели на лавочке, когда перед домом появился большой
черный джип. Большие колеса нагло преодолели невысокий бордюр, джип
влез на тротуар и замер в полуметре от старушек, почти перегородив
проход и закрыв бабушкам обзор.

Мария Ильинична хотела было попросить водителя убрать машину подальше и
уже начала литературно-правильную строить фразу, а баб Паша уже открыла
рот, чтоб послать водителя еще дальше, чем Мария Ильинична, как дверь
джипа открылась, из нее выкатился пижонистый толстый мужик, вытащил за
локоток хихикающую Ленку, крикнул старушкам "Привет девчонки" и скрылся
в подъезде.

Девчонки и слова сказать ему не успели. Только чуть погодя баб Паша
выругалась, Мария Ильинична обижено нахохлилась, они обсудили куда
катится мир с черными джипами, телевизионными квартирантками и ейными
толстыми пижонами. И решили попенять Ленке на неправильную парковку
машины ее молодого человека, иначе они на ейного хахаля в милицию
заявят.

Разговор с Ленкой результата не дал. Вообще-то Ленка полностью
согласилась, но через день опять приехал черный джип и запарковался еще
ближе к лавочке.

Не возымели действия и разговоры с толстым пижоном. На все справедливые
претензии Марии Ильиничны и на еще более справедливую ругань баб Паши,
толстяк неизменно отвечал: "не ворчите, старушенции, я не на долго, а
только до утра", - подхватывал Ленку под локоток и скрывался в подъезде.

Целую неделю шел дождь. Бабушки не выходили на улицу, но и из окна им
было прекрасно видно, что большой черный джип продолжил наглеть,
докатился прям до скамейки и индифферентно поблескивает мокрой крышей.
- Так больше нельзя, - заявила Мария Ильинична, - в нашем дворе стало
невозможно жить, надо что-то делать.

- Я ему колеса проткну, - решительно ответила баб Паша, - ножиком. Раз -
и все. А, Марья, ты на шухере постоишь в подъезде.

- Он же вообще отсюда не уедет, если ему колеса проткнуть, - логично, но
робко возразила Мария Ильинична.

- И пусть! - баб Паша не теряла решительности, - пусть не уедет! Зато
когда приедет в следующий раз, будет знать!

Подруги еще немного поспорили, а когда кончился дождь они спустились
вниз, Мария Ильинична заговорила с консьержкой, а баб Паша быстро вышла
из подъезда, и оглянувшись, полоснула ножом по колесу джипа. Колесо не
поддалось. Потыкав в колесо ножиком для убедительности и не добившись
результата, баб Паша вернулась в подъезд, оторвала Марию Ильиничну от
разговора с консьержем и потащила в лифт.

- Не берет твой ножик его резину, - громким шепотом начала она еще в
лифте, - хилый. Надо еще чегонить придумать. Думай, Машка, теперь твоя
очередь, не зря ж тебя в институте учили.

- Можно сахара в бензобак насыпать, - подсказала Мария Ильинична, - я у
Марининой читала, - и, неожиданно для себя продолжила, - а можно
презерватив с водой из окна скинуть, как у Донцовой.

- Чего скинуть?!! - остолбенела баб Паша, - чего?!!

- Презерватив, - повторила Мария Ильинична и покраснела.

- Гондон, значит, - резюмировала баб Паша, - хорошая мысль! И нечего на
него сахар переводить! Шиш ему, а не сахар. У кого, говоришь, читала?

- У Донцовой так написано, - начала оправдываться Мария Ильинична, -
или у Бушкова. Не помню я, Паш.

- Бывает и у твоих Донцовых в книгах нужные вещи, Маша. Надо будет
почитать послезавтра.

- Да я прям сейчас тебе книгу дам, - Мария Ильинична решила отвлечь
подругу чтением, - прям сейчас.

- Не, прям сейчас я устала и спать хочу, - подытожила баб Паша, - только
послезавтра получится. Потому что завтра мы идем за презервативами.
Знаешь, хоть, где их продают-то?

- Конечно знаю: в аптеке? - полувопросительно полуутвердительно ответила
Мария Ильинична и опять покраснела.

- Эх, - вздохнула баб Паша и подбоченилась, - отсталая ты Машка. Их
сейчас в любом магазине продают. Но пойдем мы в аптеку. Она к нашему
дому ближе любого магазина, раньше всех открывается и там аптекаршей
Лидка работает, Серегина дочка. А сейчас давай чай пить и спать
ложиться. Темнеет уже.

Через час баб Паша похрапывала у себя в комнате, а в соседней комнате
ворочалась Мария Ильинична. Она никак не могла заснуть и все пыталась
понять, как правильно построить фразу, чтоб она не звучала наименее
пошло: "Лида, дайте мне, пожалуйста, презерватив" или "Будьте так добры,
Лида, дайте мне, пожалуйста, презерватив". Ничего не придумав, она
все-таки заснула.

Чуть только открылась аптека, бабушки проскользнули во внутрь и
зашептались возле витрины: Мария Ильинична пыталась отговорить подругу
от покупки.

- Представляешь, - шептала она, - вот попросишь ты у Лиды презервативов
и что она о нас подумает?

- А ничего не подумает. У нее работа такая: продавать чего скажут, -
возражала баб Паша, - не хочешь помогать - отойди, я без тебя справлюсь.

Старший провизор Лидия Сергеевна сразу обратила внимание на двух
знакомых старушек.

- Баб Паш, Баб Маш, - окликнула она их, - вам непонятно чего? Вы
спрашивайте, я поясню.

- Все нам понятно, Лид, - баб Паша наконец-то вывернулась от подруги, -
все понятно, ты нам гондонов дай на все!

И ляпнула на прилавок сторублевую купюру.

- Вам какие, гладкие, ребристые, со вкусом клубники, или банана, - на
автомате выпалила Лидия Сергеевна, и тут до нее дошел смысл просьбы, -
Чегооо?!!!

- Презервативов по-вашему, - поправилась баб Паша, - на все давай. А
ребристые они или клубничные нам с Машкой уже похеру. Сама понимать
должна не маленькая чай.

Дома бабушки попробовали наполнить презерватив водой в кухонной мойке.
Изделие растянулось, раздулось, заняло весь объем раковины и начало
выползать наружу.

- Батюшки...- удивилась Павла Сосипатовна, успев закрыть кран, - как же
мы его отсюда достанем-то, чтоб он не лопнул?

Старушки задумались. Наконец у Марии Ильиничны появилась идея.

- Давай воду сольем, положим его в пакет с ручками, а потом воды нальем
и из раковины вынем.

Все было выполнено. Презерватив, наполненный почти пятнадцатью литрами
воды, оказался в полиэтиленовом пакете с ручками, а "горлышко" его
перевязано веревочкой для надежности. Совместными усилиями бабульки
вытащили пакет из мойки и приспособили его на подоконник, надев ручки
пакета на оконную завертку.

Оставалось только дождаться благоприятного момента и скинуть пакет вниз
на джип. Благоприятным моментом старушки сочли тот момент, когда толстый
пижон садился в машину. Целилась баб Паша.

- Поехали! - злорадно сказала она и пакет полетел вниз.

Старушки отпрянули от окна. Внизу сильно хлюпнуло, раздался тихий, но
внятный "памп" - так пробка вылетает из бутылки шампанского и мужской
голос матерно выругался.

- Попали! - обрадовалась Мария Ильинична, - давай посмотрим?

- Убилииии!! - заголосила внизу какая-то женщина, - человека убиииили!
Милиция! Вызовите милицию!

- Я тебе посмотрю! - мгновенно отреагировала баб Паша, - а ну отойди от
окошка. Не в джип мы с тобой попали-то, а в толстого этого. Насмерть
видать. Слышь, как внизу надрывается?

- И что же теперь делать? - растеряно прошептала Мария Ильинична, и
старушки задумались.

- Знаешь, что, Паша, - продолжила Мария Ильинична через полчаса, - я
думаю, что нам надо явиться с повинной. Убитому этим не поможешь, но
совесть наша будет чиста.

- С повинной, так с повинной, - согласилась Павла Сосипатовна, - за
такого вредного мужика много не дадут, а по старости могут и вообще не
посадить. Пошли. Только надо в чистое переодеться и теплое с собой
взять. Вдруг все-таки заберут?

Через полтора часа после запуска пакета по джипу, переодетые в чистое,
старушки спустились вниз и вышли из подъезда. В руках у каждой был
узелок с теплыми вещами.

Большой черный джип стоял там, где и стоял только вокруг были натянуты
красно-белые ленты, а на лавочке сидел милиционер и что-то писал в
блокноте. Невдалеке суетилась еще парочка в милиционеров и стояла машина
скорой помощи с открытыми дверями.

- Кто здесь старшой-то, милок? - заискивающе спросила баб Паша, - не ты
ли?

- Я, - устало ответил милиционер, отрываясь от блокнота, - я здесь
старший, а вы гражданки проходите, здесь посторонним любопытствовать не
положено.

- Так, какие же мы посторонние, - еще более заискивающе удивилась баб
Паша, - мы не посторонние, ведь это ж мы его...

- Что "вы его"? - опять не понял милиционер, несмотря на подполковничьи
погоны, - проходите, бабушки, не мешайте работать бригаде.

- Экий ты непонятливый, - заискивания в тоне баб Паши стало меньше, -
русским языком тебе говорят: это мы его грохнули. Случайно.

- Кого грохнули? - до подполковника никак не доходило.

- Так труп же, господи! - рассердилась на глупого милиционера баб Паша,
- труп мы грохнули.

- Вы грохнули труп? - подполковник все еще ничего не понимал.

- Разрешите я объясню, - вмешалась в разговор Мария Ильинична и не
дожидаясь разрешения продолжила учительским тоном, - вы говорите
глупости молодой человек: труп грохнуть нельзя - он и так уже труп.
Правильно?

- Правильно... - отозвался милиционер

- Вот видите? - продолжила Мария Ильинична, - с трупом мы разобрались. А
мы с Павлой Сосипатовной были очень недовольны тем как паркуется эта
машина, мы неоднократно делали замечания водителю, он нам нагрубил, мы
решили отомстить и скинули на машину презерватив, наполненный водой.
Хотели в машину, а попали в водителя. Случайно. Вам теперь все понятно?
И я хотела спросить: он сильно мучился прежде чем умереть?

- Теперь все понятно, - в глазах непонятливого подполковника запрыгали
веселые чертики, - кроме одного: мне непонятно где вы взяли презерватив.

- Где взяли, там больше нет, - отрезала баб Паша, - ты нас или сажай,
или отпускай, нечего время тянуть.

- Ладно, бабушки, - смилостивился подполковник, - сажать вас я не буду
потому что не за что.

- Эй, Колесников, - крикнул он в сторону скорой, ну-ка давай сюда этого
пострадавшего! Хватит ему валерьянку пить. Тут его дожидаются.

Дверь кареты скорой помощи немного приоткрылась, и на асфальт мягко
выпрыгнул омоновец - большой человек в камуфляжной форме и бронежилете.
У бабушек похолодело внутри.

- Милиционера уделали, - подумала баб Паша и закрыла собой Марию
Ильиничну, - а может и обойдется, ишь здоровущий какой, такого одним
гондоном не пришибешь…

- Прям сейчас и посадят, - мысленно отозвалась Мария Ильинична, вылезая
вперед баб Паши, - а может и расстреляют.

Омоновец, чертовски напоминающий трехстворчатый гардероб, доставшийся
баб Паше от родителей, пошарил в машине правой рукой, ухватил там,
что-то невидимое бабушкам, извлек оттуда небольшого роста мужичка в
мокрой черной одежде и повел его к лавочке.

Голова черного мелко тряслась, из уголка рта бежала слюна.

- Вот, граждане бабушки, любуйтесь на дело рук, - ухмыльнулся
подполковник. Бабушки удивленно разглядывали черного.

- Ну что, мокрушник, - взгляд милиционера уперся в мокрого насквозь
мужчину, - рассказывай, кто такой, кто заказчик, где взял оружие.

Мужчина тряс головой, пускал слюни и молчал. На последних словах
подполковника глаза его закатились, он пошатнулся и упал бы, но был
ловко подхвачен омоновцем.

- Дааа, - протянул подполковник, - увози его, Колесников, все равно
толку не будет. За всю свою практику первый раз вижу, чтоб контрацептивы
так на людях сказывались. Увози. И это, сильно не пинайте в дороге, а то
совсем ухайдакаете убивца.

- Посмотрели? – подполковник повернулся к ошарашенным бабушкам, - все
понятно?

- Все! – соврала баб Паша, - только я не поняла, где наш Толстый-то?

- Вашего толстого я до магазина и обратно отпустил. Очень он хотел свое
спасение обмыть и спасителей отблагодарить. Вон он, кстати, тащится, -
подполковник кивнул в сторону дороги.

По дороге действительно приближался Толстый. В одной руке он держал
объемистый пакет, в другой…

- Гиря-то тебе зачем? – Брови подполковника взлетели вверх, -
двухпудовая еще.

- А! – Толстый поставил гирю на асфальт, пакет на скамейку и отчаянно
махнул рукой, - такую жизнь надо в корне менять, раз в меня стрелять
начали. Вот и купил по дороге. Хотите шампанского, подполковник? Или
коньяку? – Толстый зашуршал пакетом, - я ж как второй раз родился
получается.

- Коньяк ты мне в машину положи, - качнул головой подполковник, - я при
исполнении не употребляю при посторонних. А шампанское… Шампанское вот
им, спасительницам твоим. Увидели старушки из окна, что нехорошее
затевается и вмешались, удачно применив средство контрацепции, похожее
на презерватив. Так было, бабушки?

Старушки закивали, а подполковник улыбнулся:
- Такие вот у нас пожилые люди сознательные. Геройские, прямо скажем, у
нас люди.

Эту историю в доме знают все жители от мала до велика. Именно поэтому
все очень вежливо и даже с пиететом здороваются с бабушками на лавочке.
Своим пакетом они спасли толстого пижона и предотвратили заказное
убийство.
Так получилось, что толстый продюсер разозлил не только бабушек, но и
гораздо более влиятельных людей. Гораздо более влиятельные люди
продюсера "заказали".

Киллер дожидался благоприятного момента, прячась за открытой дверью
мусоросборной камеры. Когда толстяк вышел из дома и открыл дверь
большого черного джипа, киллер сделал несколько быстрых шагов вперед и
поднят пистолет с глушителем. И даже успел выстрелить. Но не попал.
Потому что за долю секунду до выстрела ему на голову приземлились
пятнадцать килограмм воды в презервативе и полиэтиленовом пакете с
рекламой магазина Копейка.

Почти сразу после событий характер Толстого изменился. Он похудел, стал
обращать внимание на окружающих его людей и даже женился на Ленке. С
купленной гирей он теперь не расстается. Может это произошло потому, что
"гораздо более влиятельных людей" не нашли, как ни искали и он решил
сменить стиль поведения, не знаю. Но во всяком случае спасших его
старушек Толстый не забывает до сих пор.

11.05.2011, Новые истории - основной выпуск

Вообще я играть в войнушку с детства люблю. Ну, а конно-спортивные
праздники вообще обожаю. Конно-спортивные? Ага, так наш школьный военрук
Зарницу называл, и другую игру для школьников постарше. Вот как вспомню,
как называлась та игра, - так и скажу обязательно, может быть.
А может и не скажу. Пусть попробует вспомнить, кто в состоянии еще. Или
уже. Все равно не с этого началось, а с того, что я телевизор выключить
забыл на ночь. Так всю ночь и проспал под военные фильмы и крики «ура».
Программа в ночь с седьмое на восьмое мая сами понимаете какая. То
фашисты наступают, то наши вперед на Берлин идут. Ну и снилось еще все
такое от избытка кислорода в деревне. Голова чудная с утра – страсть
просто. С этого и началось.

Встал поздно, зарядку, гантели с гирями. Пропустил, ага. Поеду, думаю,
на велосипеде пару кругов нарежу. Думаю. Но не поехал, а тачку взял,
бутылки пятилитровые в нее положил и на родник. Воды привезу и
физически, можно сказать, окрепну, тягая тачку. Двойная польза. Тачка у
меня немецкая, классная. С этой тачкой бригада муромских мужиков дом
строила, а ей хоть бы хны. Даже надписи на немецком остались. И табличка
сколько цемента в песок добавлять, когда кладочный раствор делаешь.
Хорошая тачка, годная. После бригады муромских вид приобрела трофейный,
но крепкий. Мы ее отмыли, отчистили, смазали где надо. Теперь гордиться
можно инструментом. Я и горжусь.
И вот топаю я с такой немецко-фашисткой тачкой по полю вдоль лесочка с
родника, вода в бутылках булькает на кочках, солнышко из-за облачка
светит. Хорошо. Но тут слышу: Урааааа!!! Из лесочка, ага. Во, думаю,
крепко меня ночью телевизор достал: всякие «ура» мерещатся в мирной
местности. А из леса опять: Ураааааа! Залихватски так, протяжно,
многоголосо, но не слажено ни фига. Партизаны как бы, необученные, как
правильно ура кричать, голосят.
Тут меня после ночных фильмов и кислорода аж в пот кинуло. Нынешней
молодежи Зарниц конно-спортивных не хватает. У нее, то толкиенисты
мечами машут, то военно-исторические реконструкторы трехгранными штыками
в МР-40 тыкают, а то и пейнтболисты шариками друг-дружку фигачат.
Сопоставил я быстренько эти молодежные увлечение с датой и решил, что на
пути прогресса мне оставаться не резон, раз он ура кричит и быстро на
меня надвигается.
Ну этих партизан к лешему. И хотя я наш в доску и российский до
безобразия, но видуха у меня что ни на есть захватническая и тачка еще
трофейного образца с немецкими надписями. А допрашивать начнут, так мне
молчать придется, потому что выдать нечего, где ихний штаб мне
неизвестно, а из иностранных языков один немецкий и знаю. Правда, за
такие знания меня скорей немцы расстреляют чем наши, но этого партизанам
объяснить можно и не успеть до того как пытать начнут.
В общем ускорился я к Серегиному заборчику на всякий случай. А с
заборчика Сашка с Серегой гогочат: мол только бутылку открыли, как
соседи уже с тачками бегом собираются. Судя по голосам, с утра от жен
удрали и празднуют завтрашний праздник. Ну они вчера до темноты
вкалывали. Пахали, сеяли, картошку под землей прятали и еще много чего.
Сегодня отдыхают. Пока жены не нашли.
Про Серегу с Сашкой я рассказывал уже. Сашку вся деревня мухобоем зовет
после того случая. Но сокращают часто прозвище до «мухи». Маленький он
потому что. У Сереги тоже кличка есть. Бульдозер. Хотя не похож
совершенно. Ни тебе отвала, ни рыхлителя. Размерами если только.
Вот этот Бульдозер с Мухой меня и окликнули. Поздоровались. Они меня
Беломором угостили, потому что от выпивки отказался. Рассказали, что
возле нашей деревни сегодня игры проходят военно-исторические в честь
Дня Победы.
Взял я беломорину, дунул ей в мундштук, прикурил и взмостился рядом с
этими оглоедами на забор. Смотреть, как в войнушку играть будут. С
Сашкиной стороны заборного столба, естественно, чтоб вместе с Серегой
жердину не подломить. Я хоть и меньше бульдозера, но веса тоже за сотню.
Сидим, Беломор курим. А из леса опять: Ураааа! Близко уже. Серега
заерзал. Не там орут, оказывается. Он возле опушки какую-то медоносную
фигню посеял. Вот они около той фигни и орут. Как бы ее в плен не
потоптали.
А тут опять: Урааа!!! И на опушку красноармейцы выбегают. С винтовками,
ППШ и пулеметом Дегтярева. Восемь человек. У одного звезда политрука на
рукаве и бинокль на шее. Урааа!!! И от леса деру дают. Но на Серегины
медоносы не попали. Он было успокоился и снова закурил. Но тут из леса
опять Урааа!!!
И опять наши. В островерхих шлемах, кольчугах, штанах в матрасную
полоску, в красные сапоги заправленных. Арьергард, видать, у них
подзадержался. Лет на девятьсот так с лишним. Но наши, потому что мимо
Серегиных медоносов бегут и "ура" орут с чувством. Тоже человек десять.
- Сейчас немцы пойдут, - Сашка затушил папиросу в ладонь, - раз наши
кончились.
А из леса снова Ура!! И немцы. Только странные. Пять в плащах, с луками
и бритые, пять бородатых с секирами, пять вообще в масках обезьяньих с
клыками и копьями в руках.
- И где ты, Саня, немцев видел, которые «ура» на девятое мая кричат? –
спрашивает Серега, - немцы должны «гитлер капут» кричать. Сосед,
подтверди, ты ж в немецком дока.
Сосед, в смысле я, кивнул, но подтвердить не успел. Потому что из леса
правильные немцы выбежали. Вылитые фашисты. И по оружию, и по форме. И
главное по поведению, потому что прям по Серегиным медоносам своими
немецко-фашисткими сапогами топают. Правда эти тоже русское «ура»
кричали. Зря старались.
Нашего Бульдозера такой фигней не купишь. Он фашистов за версту чует,
когда они по его медоносам бегают.
А у этих немцев еще и со слухом неправильно, и с соображалкой военной.
Кто ж с игрушечными автоматами на танки бросается? В смысле на
бульдозеры. Особенно, когда этот бульдозер на чистом русском объясняет,
куда им, фашистам с его дорогой травы идти и жестами показывает. Может
они подумали, что Серега их подзывает такими словами, может еще чего.
Кто их, немцев разберет. Но вместо «гитлер капут» и сдачи оружия они к
нам побежали. Прям по всходам Серегиной спецтравы для пчел. Какие пьяные
нервы такое выдержат?
Серега, который давно уже с забора слез, орал как оглашенный и руками
размахивал, мол, отойдите с травы, пожалуйста, немецким поведение
возмутился до глубины души, решил, что пришел черед более серьезных мер,
схватил из моей тачки пятилитровую бутыль с водой, крутнулся на манер
дискобола и кинул. Лови фашист гранату, - говорит. Громко так.
Два фашиста всерьез восприняли. Решили поймать. Остальных это не
остановило. Двое лежат, остальные бегут. По всходам, ага. И «ура»
кричат. Они ж все равно русские в душе, хотя и в немецкой форме.
Я тачку в сторону убрал, чтоб Серега не дотянулся. Это ж он всю воду
покидает, а мне опять на родник тащиться придется. Но зря. Серега на
«гранаты» больше и не смотрел. Он жердину верхнюю от забора отломал.
Сашку, который на той жердине сидел, стряхнул и не заметил. Ну и на
немцев двинулся. Помахивая.
Жердь хорошая. Конечно, это она для Бульдозера жердь. Для меня уже -
тонковатое бревно, а для Сашки – мачтовая сосна, вообще.
Тут немцы сразу поняли, что Серега их вовсе не звал и отступать начали к
лесу. Раненых своих побросали и отступают, так быстро как могут. Бегом
под горку скрылись в лесу. Отступающих фашистов Серега не преследовал.
Но двоих немцев в плен взял. Тех что бутылку ловили. Не сильно
пострадали ребята, парой синяков отделались. И непонятно отчего синяки:
то ли когда бутылку ловили, то ли когда Бульдозер их подмышкой к себе в
огород тащил.
Пленных отряхнули, почистили, объяснили, что по посевам фашисты не
бегают, если игрушечные. Налили даже в честь праздника и для замирения.
Правда заставили мундиры снять перед тем как.
Часа через полтора парламентеры нарисовались. Красноармеец, старший
политрук, немецко-фашистский лейтенант Вермахта и эльф с гномом пришли
своих из плена выручать. С белым флагом и без оружия, как положено.
Еле выручили. Не, офигевший от такой эклектичной парламентерской группы,
Серега совсем не против был пленных отпустить. Сами уходить не хотели,
потому что у него в бутылке еще литра три оставалось. Не знаю, чем бы
эти три литра кончились, но тут Серегу с Сашкой жены нашли. Я говорил,
что Сашка с Серегой на сестрах женаты?
Сестрам праздничная эклектика пофиг. Им мужья пьяные не нравятся.
В общем, конно-спортивной праздник типа Зарницы в деревне удался. Жалко,
лошадей не было. А игра по-моему Орленок называлась. Или нет?

26.01.2011, Новые истории - основной выпуск

Подарок подарку - рознь. Люди вообще к вещам относятся по-разному, из-за
чего и происходят разные вещи, простите за каламбур и некоторую
сакраментальность. Возьмем, к примеру, барабан. К барабану большинство
индифферентно относится, а некоторые даже поигрывают и постукивают, т. е.
барабанят вовсю. Но попробуйте барабан подарить. Шебутному пацану лет
четырех-пяти. Или лучше не пробуйте, если не хотите за этот барабан от
его родителей в бубен схлопотать. И правильно. Дарить детям барабаны -
тяжкий грех перед их родителями и соседями даже если они рок-музыканты
на ударных все. Такая фигня с барабанами.

С будильниками все наоборот. К будильникам все плохо относятся. Даже с
неприязнью, я бы сказал. Нет, когда будильник время показывает, - еще
ничего, его терпят и даже пыль могут протереть изредка. А вот стоит ему
зазвонить, запищать, затрезвонить и загудеть, то такая в каждом
просыпается ненависть к этому прибору, что человек даже сна лишается
напрочь и при работающем будильнике обычно не спит, как бы ему не
хотелось. И такая сильная ненависть совершенно не мешает будильники
дарить и такие подарки принимать.
Лехе подарили будильник. И не просто будильник, а целую ракетную
установку из магазина "супернужных" вещей с французским названием.
Впрочем, выглядело все цивильно. Согласно описанию и инструкции, целые
сутки будильник маскировался под часы, встроенные в детскую игрушку. И
лишь во время "Ч", эта штука вела себя, как настоящий космодром. По
углам черного стартового поля вспыхивали красные сигнальные огни и
хриплый нечеловеческий голос начинал обратный отсчет. По команде пуск
невидимое реле освобождало пружину и ракета стартовала. Обтекатель у
ракеты был поролоновым, летела она в потолок и больше пугала, чем могла
нанести какой-либо ущерб.
Лехе будильник понравился. Чисто картинка на коробке. Во-первых,
дареному коню в зубы смотреть не принято. Во-вторых, пробовать
будильник, читать инструкцию и заниматься прочей фигней Лехе было
некогда: у него был День рождения, куча гостей, еды и выпивки. Поэтому
всех свойств будильника Леха не знал и знать временно не хотел.
Все праздники имеют общее неприятное свойство. Они заканчиваются.
Подошел к концу и день Лехиного рождения. Гости разошлись, посуда была
вымыта, пол подметен, единственная Лехина комната проветрена, а постель
разобрана.
Тут Леха обратил внимание на новый девайс. Он достал его из коробки,
вставил батарейку, сверился с мобильником и установил часы, разгреб на
углу письменного стола немного места и приткнул туда будильник.
Полюбовавшись на приобретение, Леха отправился в кровать.
Надо сказать, что несмотря на брутальную внешность бритой гориллы, годы
спорта и скитаний по разным углам сделали из Лехи полного сибарита,
умеющего выжимать полное удовольствие из любого процесса с максимальным
удобством для измученного организма. Отход ко сну был отработан до
мелочей. Уже лежа Леха привычным жестом устроил у себя на груди
специальную подставку с ноутбуком. Чуть ближе к подбородку он положил
сотовый телефон. Возле левого уха был пристроен коммуникатор. На всякий
случай, рядом с коммуникатором легла электронная книга. Коммуникатор и
книга, на предмет обмена информацией, соединились с ноутом проводами. В
довершение Леха взял с сервировочного столика литровую кружку
свежезаваренного, огненного чая, немного отхлебнул и пристроил ее у себя
на животе. Выключив свет дистанционным выключателем, он не успел
прочесть и вторую страницу своего любимого сайта, как сзади него угол
письменного стола засветился тревожным красным светом.
Неожиданно проснувшееся, новое устройство зашипело как старая пластинка,
кашлянуло и на чистом английском произнесло: десять!
- Эй, ты там чего это? - Леха попытался изогнуться и посмотреть чего
происходит на столе, - ты подожди!
- Девять! Восемь! Семь! - Отрапортовал скрипучий механический голос
по-английски.
- Сказал же подожди! - Неуверено скомандовал Леха, понимая, что
разговаривать с часами глупо и надо вставать и что-то делать.
- Шесть! Пять! Четыре! - не унимался бездушный англоязычный девайс, -
Три! Два! Один!
- Все! - подумал Леха, потому что два года назад дал зарок не ругаться
матом даже мысленно и хорошо помнил кино про первого космонавта, -
поехали.
Из хриплых динамиков нового будильника раздался отчетливый звук
ракетного старта, щелкнула освобождаемая пружина, поролоновая ракета с
пластмассовыми стабилизаторами дристнула в потолок, отскочила и
блямкнулась в Лехину чашку.
- Ууууу, - не изменил Леха данному слову, ощутив брызги кипятка внизу
живота, - уууу!
Зря он все-таки зарекся матом ругаться. Выругался бы, выпустил пар,
авось и не вскочил бы как ошпаренный. Но ругаться Леха не мог. Он
вскочил, забыв про ноутбук, телефон, коммуникатор и чашку. Его могучий
кулак в поисках опоры саданул по стеклянному сервировочному столику и
разнес его вдребезги. Вторая рука легко сорвала со стены хрустальное
бра. Ноутбук уцелел, но умылся горячим чаем. Мобильник, привязанный
проводом к розетке, вообще далеко улететь не мог и просто шмякнулся
экраном об остатки несчастного столика насмерть. Над полуразваленной
квартирой стоял злорадный писк нового будильника.
В довершение ко всему выяснилось, что Леха сильно порезался. Кое-как
перевязавшись и прибравшись он лег спать и, как ни странно, сразу же
заснул.
Мне он позвонил следующий утром с неожиданным предложением. Не могу ли я
зайти, чтоб перевязать ему руку, после чего мне нужно будет съездить на
Яузу, где в подходящей рыбацкой лунке "предать утоплению одно бесовское
устройство".
Будильник, вопреки Лехиной просьбе, я топить не стал. Я отвез его домой
и поставил на свой письменный стол. Он и сейчас тут стоит. А когда Лешка
заходит в гости мы включаем на будильнике обратный отсчет и, отхлебывая
виски, вместе смотрим, как сволочной девайс пыжится, пытаясь плюнуть
ракетой в потолок.
Интересно, что развалится первым: ракета, или эпоксидный клей, которым
она намертво приклеена к подставке?

25.12.2010, Новые истории - основной выпуск

Слышали, как ящик с магнитами в поезде везли? Ну, там одни в купе ящик с
сильными магнитами везли, а другие тоже ящик, но с часами на продажу. И
на руках часы еще у всех. Слава. Не Партии, Правительству, Президенту,
т. е. Генеральному секретарю, лично и дорогому. А часы Слава, или
Командирские, а может быть и простой Полет. Или приборы всякие, что
магнитов боятся, несмотря на то, что дорогие очень. И все сразу в одном
купе. Часы, конечно, встали у всех, приборы вышли из строя и т. д. Все
знают байку? Мне, так, часто рассказывали.
Я рассказчикам верю, но спросить все время хочу кое-что. Потому что, в
начале конверсии парочка молодых специалистов нашего КБ тоже за
магнитами отправилась. По-моему в Нижний. Там завод, то ли подводные
лодки делал, то ли сенокосилки, то ли еще чего полезное в народном
хозяйстве, где магниты сильные нужны. Самые сильные в мире, как
говорили. Наши молодые специалисты магнитными уплотнениями и магнитными
жидкостями увлекались. Написали письмо в Нижний на завод по
сенокосилкам: в порядке оказания технической помощи, просим вас.
Выпросили магниты, и пошли командировку выпрашивать уже у своего
руководства. Чтоб вдвоем в Нижний на поезде туда и обратно. И поехали.
Пока все, как в других историях, да?
Заводчане с сенокосилочного завода на них странно так посмотрели, когда
узнали, что они на поезде и вдвоем, а не на грузовике и с грузчиками.
Наши тоже удивились. На фига нам грузчики, если мы оба по стописят
килограммов лежа стомильенов раз выжимаем? Культурные туристы мы, нам
ваши шестьдесят килограмм ферромагнетиков, что слону слониха, т. е.
дробина. Чего, сразу не заметили? И мышцами поигрывают.
Выдали им заводчане магниты. В посылочном ящике. Кто постарше-то видел.
Кусочки коричневого оргалита, который сейчас называют по английской
аббревиатуре эмдэфом, реечками сосновыми опоясаны и гвоздиками к ним
присобачены. Ящик стальной проволокой в много витков, да еще крест на
крест перевязан. Для крепости и удобства переноски.
Выдали, но смотрели странно. С какой-то ехидной жалостью. Их даже до
желдорвокзала довезли, на специальной машине с чисто деревянным кузовом.
На такой магниты внутри завода возят в больших количествах если.
Вытащили наши ребята ящик из деревянного кузова и потопали к поезду. И
сразу все поняли. Вы когда-нибудь обращали внимание, сколько железных
предметов по дороге встречается? Столбов, заборов, автомобилей? Сколько
всякой металлической мелочи на земле с асфальтом валяется? Не обращали?
И правильно. Пусть на это обращает внимания наивные люди с шестьюдесятью
килограммами самых сильных магнитов в мире.
Сначала к ящику несколько гвоздиков и кнопок с земли прилипло. Потом об
столб шандарахнуло вместе с одним культуристом-носильщиком. Только
отодрали ящик от столба, как тетка сумочкой прилипла. Замочком. Эта не
столб, эта так разоралась, что отлеплялись хуже, чем от столба. Потом
мужик часами прилип. Он, правда, внимания не обратил. Пьяный потому что.
Мало ли что пьяному почудится?
Через десять метров дороги, ребята приобрели некоторый опыт передвижения
меду людьми и металлическими предметами. Люди, между прочим, тоже те еще
металлисты. Все причем. Независимо от музыки.
Поставили ящик, один сторожит, другой дорогу к поезду разведывать пошел,
чтоб металла поменьше по дороге. Разведал. Вернулся. Хвать оба за ящик.
И тут сообразили, что не туда поставили. На крышку люка, ага.
Ящик шестьдесят и крышка не меньше. Нашим туристам от культуры пофиг.
Они сначала крышку вместе с ящиком с люка сняли, случайно. Рядом
положили, ногами уперлись и тянут. Милиционер заметил, что два охломона
крышку люка тырят в извращенной форме. Подошел посмотреть. Зря.
Потому что на наших милиционерах железок в пять раз больше надето, чем
на нормальных людях. Вплоть до пистолета, жетона и подковок на сапогах.
Кокарда, опять же. Не, ну хорошо, что пистолет на ремешке у них, но
плохо, что кобура расстегнута. Но хорошо, что на предохранителе.
Пистолет ему вернули и извинились, когда от ящика отодрать сумели. Даже
документы показали на груз. Он их до поезда проводил. То ли из
сострадания, то ли убедиться, что уехали.
В вагон входили подумав. То есть, сообразив, что просто так туда не
попасть, потому что он железный весь в тамбуре. Они ящик между животами
зажали, как котлету в гамбургере и так входили.
Без синяков, конечно, не обошлось. Пока до купе добирались, то одного на
стенку кинет, то другого об нее шмякнет. Засунули ящик под полку. С
трудом, потому что там металл в основании.
Ну про часы и приборы у соседей я рассказывать не буду, это все себе
представляют и слышали. Раньше, вообще-то часы и на холодильник нельзя
класть было. Потому, что намагничивались и вставали. А тут вообще.
Приборов, кстати, никто из соседей не вез, соседи оказались вполне
приличными людьми. Культуристы – спать на верхние полки, а соседи -
водку пить сели. Пили пока один подстаканник со стола не смахнул
случайно. А он возьми и на пол не упади. Свернул по дороге и под полку
прицепился. Соседям понравилось. Сначала ложечки бросали для
эксперимента. Потом ножик. Потом опять подстаканник.
Доэкпериментировались. Проводница на остановке зашла посмотреть, что это
ночью металлом по металлу шлепает, и увидела все. Фокус с ценным
подстаканником проводнице не понравился. Но еще с десяток ложечек и
длинный кухонный нож в купе появились и одним экспериментатором прибыло.
Выходили из поезда так же «сандвичем». И на вокзале «гамбургером» народ
распугивали. Два качка, а между ними ящичек маленький зажат. В камеру
хранения бочком пробираются. В метро решили даже не соваться. Больно уж
там железок много. Еле умудрились в ячейку камеры ящиком попасть.
Железки же кругом. Зато, как попали, - ящик внутрь со свистом рванул. И
так об стенку стукнулся, что гул по всему залу пошел.
Вытащить ящик из камеры хранения не смогли. Покусали проволоку
бокорезами, разломали сам ящик и неделю возили магниты от вокзала до КБ.
По нескольку штук в карманах. Не далеко совсем. Всего две остановки на
метро и пешком минут десять.
Вот я и хочу спросить. Почему про приборы с часами все рассказывают, а
про способы переноски ящиков с магнитами молчат?

12.12.2010, Новые истории - основной выпуск

«Жили-были (спроси у отца - подтвердит, если в разуме, силе) три великих
преглупых глупца... »
Ну не таких уж и глупца, правда. Не семи пядей, прямо скажем, но и не
сосем уж. Да и не три вовсе, а два. Целых два, или двое прапорщиков
советской армии. Жили, служили, дружили семьями и сами по себе. Глупцами
не были. «Просто так говорят: жили-были». Хотя, не всегда, если честно.
Но по пьяному делу обязательно. И на службе еще немного. А если
совместить - то вообще.
Они и совместили. Выпили по чуть-чуть, по восемьсот на прапорщика, и
решили со службы трубу домой притащить. Сотку. Три метра всего. У
прапорщиков мысли с делом не расходятся: раз решили значит несут. По
тропинке среди березок. Серега трубу на плече несет, Сашка оставшийся
литр сзади тащит. И отхлебывает по чуть-чуть. Серега слышит, что
булькает что-то. Знакомое такое, - просто до боли. Водка, то есть.
- Ну-ка, дай я теперь хлебну, - поворачивается Серега с трубой.
И Сашке аккурат по челюсти. Хрясь. Трубой. Не специально, нет, - как в
немых комедиях: ненарошно. Но крепко. Очень. Сашка аж бутылку в траву
выронил. Серега трубу бросил, бутылку подобрал, отхлебнул, посмотрел,
как Сашка за челюсть держится и говорит:
- Теперь ты трубу неси, а я бутылку понесу, а то ты у меня из доверия
вышел. Эвон сколько отхлебнул в одно рыло.
Не поспоришь. В бутылке грамм двести не хватает уже, а полная была,
когда вышли. Взял Сашка трубу. Идут. Серега сзади с бутылкой, Сашка с
трубой впереди. Челюсть болит. Но слух не отбило. Слышит он, что
булькает что-то. Знакомое. И ничего не говорит, потому что челюсть
болит. А оборачивается с трубой на плече.
И Сереге. По челюсти. Не специально, нет, - нечаянно. Но сильно. Хрясь.
Пополам.
Спрятали они трубу среди березок и в травмпункт поехали. Рентген,
перелом, операция. У обоих. Челюсти. Хорошо, что на челюсти гипс не
накладывают. Их по-другому фиксируют: без гипса. Но рот не откроешь,
болтать нельзя и есть можно только жидкое: то что через зубы
просачивается. Сереге хорошо у него переднего зуба не было. Даже
макароны всасывались, о вермишели я уж и не говорю. Страдали они так
целых два дня. На больничном же. Скучно. А чего делают два здоровых
прапорщика, когда скучно? Правильно.
Они делом решают заняться. Нужным. А у прапорщиков мысли с делом не
расходятся. Опережают правда иногда. Но ненадолго. В общем поехали они к
Сереге в сад. Самогон гнать. Брага как раз у него подошла. Установили
аппарат на конфорку, змеевик, охлаждение проточное водой из колодца. Все
честь по чести. Закапало. Хороший аппарат, хороший напиток капает.
Душистый. Сил нет терпеть и слюна к горлу. И не сплюнешь ведь. Ну, если
Серега только в щелку от зуба. Решили все-таки попробовать. Тепленький.
Сереге еще ничего, а Сашке только через соломинку. Зато быстрее даже чем
у Сереги получается. Поэтому Серега тоже соломинку взял.
Прапорщики самогон через соломинку. Как культурные люди. И так эти
культурные люди насосались, что заснули.
По товариществу запах пошел. Аж на другом конце садового товарищества
самогон унюхали. И милицию вызвали. В плане борьбы с самогоноварением, а
больше по-соседски - из вредности, т. е.
Милиция отреагировала быстро. В лице милицейского прапорщика. Он так и
сказал в отделении, что на такие трудные задания только прапорщиков
посылать можно.
Ворвавшись в открытую дверь домика, милицейский прапорщик огляделся и
возмутился. Газ горит продукция капает, а за температурой никто не
следит. Потому что. В плетеных креслах. Два здоровенных, насосавшихся,
как комары прапорщика спят и торчащими изо ртов соломинками
посвистывают.
Милицейский прапорщик, первым делом, газ убавил, потом коллег растолкал.
Чтоб воспитательную работу провести и внушение сделать. Потому что
милицейский прапорщик ничего другого с военными прапорщиками сделать не
может. Только комендатуру вызвать. А там свои прапорщики для борьбы
самогоноварением есть.
Часов через пять воспитательной беседы в домике, в плетеных креслах
мирно посапывали соломинками уже три насосавшихся самогона прапорщика.
Такая, в общем, картина.
Картина. Но не вся. Следующим днем, молча распрощавшись с милицейским
другом, прапорщики вспомнили про трубу. И решили дотащить. Потому что не
привыкли бросать такое дело на полдороге.
Серега закинул в миксер десяток соленых огурцов, Сашка добавил туда
несколько помидоров: кусать они не могли, а закусывать как-то привыкли.
Взяли с собой, случайно уцелевшую вчера, литруху самогона и пошли.
Травмоопасную трубу несли вдвоем. До, пересекающей тропинку,
железнодорожной ветки. Положили трубу поперек рельсов и уселись на нее
"перекусить". В смысле поесть. Через соломинку. Поезда там все-равно раз
в неделю ходят. Переезд автомобильный, правда, недалеко, но и фиг с ним.
Серега еще ящик подходящий еще в кювете подобрал. На нем и расположили.
Пузырь, банку с "микшированными" огурцами-помидорами и два стакана.
Сидят пьют. И "закусывают" через соломинки. Увлеклись. Разговаривают
только молча, как настоящие мужики. Чего непонятно жестами поясняют.
Через час смотрят, к ним два человека бегут и на ходу тоже что-то
неприличное руками машут.
Добежали и сразу в крик спрашивают. Какого черта два прапорщика на
рельсах сидят и движение на переезде останавливают. Молчат прапорщики.
Соломинки из ртов не выпускают и удивляются. Руками только показывают,
что "где тот переезд и где они". Ни при делах, мол. Отдыхаем просто.
Подбежавшие тоже удивляются. Не каждый день двух немых прапорщиков
встретишь на рельсах и с соломинками. Удивляются, но по стаканчику
приняли. За компанию. Потом все степенно объяснили. Про автоматический
переезд и красный семафор. Срабатывают они если две рельсины трубой
замкнуть. На том переезде с каждой стороны машин по пятьдесят собралось.
И что если трубу с рельсов прям сейчас не убрать водители тех машин
могут прапорщиков немного побить. И не посмотрят, что они немые и с
соломинками.
Трубу до дома прапорщики бегом тащили. Все пять километров. А чуть
погодя в городе слух пошел. Что если водку через соломинку пить, то
сильнее забирает. Даже в ресторанах мода пошла к водке соломинки
спрашивать. Такая вот картина. Окончательная.

03.11.2010, Новые истории - основной выпуск

Если некоторым не везет даже в бане, то некоторым везет в жизни. Не
всегда, конечно, но в основном.
Когда наша группа уезжала на летнюю практику в Тамбов, то Лешка чуть на
поезд не опоздал. Влетел в вагон на ходу уже. Повезло. А он еще взял и
сразу нас огорошил: женюсь, - орет, - через месяц, вследствие чего мы
сейчас выпьем портвейну, а я потом с практики на пять дней раньше уеду.
Кто же от портвейна, то есть, от такого праздника откажется? Я ж говорю:
везет. Мы пили Лешкин портвейн, а поезд вез нас на практику и Тамбовское
объединение "Пигмент".
И ведь свез нас тот поезд в Тамбов к нашим тамбовским товарищам,
согласно купленным билетам. Товарищи тамбовские заводчане поселили нас в
старом пионерском лагере. Пионеров оттуда выселили и нас вселили.
Отличный пионерский лагерь: на берегу Цны, ее стариц-озер, лес, парк,
все дела. Все дела, правда, метрах в двухстах от жилого корпуса, но кого
это волнует в юности. Это даже пионеров уже не волновало. Потому что их
выселили. Озера заболотились, окрест них появились комары, ужи и гадюки.
Пионеров заводчанам стало жалко и их выселили. А нас вселили. Пионерам
повезло.
А у нас Лешке повезло: он ужика поймал. Уж на крыльце корпуса в мусорный
бак пожрать заполз, а Лешке повезло. Нормальный такой, полуметровый
ужик. Единственно, противником фотографии оказался. Иначе как объяснить,
что он Лешку за палец тяпнул, когда мы их фотографировали. Уже ужу
повезло: Лешка рукой тряхнул и, рожденный ползать ужик, взмыв в воздух,
улетел в ближайшие кусты, назло Алексею Максимовичу, в смысле, Горькому
(у нашего Лешки совсем другая фамилия).
С фамилией Лешке, кстати, тоже повезло. И с отчеством. Они у него почти
одинаковые. С милицией только трудно. Лешка когда мильтонам
представляется, они ему нифига не верят без паспорта. Это как
Иваниванычем Ивановым назваться, ну, или Сансанычем Александровым.
Отвлекся малость. Так вот ужик в кусты улетел, а Лешкина рука в другую
сторону: в дверь. А там стекло. А стекло вещь хрупкая. В общем, разбил и
порезался. Сильно. Но все равно повезло: наши девчонки не зря два года
юбки протирали на гражданской обороне, в то время когда мы штаны на
военной кафедре просиживали. Кровь остановили, перевязали, укол
засандалили от столбняка в нужное место.
Следующим утром мы на работу, а Лешка с Сашкой в травмпункт швы
накладывать. Лето, тепло, солнышко светит, два студента после
травмпункта пиво пьют на лавочке. По кружке. Потомушто по две у них бы
денег не хватило. Но Лешка везучий. Лешка крови много потерял. Ему с
одной кружки так хорошо, что даже менты к лавочке подошли.
Поинтересоваться как зовут и зачем ему так хорошо. Лешкино "Сансаныч
Александров" их почему-то обидело.
Но Лешке опять повезло. Его из вытрезвителя быстро выпустили. А че там:
когда крови мало пьянеешь быстро, а трезвеешь вообще моментом. Правда в
вытрезвителе Лешка простудится успел. И отит еще хронический проснулся.
Но, что хорошо, так это пока отит вылечили, и рука зажила почти. Надо
было на работу выходить.
Мы все футеровщиками работали. Футеровщики - это такие люди
замечательные. Они оборудование от коррозии защищают разными
материалами.
Лешке опять повезло: у него отит в выходной кончился, а в выходной можно
девчонок на плоту покатать по озеру. Он и катал. Пока в середине озера
плот на мель не сел. И опять Лешке повезло. В том самом месте куда он
спрыгнул ржавое ведро на дне было. Опять порезался. И на работу не надо
ходить.
Нога зажила, когда до Лешкиного отъезда оставалось пара дней. Женской
половиной группы, воспринявшей Лешкины приключения, как желание судьбы
оградить его от женитьбы, был инспирирован тотальный контроль за
Лешкиным везением. Ему не давали делать ничего. Ему наливали холодный
чай в блюдце и дули на молоко, чтоб не обжёгся. За ним следили в
умывальнике, а когда Лешка заходил в туалет, рядом с дверью обязательно
кто-то шлялся. На всякий случай.
Но на работу он все-таки попал. Работать ему, естественно, не дали. На
него напялили каску и усадили несколько в стороне от этажерки с
итальянским оборудованием, под которой мы застилали пол
полиизобутиленом. Лешке было скучно. Бездельничать он не привык и с
тоской смотрел на работающих друзей. Наступил конец рабочего дня, народ
начал собираться вокруг Лешки.
Он расслабился и снял каску.
Точно в это время.
Метров за пятьдесят от места пренебрежения ТБ.
Сашке попался хромированный итальянский болт М20.
Красивый и блестящий. Не чета нашим. На головке болта даже стрелочки
были: опен-клозет (или как-то так). Умеют же делать, суки, - позавидовал
итальянцам Сашка и зафинделил болт куда подальше. Точнее хотел
зафинделить. Лешка же каску снял? Снял. Когда он ее снимал болт по
трубопроводам звякал туда-сюда. А как только Лешка каску окончательно
снял болт ему точно в лоб звякнул. Это я рассказываю долго. Болты
быстрее летают.
Но повезло. Кроме синяка никаких повреждений, а жениться и с синяком на
лбу можно.
На следующий день мы посадили Лешку на поезд в Москву. Девчонки плакали.
А мальчишки просили соседей по купе проследить и не давать в руки ножик.
На всякий случай.
Кончилось все замечательно. Алексей женат уже 27 лет и за эти 27 лет ни
разу даже не порезался. Так ему везет в жизни. Тьфу-тьфу-тьфу и три по
дереву.

Рейтинг@Mail.ru